Он извергнул в неё семя, упал на спину, смял, скрутил её полные груди, и Жанлис вновь закричала, и от боли, и от удовольствия. Её тело накрыл оргазм, и повторный – когда он ударил ладонями по соскам и укусил женщину за шею.

– Горяча, – прохрипел господин, вставая и оправляясь. – Принцу Эйву повезло. Странно, что он бросил такую штучку… Нельзя оставлять такие игрушки без хозяина.

Дверь приоткрылась.

– К вам посетитель, – тихо оповестил кто-то, кого Жанлис, стоявшая задом к двери, не видела.

Возможно, он заглядывал уже не первый раз – женщина этого не знала.

– Я выйду. Пусть ждёт.

Дверь почти бесшумно закрылась. Мужчина освободил пленницу из колодок. Указал на пол под свисающими цепями.

– Встань сюда. На колени.

Она выполнила приказ, в тревоге вглядываясь в его лицо. Господин надел на её шею ошейник, прищёлкнул его к цепи. От ошейника вела цепочка с наручниками. Мужчина снова завёл руки Жанлис за спиной и надел на узкие запястья наручники. Присел на корточки рядом.

– Вам понравилось, мой господин? – бархатно промурлыкала Жанлис.

– Неплохо, – кивнул он. – Но я не твой господин, малышка. Я всего лишь проверил, достаточно ли ты хороша. У моего друга праздник: сестра выходит замуж. Хочу подарить ему что-нибудь приятное. Если ты ему понравишься, обретёшь хозяина. Он не из тех, кто делится своими подарками с другими. Нет – не обессудь. Придётся работать на общих основаниях. А сейчас посиди, подожди. Мы скоро вернёмся.

Он встал, взял висящий на стене шёлковый алый шарф и завязал им глаза пленницы.

– Не сиди ты как прачка, – фыркнул пренебрежительно. – Прими товарный вид.

И вышел, оставив женщину в смятении и тревоге.

Прошёл в круглый зал, окружённый восемью малахитовыми колоннами. Здесь пылали жаровни в бронзовых блюдах. На ворсистом ковре, чей узор изображал дельфинов, сплетённых в страстные пары, стояли три алых кресла. Два из них были заняты: в одном сидел принц Эйв в серой дорожной куртке и тёмных штанах, в другом – незнакомый парень.

Это был юноша лет двадцати или, может, чуть больше, с гладкими длинными тёмными волосами, собранными в хвост. С узкими глазами, чей цвет невозможно было увидеть в свете факелов. Голубой мундир и алые штаны свидетельствовали, что гость музея зла принадлежал к числу морских офицеров. А вот взгляд… В нём не было ни почтительности, ни суровой мужественности. Насмешливый, свободный, почти наглый, как будто юноша был принцем крови, не меньше.

– Приветствую вас, Ваше Высочество, – мучитель Жанлис поклонился сидящему, – простите за приглашение в этот вертеп разврата, но во всём Апельсине, боюсь, сейчас нет иного места, где не шныряли бы шпионы герцога Ширана. Особенно после смерти моего брата.

– Выражаю вам своё соболезнование, Валир, – мягко отозвался Эйв и приветливо кивнул. – Я надеялся, что лекари справятся с действием яда, но увы. Есть ли известия о другом вашем брате?

– Боюсь, что и Лион, если он жив, и крошка Эстэль по-прежнему находятся в плену нашего врага. Если, конечно, живы. Впрочем, герцог уверяет, что их жизни может угрожать лишь моё сопротивление.

Эйв прищурился.

– Вы хотите сказать, – вмешался его спутник весело, – что Ширанчик уже сделал вам предложение, от которого нельзя отказаться?

– Дар, – кивнул принц в сторону спутника, коротко его представляя. – Это, конечно, не его настоящее имя, Валир, но, понятное дело, имя и фамилию я вам не назову.

– Обойдёмся без конкретики, – улыбнулся младший сын убиенного герцога Исольва.

Опустился в третье кресло и уставился на гостей радостным взглядом.

– Да, вы правы, Дар. Герцог Ширан потребовал, чтобы я ехал в Персик. Через два дня предполагается коронация вашего брата, Ваше Высочество.

– Я знаю. Однако Дайн не имеет прав на престол, пока я жив. Эта коронация не будет являться законной.

– Думаете? Вы меня успокаиваете, признаюсь. Потому что – одно дело воевать с мятежным герцогом и цареубийцей, и совсем другое – с законным королём Мурсии. Кстати, вы уже читали сегодняшний номер «Кукушатника»?

– Не успел, – процедил Эйв.

«Кукушатник» выходил в Персике в день моления, а в Апельсине появлялся лишь два дня спустя, и чтобы его прочитать, нужно было чтобы кто-то привёз свеже напечатанный выпуск поездом.

– Очень любопытный, – простодушно улыбнулся Валир. – На главной полосе, конечно, объявление о коронации, но обратите внимание на разворот… Ну знаете, рубрика «Сплетни и слухи».

Он взял газету, лежащую свёрнутой на стеклянном столике, подошёл и протянул наследнику. Эйв взял, развернул, быстро пробежал глазами. Краска бросилась в его лицо. Дар вскочил, заглянул через спину своего принца, быстро просмотрел текст и рассмеялся:

– Что за чушь? – Эйв с трудом удержался от желания разорвать газетёнку. – Ширан не мог придумать что-нибудь достовернее? Всем известно благочестие моей матери, кто поверит, что первенец короля – бастард?

– Есть те, кто верит, – заметил Валир скромно.

Сложил руки домиком над животом и меланхолично улыбнулся, прикрыв глаза.

– Дальновидно, – похвалил Ширана Дар. – Это ведь бьёт не только по вам, мой принц. Если королева – шлюха, то под подозрение попадают все дети. И Дайн, и Ирис… Главное – начать процесс. Сегодня новость кажется дикой и сомнительной, а завтра она превратится в то, во что верят и считают само собой разумеющимся.

Эйв резко обернулся:

– Ты не заговаривайся, Дар, – заметил холодно.

Встал, отбросил газетёнку на стол.

– Валир, вы меня позвали, чтобы сообщить гнусную сплетню? Или была какая-то иная цель?

– Ваше Высочество, я знаю, что мой брат заключил с вами союз против того, кто убил моего отца и пленил моих брата и сестру. Но поймите и меня: как бы гнусно и лживо не выглядела статья, увы, в неё всё-таки поверят. Ваше право на престол, ваше право на священную войну с цареубийцей окажется сомнительным…

Принц стиснул зубы и прищурился. У него сегодня был тяжёлый разговор с фабрикантами, производящими оружие. Ночью – сложный с послом ирбисов. А ещё, скорее всего, Эйв подхватил какое-то поветрие: тело знобило, лоб пылал, и все мускулы ныли. Хотелось добраться до снятой квартиры, рухнуть и закутаться в одеяло.

И Елисель. Она снова не ответила на его телеграмму. Это бесило.

Но Эйв всё же взял себя в руки. Не время было раскисать и поддаваться эмоциям. Сейчас, после смерти старшего из сыновей герцога Исольва, да ещё и после грязной инсинуации в столичной газете… Но зачем всё это Горию? Он всегда казался Эйву здравомыслящим человеком. Или чем угрожал Первому советнику Ширан, что тот дал вот такое, омерзительное интервью? Валир коснулся его руки, заглянул в лицо сочувственно:

– Ваше Высочество, герцог Ширан требует выдать вас. И, поймите меня верно, несмотря на то, что в его плену находится моя несчастная сестра и… не знаю, что с Лионом, жив ли он… я всегда был на вашей стороне. Трагичная гибель ваших родных, ужасная смерть Сарана… Так подло! Отравить письмо, отправленное брату родной сестрой! Уму непостижимо! Кем надо быть, чтобы устроить такую ловушку? Бесконечная подлость. И, безусловно, на этом фоне ваше благородство выглядит весьма привлекательно. Я готов служить вам и дальше, вот только… Я один, я всего лишь Восточный герцог. Что скажут остальные шестеро? Поверят сплетне? Присягнут Дайну, последнему из Белокурдов? Одному мне не выстоять…

– Я вас услышал.

Эйв вынул платок и брезгливо вытер пальцы. До него начад постепенно доходить весь ужас его нового положения. Только-только наследник смог договориться с пятью из семи, исключая Ширана, герцогов Мурсии, действуя подкупом, шантажом и посулами, и вот – всё сыпалось на глазах.

Но Горий-то! Каков подлец!

– Мне нужно время подумать. Коронация состоится послезавтра, но ведь вам, Валир, не обязательно на ней присутствовать? Присяга в любом случае будет через день…

– Боюсь, мой отказ присутствовать на коронации будет воспринят как ответ, – Валир, улыбнувшись, покачал головой.