– Значит, свой ответ я дам вам утром, – отрезал Эйв.

Валир встао и почтительно поклонился.

– Прошу Вас, Ваше Высочество, – он пошёл вперед, показывая дорогу.

Распахнул какую-то дверь, и все трое увидели темноволосую, красивую женщину, прикованную цепями и замершую в соблазнительной позе так, что спина была прогнута, и тяжёлые груди маняще торчали набухшими тёмными сосками вперёд. Глаза женщины были завязаны алым шарфом.

– Простите, – нервно выдохнул Валир, – я не так часто тут бываю и случайно заблудился.

Он потянул на себя дверь.

– Постойте… – прохрипел Эйв, отстранил его и прошёл в комнату.

Дар насмешливо зацокал языком. Принц неверяще уставился на родинку над ключицей несчастной.

– Жанлис? – уточнил севшим голосом.

– Мой принц? – испуганно прошептала женщина и съёжилась, словно пытаясь закрыться. Но это было невозможно.

– Как ты здесь оказалась?

Жанлис всхлипнула, попыталась отвернуться, и груди дрогнули, качнувшись. Попытка не удалась.

– М-м-м, какая сладенькая, – заметил Дар, не входя в комнату.

– Меня похитили. Люди Ширана. И привезли сюда…

Эйв сорвал повязку с её лица, принялся освобождать вздёрнутые над головой руки.

– Ваше Высочество, – смущённо напомнил Валир о себе, – эта девушка уже куплена. За неё очень дорого заплачено и…

Принц обернулся к нему. Лицо его пылало гневом, но Эйв стиснул кулаки и холодно уточнил:

– Сколько?

Валир печально покачал головой:

– Речь не о сумме. В конце концов, что такое деньги? Речь о репутации…

– Какая к йотпам репутация? – не выдержал Эйв. – В Мурсии запрещено рабство и работорговля. Разве работорговля не лучший способ лишиться репутации?

– Оно-то, конечно, так, – устало выдохнул младший сын герцога, – но законы не всегда…

Дар с любопытством уставился на него. Глаза морского офицера заискрились золотом.

– Я постараюсь убедить клиента отказаться от заказа, – пообещал Валир. – Девица ведь могла и заболеть, не так ли? Апельсин – город портовый. Мало ли какую дрянь занесёт восточный ветер. Но будет лучше, если… как вы сказали? Жанлис? будет лучше, если Жанлис останется здесь. Ненадолго. Просто, чтобы покупатель увидел своими глазами пятна и волдыри. А уж это зрелище я ему обеспечу. Раз эта дева вам так дорога.

Эйв удержал гримасу отвращения.

– Надолго?

– Завтра Жанлис уже будет у вас. Но в дальнейшем её стоит спрятать, чтобы покупатель не обнаружил свою игрушку живой и здоровой, гуляющей по городу.

– Кто он?

Валир меланхолично улыбнулся:

– Мужчина, у которого хватит силы и власти, чтобы выкрасть Жанлис даже из моего дворца. Не тревожьтесь, мой государь. Завтра ваша женщина будет у вас, целая и невредимая. А сейчас нам лучше уйти. Я пришлю слуг, чтобы они помогли бедняжке одеться и позаботились о ней.

И все трое покинули комнату. Выведя принца и его спутника к Восьмеричным воротам, Валир обернулся, поклонился, снова отведя плащ от лица.

– Я был счастлив видеть вас… Кстати, вы знаете, что ужасный человек отказался жениться на моей сестре? Не то, чтобы я хотел их брака… Лион, увы, полный кретин. Это ж надо было так ослепнуть от сияния серебряной совы, чтобы увезти девушку в замок Ширана, наплевав на возможные последствия! Вот только вряд ли теперь бедняжку кто-нибудь возьмёт в жёны даже после освобождения и нашей победы. И это ещё одна причина для меня ненавидеть узурпатора и принимать бесчестье вашей сестры за бесчестье собственной. Искренне надеюсь, что вы найдёте выход из этой ситуации.

Они раскланялись. Принц и его слуга сели в экипаж с опущенными на окнах шторками и, когда свернули направо от храмовой улицы, Дар весело глянул на сумрачное лицо принца:

– Вас уже можно поздравлять с невестой? – заметил мурлыкающим голосом.

Эйв стиснул ладонями виски.

– Ты про Жанлис? – не понял устало.

– Про Эстэль, мой принц, – рассмеялся тот. – У тебя так сильно трещит голова, что ты не понял намёка будущего герцога апельсинов?

«Действительно» – сумрачно подумал Эйв, откинулся на спинку сиденья. Если перевести слова Валира с языка экивоков, то прозвучало примерно следующее: «У тебя, потерявшего несомненность права наследовать корону, нет права требовать от меня верности, а у меня нет смысла бороться за твои сомнительные права. Но у меня есть сестра, потерявшая честь, и если ты восстановишь её честь женитьбой, то я, став твоим шурином, готов встать на твою сторону».

Сомнительный союз, но…

И потом, а как же Елисель? И их ребёнок? Эйв скрипнул зубами.

– Болит? – с деланным сочувствием поинтересовался Дар. – Исцелить?

– Благодарю, не стоит, – процедил принц.

Как-нибудь сам. Без демонической помощи. А ещё Ирис… Газетная статья ударит и по ней… Обязательно ударит, ведь отброшенная ей тень падает не только на наследника…

– Мне жаль расстраивать вас, друг мой, но… Видишь ли, нас постигло тяжелейшее горе и… Лилиан умерла, к несчастью… Мы так надеялись на милость богов, но чахотка не щадит даже принцесс… Боюсь, друг мой, я вынужден разорвать вашу помолвку.

Щёки монарха розовеют, он явно смущается. Кальдер не умеет отказывать, мямлит и жмётся. Отправлять министров в отставку он предпочитает в письменном виде, и зачастую уволенный, общаясь с монархом накануне, даже не подозревает, что катастрофа уже подписана и отправлена нарочитым курьером. Наоборот: несчастный воодушевлён необычной теплотой и лаской государя. Но сейчас случай исключительный: невозможно уклониться от прямого ответа на вопрос.

– Вы дали мне слово, государь, – холодно напоминает герцог. – Двенадцать лет назад вы отдали мне руку вашей дочери. Слово короля нерушимо.

Королева смотрит на него с гадливостью высокомерной аристократки. Она много лет боролась против решения короля выдать дочь замуж за бастарда. Да к тому же бастарда-полудемона. И сейчас почти откровенно торжествует. Спесивая дура, гордящаяся своим происхождением, как будто оно может заменить ум или сердце. Вот только Ирис – такой же бастард, как и герцог, разве только не столь явный, и о её происхождении почти никто не догадывается, но Ширан-то знает о нём наверняка.

Сука! Похотливая ханжа – худшее сочетание женских качеств.

– Нет, – это шёпот самой принцессы. – Нет! Отец, я… я дала слово герцогу Ширану и сдержу его.

Ширан оборачивается и смотрит на неё.

Маленькая. Тоненькая. Хрупкая, словно цветок. Действительно – ирис. Напугана. Почему?

Ширан видел невесту четыре раза. В день помолвки в храме. Но атмосфера и магия святилища Восьми давили на его демоническую сущность, и он почти не видел ничего вокруг. Маленькая девочка, ребёнок. Разревелась, и это стало неприятный сюрпризом. Разве дочь его могла быть такой трусливой?

Второй раз случился спустя много лет, во время войны с Изиргиром и заключения помолвки принца Кьярваля и принцессы Лилиан. Ширан выходил из кабинета короля, и на него внезапно налетело что-то маленькое, гибкое, лохматое, похожее на обезьянку, а не на человека. Отскочило, уставилось голубыми глазищами.

– Простите, Ваша Светлость, – пропищало насмешливо, – я вас не заметила.

И столько яда умудрилась вложить в обычные слова, что герцог не мог не оценить прогресс. Ей было тогда… десять? Двенадцать? Ну, хотя бы уже не сопли-слёзы, и то ладно. Тогда он посторонился, пропуская невесту, и та тотчас умчалась.

Третий раз они встретились на балу, на который Ширан имел несчастье попасть случайно, заехав в столицу после заключения перемирия с князем Изиргиром два года назад, оно необходимо было для атаки на морских пиратов Ядовитого моря, одинаково досаждающих и людям, и демонам. К несчастью, именно в те дни во дворце происходил какой-то праздник, и Ширану пришлось принять в нём участие, и даже танцевать с невестой на балу.

Она подросла, но уже стало очевидно, что ростом не вышла. Это было странно для Белокурдов, но… не для дочери своего отца. Всё такая же загорелая, и веснушки проступали даже через пудру. Язвительная, упивающаяся собственным остроумием. Ширан не стал отвечать на её выпады. До свадьбы оставалось ждать три года, за это время девочка могла и поумнеть. Лишь отметил про себя появившуюся грудь, приятный изгиб талии и бёдер. Движения стали менее резки, и в целом Ирис начала обретать некоторую женственность.