Ирис рисовала бурю. Чёрный вихрь нёс над бурлящим морем сорванный с погибшего корабля флаг. Это был лишь карандашный набросок, но общая атмосфера уже чувствовалась. Двери распахнулись, подняв ветер.

– Я могу тебя поздравить с бракосочетанием? – радостно завопила Елисель и раньше, чем Ирис поняла, что это она, обняла и прижала к себе. – Ты плохо выглядишь. Стоит нам только расстаться, и ты сразу начинаешь плохо выглядеть! Ты похудела и побледнела.

– Откуда ты… Он тебя похитил?

Он похитил даже Елисель! Бедную, ни в чём не повинную Елисель!

– Кто?

Лиса выпустила плечи подруги, пошла между мольбертами, разглядывая. Хмыкнула:

– Если бы у зверюшки была такая мощная голова, зверюшка заваливалась бы вперёд. Ты хоть понимаешь, что такое баланс?

И обличающе ткнула в монстра, пожирающего девушку.

– Тебя похитил Ширан?

– Его Светлость-то? – Елисель рассмеялась. – Ты представляешь герцога в чёрном плаще и маске, крадущегося по коридорам университета? Ты чего такая грустная?

Ирис нахмурилась:

– Откуда ты здесь?

– Меня похитил Баэрд, – великодушно пояснила Лиса. – Он меня скомпрометировал, поэтому я выхожу за него замуж. Будем вдвоём замужними дамами обсуждать пелёнки-распашонки и как бы половчее пожарить котлеты для любимых мужей.

Она сдвинула краски с угла стола и села, болтая ногами.

– Ирис, не задавай дурацких вопросов и не получишь дурацких ответов, ну. Твой Ширан обеспокоен тем, что ты потеряла вкус к жизни. Я, конечно, хотела предложить ему самоубиться на твоих глазах, чтобы тебя повеселить, но мне почему-то кажется: герцог не проникнется этим предложением. А жаль.

Ирис рассмеялась, закусила губу.

– Ты выходишь замуж за Баэрда?

– Ага. Так-то неплохой морячок. Вице-адмирал к тому же.

– А Эйв?

Лиса подняла брови, задрав их почти на затылок.

– А разве принц – вице-адмирал?

– Нет, но он отец…

– … нации и все дела. Знаю. Но принцы женятся на принцессах, разве нет? Кому как не тебе это знать.

Ирис погрустнела. Вцепилась бледными пальцами в подлокотник кресла:

– Лиса, я…

– Ой да ладно! Мне тоже не нужен принц. К нему слишком много прилагается: светские рауты, этикет, покушения на жизнь и всё то дерьмо, которое, как ты знаешь, я ненавижу всей душой. Баэрд – парень попроще, к тому же он единственный, кто смог толково объяснить разницу между крейсером и монитором. А ещё он неплохо шарит в течениях Ядовитого моря.

– Но Эйв…

– Любит меня. Да-да, я знаю. По дням мольбы. В дни благодарений он предпочитает бассет. И я его не осуждаю: играть в карты очень увлекательно. Я как-то три дня подряд дулась на пятерых и едва не провалила экзамен. Это очень смешная история, сейчас расскажу. У тебя есть что поесть?

Ирис смотрела на неё, пытаясь понять, и не могла. Жизнерадостность подруги раздражала. Как можно болтать о подобной ерунде, когда мир гибнет? Её мир.

– Не знаю, – проворчала принцесса. – Наверное, где-то там, в столовой. Если ты не заметила, я не очень могу пройти и посмотреть…

– Ты когда ела?

– Не помню, но я не…

– Отлично. Поехали тогда.

Елисель спрыгнула на пол, схватила кресло за ручки, лихо крутанула (Ирис чуть не вывалилась) и покатила из комнаты.

– Я не хочу есть, – резко возразила Ирис.

– А я хочу. Но мне неудобно жрать в чужом доме в одиночестве. Так что тебе, как хозяйке, придётся составить мне компанию. Ух ты, это что? Ванная? Ничё так. Ты не против, если я потом ополоснусь?

– Нет, – буркнула принцесса.

«Ну понятно, – думала она, – Ширан велел ей отвлечь меня от мрачных мыслей. И даже Елисель не станет возражать Ширану. Почему бы им всем не оставить меня в покое?»

В столовой Елисель нашла хлеб, колбасу, сыр и какую-то зелень, соорудила бутерброды, согрела чай, разлила по чашкам, поставила одну на стол перед Ирис и села напротив.

– А теперь скажи, подруга, какого йотпа ты бросилась с башни? Впрочем, довели, бывает. Но сейчас-то? Разнюнилась совсем. Почему не борешься, не пытаешься вернуть себе контроль над собственным телом?

– Не хочу.

Лиса нахмурилась:

– Почему?

– А какой в этом смысл? – спросила Ирис устало. – Я убегу – меня поймают. И ещё кто-нибудь погибнет. А, да, ты не знаешь ведь… Принц Кьярваль погиб. И двенадцать... тринадцать его людей. А я теперь полудемон. И жена герцога. Пусть и не по законам Мурсии. Лиса, я не хочу жить в клетке, но я словно птица привязана к жёрдочке за лапку.

– Нет, – хмыкнула Елисель, – ты хочешь нанести ему удар. Ты слабее, он – сильнее, ты отчаялась, перестала верить, что сможешь сопротивляться. Так?

Ирис горько рассмеялась. Откинулась на спинку кресла:

– А я могу? Ты ничего не понимаешь, Лиса. Ширан непобедим.

– И поэтому ты решила отомстить ему, уничтожив себя? Ну то есть: я умру, и вы все пожалеете?

Принцесса приоткрыла глаза, посмотрела на подругу.

– Нет, я просто не хочу жить.

– Ой, да ладно! – Лися фыркнула. – Всё ты хочешь. И вполне себе хотела в Снегограде.

– Это было до того, как по моей вине погиб Кьярваль.

Глыба. Огромная, ледяная глыба давила душу. Почему-то особенно жаль было даже не принца-ирбиса, хотя и его тоже, а беловолосого мальчика-оруженосца.

– Не по твоей. Уверена. Кьярваль – мальчик взрослый, сам всё решил. Пойдём кататься в парк? И ты мне всё расскажешь.

– Он и тебя убьёт, – угрюмо заметила Ирис.

Елисель схватила коляску и покатила во двор.

– Меня – нет. Меня он нанял. Даже мастерскую выделит. Хочешь собирать воздухолёт со мной? Физика обязательно вытащит тебя из хандры. Невозможно знать физику и не хотеть жить… Вот увидишь, мы с тобой ещё полетим вместе.

Рассказ Ирис был краток. Рассказ Елисель затянулся. Девушки успели навернуть несколько кругов по парку, а Лися всё ещё живописала перспективы полёта на железной машине по воздуху. Они вкатились в «дровяную» арку (через неё во двор завозили дрова) и приблизились к воротам наружу. К ним тотчас подошёл военный в сером мундире:

– Дальше запрещено, – сухо озвучил он.

Лися удивилась. Нахмурилась.

– Ну, зови вашего главного, – приказала она. – Вы тут сдурели все? Я, конечно, понимаю, что замкнутое пространство на мозг действует удручающе, но есть же пределы неразумного?

Баэрд подошёл уже спустя несколько минут. Усталый, ссутулившися, всё ещё пыльный с дороги. Хмурый. Поклонился:

– Добрый день, Ваше Высочество. Здравствуйте, госпожа эль Диар.

– Лися, – напомнила Елисель. – Снова привет. Мы хотим погулять снаружи, а этот вот ваш нне пускает. Скажите ему, чтобы открыл ворота.

– Это невозможно, – нахмурил светлые брови пёс герцога.

Девушка искренне удивилась:

– Почему?

– Его Светлость запретил, – терпеливо пояснил вице-адмирал.

Ирис поморщилась:

– Я же говорила.

Елисель громко фыркнула:

– И где он сейчас?

– В кабинете, но…

– Покарауль тогда принцессу и не давай ей скучать, – велела Елисель и зашагала в замок, а потом сорвалась на бег, почти взлетела по лестнице, перепрыгивая ступеньки, ворвалась в кабинет герцога, хлопнув дверью.

– Прощу прощения! – завопила громко. – Но: какую радость вы хотите вызвать у человека, посадив его в каменный мешок? Это раз. Вы серьёзно считаете, что Ирис сможет далеко убежать от вас в коляске? Это два.

Ширан, писавший что-то на плотном листе бумаги, поднял взгляд.

– Госпожа эль Диар…

– Не! Не смотрите на меня своим страшным-ужасным взглядом. Дайте досказать, а то я потом испугаюсь, и вы так и не узнаете, что именно вам нужно было услышать.

– Госпожа эль Диар, в мой кабинет нельзя заходить с ноги в любой момент, когда вам заблагорассудится.

Елисель подошла, опёрлась ладонями о край стола, наклонилась к нему. Серо-зелёные глаза её горели яростью:

– Вы считаете, Ирис потеряла вкус к жизни из-за того, что стала калекой, да? А вам не приходило в голову, что она не хочет жить из-за вас? Лично из-за вас? Давайте я посажу вас на цепь, запрещу видеться с теми людьми, которых вы любите, если таковые есть, запрещу познавать новое, лишу всего, что было вам дорого. Давайте? У вас там, внизу, есть камеры. Давайте вы сядете в одну из них на месяц, и верный Баэрд станет приносить вам еду, а Ирис будет приходить, когда ей захочется, и трахать вас так, как хочется ей. Как вам перспектива?