– Вы забываетесь, госпожа Елисель, – Ширан поднялся.

Голос его заскрежетал железом. Глаза налились золотом.

– Нет! Это вы забылись, – заорала Лися. – Вы охренели, господин герцог. Есть курицы. Они рождаются цыплятами, и им нормально в курятнике жить всю жизнь. Они терпят, когда петух их топчет, встряхиваются и снова клюют червячков как ни в чём не бывало. Люди – не курицы. Вы же вроде как любите Ирис, но пытаетесь превратить её в курицу! Конечно, у девчонки мозги съехали набекрень. И не надо сверкать на меня золотыми глазками! Вы вообще хотите её вытащить из того дерьма, куда сами же запихнули?

Ширан пошёл на неё, Елисель невольно попятилась и вскоре оказалась прижатой спиной к стене. Герцог опёрся о стену по обе стороны от головы девушки, давя тяжёлой близостью. Процедил холодно:

– Вы очень смелы.

– Нет, – возразила Елисель. – Не смела́. Вас все боятся, и я тоже. Вот только вы не просекаете: любовь и страх это противоположные чувства. Невозможно любить того, кого боишься. Этот страх будет точить изнутри, выматывать, и даже страсть, если она есть, рано или поздно угаснет из-за страха. Положим, сначала страх может даже возбудить, бывает и такая реакция, вот только ни один человек не может долго жить в вечном страхе!

Она прямо смотрела в его глаза, запрокинув голову. Без вызова, но сердито. Ширан сумрачно рассматривал её лицо.

– Я ценю вашу смелость, – вынес наконец вердикт и отступил.

Подошёл к окну, всмотрелся вдаль.

– Вы знаете в каком состоянии была Ирис, когда я украла её у вас? – спросила Елисель. – Она была похожа на избитое животное. При прикосновении дёргалась и кричала, рыдала сутками напролёт, истерила. Погружалась в молчание на день-два-три и глядела в одну точку. И знаете, это не была тоска по вам. Это была сломленность живого существа. И вот, вы её вернули себе. Что дальше, Ваша Светлость?

– Сядьте, – сухо бросил тот.

Елисель прошла, села за стол, с грохотом придвинув кресло, сложила руки на столе, ладонью на ладонь и принялась с досадой за ним наблюдать.

– Девочка права, – заметила Аарха насмешливо.

Лися покосилась на призрак, дёрнула плечом и тряхнула коротко стриженной головой, не сводя гневного взора с хозяина кабинета. Ширан прошёл к бару в виде летящего дракона, распахнул его пасть и достал бутылку вина. Из-под крыла вынул два хрустальных бокала, один поставил перед невежливой гостьей, другой – перед собой. Разлил.

– Вы решили выпить со мной?

– Да. Пейте.

Ширан опустился в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Елисель подозрительно принюхалась.

– Оно не отравлено, – устало уточнил герцог.

– Как я могу быть в этом уверена?

– Никак.

– Чудненько, – буркнула Лися. – А если я не стану пить?

– То выйдете из этого кабинета, заберёте Ирис и вернётесь в её дом. И не узнаете то, что должны узнать.

Девушка залпом выпила вино, отставила бокал в сторону и хмуро уставилась на злодея. Аарха гнусно захихикала.

– Что ты знаешь о демонах? – уточнил Ширан, грея бокал в ладони.

Елисель закатила глаза:

– Что были такие твари, которые когда-то очень давно правили людьми. Плохо правили, раз в итоге люди выгнали их за Ядовитое море. Что конкретно вас интересует?

Ширан тяжело посмотрел на неё. Глотнул вино.

– Я её ненавижу, – признался спокойно.

– Кого?

Он не ответил. А когда заговорил голос его звучал ровно, как у профессора на кафедре.

– Любовь демона разрушительна. Она сродни голоду. Вечному голоду, не утоляемому ничем. Сродни ненависти. Моя мать заключила своего мужа в пыточные камеры.

– Что? Причём тут…

– Я бастард. Метис демоницы и человека, – равнодушно пояснил Ширан. – Мой отец захватил крепость Йошындар вместе с Шестой княгиней Огненных земель. К тому моменту моя мать стала слабой: её муж смог сбежать, и Илиасса, моя мать, страдала.

Елисель захлопала глазами, обдумывая дикое признание. Молча протянула бокал. Ширан невозмутимо налил вина.

– Любовь демона губит того, кого демон любит, но и самого любящего тоже уничтожает. Затянутая во времени мучительная агония. Иногда на много лет. Иногда даже на века, но рано или поздно итог будет тот же: демон погубит любимого и погибнет сам.

– Но… вы же человек…

Ширан медленно допил вино, прикрыл глаза, устало, безучастно.

– Я в этом не уверен.

– Но… зная, что… зачем вы… Йотпы вшивые! – Елисель взъерошила волосы, закусила губу. – Почему вы её не отпустите? Если знаете, что… Почему не дали ей жить в Барсовом королевстве и…

– Не могу, – усмехнулся герцог.

– Но вы же знаете, что уничтожите её! Это эгоизм, это…

Золотые глаза посмотрели на неё, и от их взгляда Елисель почувствовала разрастающийся в сердце ужас.

– Зачем? – тихо спросила она.

Он не ответил. Аарха вздохнула:

– Это невозможно, девочка, – проскрипела печально. – Демон не властен выпустить свою жертву. Человек не может себя за волосы вытащить из болота, а демон не может преодолеть тяги к любимому, хотя и высасывает из него жизнь.

Елисель покосилась на неё.

– Ну хорошо. Вы не можете преодолеть притяжение и… Почему не покончите с собой? Вы же человек, не демон, вы же понимаете, что… ну что это просто ужасно! Я бы покончила.

Ширан взял со стола полотняный свёрток, наклеенный на лист плотной бумаги, и развернул его. Это оказалась карта Неприветливых островов.

– Посмотри сюда, девочка, – он ткнул пальцем на мыс, торчащий клыком к земле мурен. – Это Йошындар, Чёрное пламя, самая северная точка Южного континента. Когда-то мой отец захватил её. Почти сорок лет назад. Шестое княжество, лишившись вместе с княгиней и её магии, трещело под его ударами. Наши войска продвигались вперёд, сдерживаемые лишь неблагоприятными природными условиями. На юге Мурсии почти на двадцать лет воцарился мир. Но герцог сделал ошибку. Огромную ошибку. Он допустил смерть княгини. Как только Илиасса умерла, магия демоницы передалась её сыновьям по крови. Старший стал Шестым князем Огненных земель и смог отбить крепость.

– Сыновьям?

– Да.

– То есть и вам?

– Д-да. Мне пришлось отступить, увести войска за Ядовитое море. Изиргир перешёл в наступление. Мы десять лет сражались с ним, а потом заключили сделку. Перемирие. Официально – чтобы справиться с пиратами. Неофициально, чтобы поискать другие пути победы. После моей смерти моя магия вернётся к старшему брату.

Елисель побарабанила пальцами по столу. Вздрогнула от озноба, обхватила руками плечи.

– Зачем вы вообще убили Белокурдов? – спросила сумрачно.

Ширан скривил губы. Пожал плечами.

– Ты слишком много хочешь знать, девочка.

– Да, хочу. Так, ладно, я поняла: лишившись Ирис, вы умрёте. Если вы умрёте, демоны вторгнутся на Северный континент. Остановить их можете только вы. Всё верно?

Герцог хмыкнул, издевательски приподнял брови:

– Да, – кивнул, и левый уголок его губы пополз вверх. – Верно. И лучше, чтобы это случилось поздно.

– Какая разница? Сейчас или через год, два…

– Никакой. Но через десять или двадцать лет у меня может быть ребёнок. И он унаследует мою магию. То есть, Юг не окажется без защиты.

Елисель выругалась. Грязно и неприлично. Ширан снова налил ей вина.

– Хорошо, – проворчала девушка, – ладно. Предположим. Хотя всё это полнейшее йотпство. Почему тогда вам не обращаться с Ирис… ну… хорошо? Она ведь маленькая. Женитесь на ней официально, балуйте и всё такое. Вы всё же человек, вы можете поступать с ней по-человечески и…

Ширан закрыл лицо ладонью. Золото блеснуло между пальцев. Губы снова искривила усмешка.

– Вы же не хотите сказать, что вы пытались? – дрожащим голосом уточнила Лися.

Он промолчал. Елисель залпом выпила вино, грохнула бокалом по столу. Аарха вздохнула:

– Паллиас, убийца драконов, один из Забытых богов, пытал свою любимую огнём и железом, а потом магией возвращал ей здоровье. Демоны пьют страдания. Такова их природа. Их любовь сродни ненависти.