Ирис сковал ужас.

Ширан потёрся виском о её волосы, шумно вдыхая запах:

– Я скучал, девочка. Очень.

Прижал к себе, запрокинул её голову и поцеловал, жарко, го́лодно, но очень осторожно, будто сдерживая себя. Словно умирающий от жажды – кувшин с водой. Девушка обвила мужскую шею руками, услышала тихий стон.

– Ирис, – шепнул герцог, снова отстранившись, – Ирис, я просил твоей руки у твоего отца, как заведено у людей испокон веков. А сейчас я спрашиваю тебя по обычаю демонов. Тебя, а не твою родню. Только тебя. Ты будешь моей женой?

– Да, – выдохнула она, вздрогнув.

– Моей плотью и кровью, моим тылом, матерью моих детей?

– Да.

– Хорошо, – прошептал он. – Дай мне руку.

Ирис непонимающе посмотрела на него, лихорадочно соображая, под каким предлогом можно было бы заманить врага в Кроличий грот. Если он сейчас спросит: простила ли, любит ли, она точно так же легко солжёт. Герцог взял её ладонь, коснулся губами.

– Потерпи, маленькая. Не бойся.

И ударил тонким узким ножом так, что клинок прошёл обе ладони насквозь. Ирис закричала. Ширан запел. Низко, жутко. Глаза мужчины вспыхнули золотом. Золотом полыхнул шрам. Ирис показалось, что в её руку ввинтилась змея. Девушка упала на колени, силясь вырваться, освободиться от острого жжения.

– Нет, нет! – кричала она. – Перестань, пожалуйста!

Выхватила левой рукой керамбит, попыталась отсечь его (или свою) руку, но Ширан перехватил и левую, удерживая её. Ирис забилась в его руках. Боль скручивала всё сильнее и сильнее. Девушка ослепла, завыла, приникла к ногам герцога, рыдая и крича что-то бессвязное.

Вскоре Ширан замолчал, опустился на колени рядом с ней, взял её мокрое лицо в свои ладони, стал целовать, горячо, нежно.

– Тише, тише, девочка, – шептал между поцелуями. – Тише. Всё позади.

Боль ещё дёргалась в руке, но уже стала слабеть. Ирис посмотрела на свою ладонь и в ужасе увидела сквозную рану, и кровь, льющуюся на пол. Ширан выпустил лицо принцессы из ладоней, взял руку девушки, поцеловал рану, испачкав губы.

– Ты… ты… – всхлипывала Ирис.

– Смотри, – мягко сказал он.

Рана на ладони девушки зазолотилась, потеплела, и на глазах Ирис начала затягиваться. Девушка подняла шокированный взгляд на герцога.

– Как это может быть?

– У демонов очень сильна регенерация, – пояснил тот и встал. – Поэтому их так сложно убить. Даже смертельные раны для нас не смертельны.

Ширан протянул ей руку. Ирис, сидя на полу, покачала головой:

– Но я не демон.

– Ты – моя жена. Плоть от плоти и кровь от крови.

Ирис смотрела на него, пытаясь осознать случившееся. Перевела взгляд на ладонь. Там ещё оставалось алое пятнышко на месте раны, но и оно стремительно бледнело.

– Я теперь демон?

– Да, девочка, – усмехнулся Ширан. – Мои поздравления. И подарок. Я ведь обещал.

Он откинул плащ, перекинул вещмешок со спины и вытащил оттуда что-то круглое. Страшное, несмотря на красивые золотые кудри, сейчас, впрочем, грязные и спутанные. Бросил на пол. Ирис уставилась на подарок. Закричала. Мир закружился и померк.

То, что поезд приближается к Варговому отрогу, Эйв понял по холодному ветру. Знойный август, жара, от которой крыша вагона накаляется так, что едва можно терпеть, и – ледяной ветер ночью. Если бы не горячая Нойса, было бы и вовсе тяжко. Приходилось менять поезда и в самый солнцепёк отсыпаться где-нибудь. Обычно в чужих садах – там заодно можно было и перекусить. Спать на вагоне Эйв опасался: он едва не скатился в первую же ночь. Покупать билет и ехать с комфортом было опасно. Во-первых, сам принц, фотографии и портреты которого в своё время публиковались повсеместно, а теперь ещё и одноглазый, что лишь добавляло узнаваемости. Конечно, стеклянный глаз, подаренный Елисель, скрывал эту особенность, но… Во-вторых, блохой на йотпе, лиса.

Одним словом, вот так, неофициально, было надёжнее.

В месте, где железная дорога поворачивала, огибая Варгово озеро, Эйв подхватил на руки спящую лису и спрыгнул, тотчас её выпустив. Пробежал по движению, перекатился. Нойса заругалась, визгливо, по-старушечьи.

– Ну прости, нам с тобой было не до нежностей, – принц развёл руками.

Лиса ощерилась, вздыбив шерсть, отвернулась и, обиженная, убежала прочь. Эйв пошёл вдоль берега. Знал, что, остыв, Нойса его снова догонит. У неё был немного скандальный, вредный, но отходчивый характер.

«Можно подумать, мы супруги, причём нашему браку лет десять, не меньше, – весело подумал Эйв, жмурясь в лучах восходящего солнца. – Оба изрядно поднадоели друг другу, но заботливая сентиментальность и привязанность всё ещё держат вместе».

Эта мысль его развеселила.

Принц шёл по шпалам, с наслаждением вдыхая запахи и слушая чириканье птиц. Он понимал, что надо бы вымыться (он весь был перепачкан копотью, ржавчиной, соком травы и йотпы ещё знают чем), и вот же оно – озеро, но дворец был уже так близко! Там – мраморная ванна, купальня с просторным бассейном, котельная, водопровод, электрическая подстанция… А вода в озере – из-за множества источников ледяная. Отказавшись от борьбы, Эйв чувствовал себя ленивым и изнеженным.

Мимо промчался, грохоча и дымя, встречный поезд.

Когда тропинка повернула в бор, из кустов выпрыгнула рыжая тень, пошла впереди, как будто и не обижалась раньше. Принц остановился, мысленно посмеиваясь. Шагов через двадцать, лисьих, конечно, Нойса обернулась и удивлённо посмотрела на него. В зубах рыжей болталась жирная задушенная йотпа. Эйв продолжил стоять – ему было интересно, что она станет делать дальше. Нойса легла, положила рядом добычу и снова посмотрела на странного человека.

– Ладно, твоя взяла, – рассмеялся принц.

Дворец Белой Волчицы оказался заброшен, что, впрочем, не удивило Эйва. Он поднялся по мраморным ступеням, открыл двери. Странно, что обитатели деревеньки Кривые Козлы, находящейся неподалёку, до сих пор не начали растаскивать имущество уничтоженных Белокурдов. С другой стороны… Дайн же стал королём. Видимо, лишиться руки никому из местных не хотелось.

– Первым делом – подвал, – радостно сообщил Эйв спутнице. – Посмотрим, что у нас есть поесть.

Нойса чихнула.

– Ну уж нет, милая. Сначала еда, а только потом мыться. Даже не жалуйся, что от меня воняет. Настоящий мужчина должен быть…

Он запнулся. Остановился, присел на корточки и всмотрелся в маленькое тёмное пятнышко на белом мраморе. Кровь. Это точно была кровь! Откуда? Эйв осторожно поднялся, оглянулся на лису. Та стояла, взъерошенная, злющая, глаза горели, зубы ощерились. Серая йотпа свисала из пасти, раскачиваясь на хвосте.

– Подожди меня здесь, – шепнул Эйв.

Вытащил кортик и пошёл на цыпочках вперёд, вдоль стены. Ещё одна капля. И ещё. Принц заглянул в коридор, озарённый ярким солнцем. Он был пуст. Эйв оглянулся. Нойса принюхивалась. Шерсть её стояла дыбом. И всё же если бы кто-то был рядом, лиса не осталась бы на лестнице.

Кровавые капли вели в комнаты Ирис. Эйв замер перед плотно закрытыми дверями, прислушиваясь. Всё было тихо. Он потянул дверную ручку в форме скалящегося гнома, закусившего свой колпак, на себя. Заглянул, настороженно застыв на пороге.

Распахнутое окно. Ветер играет лёгкими шторами. Ваза со свежими цветами на подоконнике. Никого. Ну, если не считать отрезанной головы на полу.

Эйв распахнул двери, подошёл, присел рядом, кончиком кортика повернул останки лицом вверх.

Кьярваль? Наследный принц ирбисов?

Погиб явно не в поединке: как известно, в бою оборотни трансформируются, хотя бы частично. У Кьяра же даже кошачьи уши не выступили. И тут сразу возникало несколько вопросов:

Кто убил принца?

Зачем?

И что Кьярваль вообще делал в Мурсии, во дворце Белой Волчицы?

А ещё, может, чистое совпадение, но всё же: почему его голова именно в комнате невесты? И, к слову, где тело?

Эйв внимательно огляделся и понял, что Кьярваля убили где угодно, но не здесь. В комнату принесли одну лишь голову, уже отделённую от тела. Он снова вышел в коридор и вернулся к обеспокоенно сопящей Нойсе.