ПРИМЕЧАНИЯ

лункошар — игра вроде бильбоке, шарик привязанный к воронке.

Елисель грызла орешки и шевелила пальцами босых ног: ботинки она сняла. Нет, ну а что? Его Светлость задерживалась, а у Лиси, может, ступни вспотели. Ноги девушка забросила на борт и сейчас размышляла, что и спинку кресла было бы неплохо сделать так, чтобы её можно было откинуть. Этим и хороши испытания, что всё можно довести до ума.

– Привет, – голос снизу показался неожиданно знакомым. – Можно было догадаться, что это будешь ты.

И тотчас что-то затявкало, завизжало. Лися чуть не слетела с кресла, но лететь было некуда, поэтому лётчица просто перегнулась через борт.

– И тебе не хворать. Я так понимаю, голова герцога заспиртована и сдана в академию наук? Кстати, я биологию начала изучать, как ты заметил.

– Лись, – тихо сказал Эйв, – Ирис обрезали крылья. Я, правда, только сейчас узнал, что они у неё были.

– Понятно. Керосин принёс?

Принц нервно улыбнулся:

– Да.

– Бак под левым крылом. Нижним, если вдруг непонятно. И давай уже Нойсу сюда, а то извелась вся. Верни мне мою лису, Высочество.

И пока Эйв возился, заливая бензин, Елисель расцеловалась со старым другом, вытерпела облизывания и мягкие покусывания и даже умудрилась надеть башмаки.

Принц забрался на пассажирское сидение.

– Лися, что тебя связывает с Шираном?

– Любовь, секс, семеро детей. А что?

Она обернулась, завязывая шапку, и насмешливо посмотрела на него. Увидела побледневшее, постаревшее лицо и смягчилась.

– Расслабься. Шучу. Воздухолёт меня связывает. Ну и немножко плен. Мастерская. А, и ещё я замужем за Баэрдом.

– Он тебе нравится?

Елисель выгнула бровь и рассмеялась.

– Ты напрасно уселся. Машина заводится при помощи винта, а никого другого, способного его крутануть, кроме тебя, я не вижу. Так что вылазь и крути. А потом запрыгивай. Не знаю, как ты это сделаешь, но вариантов у тебя нет.

Эйв кивнул, выбрался на крыло, но Лися вдруг взяла принца за руку:

– Эй, ты же не ревнуешь, да?

– Не ревную.

– Ну и чу́дно. Это было бы глупо. И вот ещё: мы с тобой сразу знали, что не будем вместе. У меня никогда не было на этот счёт иллюзий. Не грузись так. А то у тебя глаза побитой собаки. Ну или не побитой, а собаки, задушившей курицу. Виноватые. И ты не прав. Ты – будущий король, и у тебя нет выбора, потому что свалить это дерьмо тебе не на кого, я знаю. Ну а мне всё это даром не нужно. И, уж прости, тут я буду эгоисткой. Так что замуж можешь меня не звать – не пойду.

Принц поднёс её руку к губам и поцеловал пальчики, выпачканные в масле.

– Я призна́ю твоего ребёнка, Лися, – сказал тихо. – И сделаю всё, чтобы вы ни в чём не нуждались.

– Идёт, – она улыбнулась, прищурившись. – Я не против того, чтобы у ребёнка был отец. Но у меня есть условия: ты не решаешь мою жизнь. Не ревнуешь. И не мешаешь нам жить так, как нам хочется. И да, я сплю с теми, с кем захочу. Это тебя не касается.

Эйв закрыл глаза, перевернул её руку и поцеловал ладонь. Кивнул. Спрыгнул с крыла, с силой крутанул пропеллер и тут же вновь запрыгнул на крыло покатившегося воздухолёта и ловко забрался на место пассажира. Елисель радостно завопила, но ветер заглушил её крик.

– Курс полпятого, – крикнул Эйв и спохватился: – Если представить циферблат часов…

– Знаю, – заорала Лися, чуть обернувшись к нему.

***

Мрачный коридор с высокими колоннами – их капители терялись во мраке. Узкий. Тёмный. Подсвеченный багровыми всполохами.

– Ну, как-то так, – шепнул Изиргир позади.

Ширан кивнул и пошёл вперёд.

Шесть князей, шесть родов, берущих начало от сыновей последнего императора и отличающихся друг от друга степенью силы. Шестой – самый меньший, первый – наибольший. У Ширана, полукровки от шестого рода, не было надежды победить Гора, Первого князя. Была одна лишь необходимость.

Демоны не признавали никаких правил. Добро, честь, милосердие, справедливость – для них всё это было пустым звуком. Сила и власть оправдывали всё. А потому, конечно, низшие князья, во имя собственной безопасности и выживания, хоть и не подчинялись высшим, но старались не переходить им дорогу, и уж тем более не ввязываться в противостояние.

Ширан всё это знал. Но даже у демонов были какие-то свои «понятия», порой казавшиеся людям странными. Никто не осудил бы Гора, если тот «просто» запытал Ирис насмерть. Даже если бы девушка была его родной дочерью. Детоубийство не было распространено, но и не осуждалось демоническим сообществом. «Всякое в семье случается», – пожимали плечами жалящие пламенем. На сексуальное насилие над собственными детьми тоже смотрели сквозь пальцы («сквозь рога», как говорили сами демоны). Впрочем, если мнения на этот счёт у родителей расходились, то могли возникнуть различные инциденты. История знала случаи, когда мать обесчещенного демонёнка, убивала его отца, или наоборот. Это также не порицалось. В конце концов, победитель всегда прав – искренне считали все демоны.

Но крылья…

Как ни странно, покушение на чужие крылья было практически единственным табу среди демонов. Может быть, потому что крылья считались душой, а может, потому, что они олицетворяли свободу всей демонической расы. За отсечённые крылья мстили жестоко. В старину некоторые человеческие герои совершали во имя победы над нечистью подобные подвиги, и тогда их семьи вырезались огненными подчистую. Неудивительно, что охотники за крыльями быстро закончились.

И значило это всё только одно: Гор настолько силён, настолько уверен в собственном могуществе, что не боится бросить подобный вызов собственным соплеменникам. И это было плохо. Очень плохо.

Внимание герцога привлекли тихие всхлипы, почти беззвучные. Он сразу узнал их, и сердце ухнуло куда-то вниз.

– Сердце – самый слабый из органов плоти, – заметил Изиргир. – И это забавно, потому что человек может жить без мозгов, но не без сердца. Не находишь это странным? А ведь если так рассуждать, мозги-то лучше.

– Заткнись, – бросил Ширан.

Он уже почувствовал запах её крови. Запах её отчаяния и боли. И запах спермы. Душу накрыло лютой злобой.

– М-м-м, вкусненько, – признался Изиргир, втянув воздух носом. – Человечки такие вкусненькие, да, братик? Мне-то ты можешь признаться, как тебя возбуждают её страдания. Я не осужу.

Ширан с трудом удержался от того, чтобы не кинуться на него.

Девочка лежала в самом дальнем углу, и герцог не сразу её узнал в изломанном и умирающем теле. Подошёл и опустился на колени рядом.

– Жалость-то какая! – вздохнул Шестой князь. – А была прехорошенькая!

– Её ещё можно починить, – раздалось за ними насмешливое. – Если, конечно, я её отдам.

Изиргир прошёл, присел на корточки рядом с телом, взял руку Ирис за пульс. Помолчал, вслушиваясь. Обернулся к подходящему Первому князю и улыбнулся.

– Да. Можно. Особенно если я помогу, потому что жизнь уходит из этого тела по каплям, и этих капель осталось уже совсем немного. Ты переборщил, Гор. Фу на тебя! Была такая симпатичная, вкусненькая девочка. И что нам теперь скажет человеческий король? Он ведь расстроится. Наверное.

Ширан медленно поднялся, обернулся и смерил подходящего к ним невысокого мужчину задумчивым взглядом.

– С чего ты решил, Гор, Первый князь Огненных земель, что мне интересна игрушка, сломанная другим?

– Кого ты пытаешься обмануть, Шир-ан-эд-Эльирдан? Демону, побеждённому любовью, безразлично в каком состоянии его игрушка.

– А что дало тебе основание предположить, будто я отношусь к таким демонам?

– Прости, – шепнул Изиргир, подмигнув, – я немножко тебя сдал. Но что поделать: ведь наш прекрасный план строился именно на этом моменте.

Гор тонко улыбнулся, развёл руками:

– А иначе зачем бы ты побежал сюда тотчас, едва получил от меня приглашение?

– Любопытство, – холодно ответил герцог. – Любопытство, покоящееся на безопасности. Мы ведь сейчас находимся во сне, не так ли? Ты не можешь причинить мне реального вреда, так почему бы и не посмотреть?