Девушка притихла, словно мышка. Сопела у него под мышкой, приходя в себя.

– Ширан, – шепнула измученно, – пообещай мне не убивать Эйва.

Рука герцога замерла на её макушке.

– Этого я не могу сделать, – сказал он, спустя долгое время.

– Пожалуйста, – она поднялась и заглянула в его лицо. – Как я могу быть твоей женой, делить с тобой ложе или рожать тебе детей, зная, что рано или поздно ты убьёшь моего брата? Или бросишь палачу в застенки. Эта мысль сводит меня с ума.

– Ирис…

– Давай заключим сделку, – она приподнялась, потянулась и поцеловала его в губы, нежно-нежно. – Я стану твоей женой, по-настоящему. Верной, послушной… как ты говорил. Я буду тебя любить, а ты сохранишь жизнь моему брату. И… не будешь его уничтожать.

Она снова и снова касалась губами его губ, щёк, носа, тянулась к глазам.

– Ты говорил, что любишь меня. Ты сказал, что женился на мне, а раз так: мой брат – это твой брат.

Ширан снял девушку с себя. Встал.

– Мой брат, говоришь? – и усмехнулся.

Ирис с досадой закусила губу.

– У нас были разные братья, Ширан. Мои не пытались меня убить.

– Нам пора возвращаться, – сухо заметил герцог, взял её на руки и пошёл прочь.

Ирис вцепилась в его плечи, глухо зарычала от злости.

– Ширан!

Он остановился, поставил её, обнимая, заглянул в глаза:

– Нельзя щадить врагов, Ирис, – сказал мягко. – Никогда нельзя оставлять позади недобитых врагов. Даже если сейчас этот враг дружелюбен. Даже если он юн и не ищет зла. Однажды он вырастет и ударит тебе в спину. Неприветливые острова – не лучшее место для жизни, но они ей хорошо учат. Надёжно.

– Эйв тебе не враг, – упрямо возразила Ирис. – Он никогда не ударит в спину!

Ширан усмехнулся.

– Какая же ты всё ещё маленькая.

– Я умру, Ширан, – она смотрела в его чёрные глаза, вспыхивающие золотом, и продолжала цепляться за надежду. – Я умру. Не сегодня, значит, завтра. От тревоги за Эйва. От мыслей, что ты, мужчина, с которым я делю ложе, его убьёшь. Или бросишь в пыточные, или…

Герцог закрыл глаза, ткнулся лбом в её лоб и замер.

– Прошу тебя, – шептала она, – если ты правда любишь меня, как говорил…

Несмело коснулась его щеки ладонью. Уколола о щетину кожу. Потянулась к губам, снова целуя.

– Он хочет тебя освободить, – заметил Ширан холодно. – Ты тоже этого хочешь?

Ирис потёрлась щекой о его щёку. Пообещала срывающимся от слёз голосом:

– Я останусь с тобой. Даже если Эйв придёт за мной и позовёт идти с ним. Если ты пообещаешь мне его жизнь, его свободу, его…

Ширан резко выдохнул. Посмотрел в её глаза золотыми глазами.

– Хорошо. Твой брат будет жить. Я не причиню ему зла.

Ирис обхватила его шею и прижалась к нему.

Герцог устроил даже что-то вроде свадебного пира, правда, гости были в основном мужчинами, иначе говоря – его гвардейцами. Елисель, весёлая и жизнерадостная, хохотала над их шутками и сама травила байки, которые мало кто понимал, но, глядя на воодушевлённое лицо девушки, мужчины невольно улыбались. Печален был один лишь Баэрд.

Ирис из-под ресниц наблюдала за герцогом. Ширан, уступивший место во главе стола и занявший место по правую руку новобрачного (ровно напротив Ирис) не ел. Крутил в пальцах ножку бокала с вином и, казалось, ничего не слышал, погружённый в какие-то думы.

– У тебя есть карандаш? – шепнула Ирис подруге.

Лися молча протянула огрызок графитного карандаша. Принцесса оторвала кусочек бумажной салфетки (они начали входить в моду), быстро написала на ней «нам надо поговорить», сложила птичку и бросила ей в герцога. Ширан удивлённо глянул на жену, развернул, глянул, снова посмотрел на Ирис. Кивнул. Поднялся:

– Баэрд, – от звука его голоса все разом стихли, – рад за тебя. Брак с госпожой эль Диар мог бы порадовать любого мужчину. Уверен, что вы будете счастливы. Мы с Её Высочеством оставим вас. Веселитесь, сколько пожелаете.

Под смущённый бубнёж жениха, он выкатил коляску с Ирис в коридор, кивнул слуге, забрал девушку на руки и направился вверх по лестнице. Позади раздался шквал хохота. Видимо, уход герцога действительно сказался на веселье в лучшую сторону.

– Отнеси меня в твою спальню, – попросила Ирис.

– Зачем? – сухо уточнил он.

– С ней у меня более приятные воспоминания, чем с кабинетом.

Ирис обняла мужа за шею, положила голову ему на плечо. Её удивляло, что Ширан держался так… отстранённо? Холодно? Странная перемена в его отношении к ней и пугала, и давала надежду. Хотелось бы понять, что она значила, но разве о таком спрашивают?

Войдя в спальню, герцог посадил девушку в кресло, прошёл и присел на край подоконника. Ирис огляделась: всё было по-прежнему: кровать, камин… Покраснела.

– О чём ты хотела со мной поговорить?

– Я хочу, чтобы ты передал мой домик Ли́се и Баэрду. Раз они теперь муж и жена...

Ширан молчал, явно ожидая продолжения. Ирис опустила ресницы.

– Моя комната ведь сохранилась?

– Да.

– Я могла бы переехать в неё.

Он молчал, смотрел, прищурясь. Ирис поглубже вдохнула, постаралась придать лицу выражение безмятежности:

– Или к тебе. Я понимаю, что это второй этаж, но… Завтра мы с Елисель и её отцом вплотную займёмся моими ногами и… Может быть, вскоре я смогу спускаться во двор сама.

Ширан шагнул к ней, присел на корточки, положив руки на подлокотники, и пристально взглянул в глаза.

– Вот как? То есть, я тебе настолько отвратителен, что ты сбежала из моей постели, чтобы выпрыгнуть с башни, но сейчас решила вернуться? Почему?

– Я тебя хочу, – дрожащим голосом пояснила Ирис, изо всех сил стараясь прямо смотреть в глаза, разгорающиеся золотом. – Я подумала и решила, что ты прав: мне надо позволить себе…

Она положила ладони на его руки, закрыла глаза, наклонилась и коснулась лбом его лба. Ширан резко выдохнул.

– Ирис, – позвал мягко, почти нежно, – Ирис. Лгунишка. У тебя не очень получается врать. Но хорошо. Пусть будет так. Я соскучился.

Потянулся, коснулся её губ губами, раскрыл их. Коснулся языком её языка, и Ирис вздрогнула. Её пальцы стиснули его руки. Девушка подалась навстречу, её язык заскользил по его языку. Ирис впервые откровенно наслаждалась вкусом его губ, его языка, его золотой крови, солёной, как человеческая, и одновременно чуть горькой, словно кофе.

Крови?

Ирис вздрогнула и отстранилась, испуганно глядя, как из прокушенной губы на тёмную бородку стекает золотистая струйка.

– Я не… не хотела, – выдохнула сипло.

– Хотела, – усмехнулся Ширан и шепнул: – Посмотри на свои руки.

Девушка опустила взгляд и невольно вскрикнула: её чёрные когти пронзили синий мундир насквозь и, вероятно, прокололи и руки.

– О, Древние, – прошептала Ирис в ужасе. – Я становлюсь демоном!

– Демоницей, – возразил Ширан и встал.

– Это ты меня ей сделал!

– Я, – согласился он.

Поднял её из кресла, подошёл к окну. Поставил девушку на ноги, прижав к себе.

– Посмотри, – велел властно.

Внутренний двор, сейчас пустынный. Стены. Башни.

– Куда? – тихо переспросила Ирис и снова покосилась на свои пальцы.

Чёрные когти исчезли, вместо них розовели вполне милые овальные ноготочки.

– Вверх.

День клонился к вечеру, но темнеть пока что не начало, и солнце было ещё достаточно высоко. Лёгкие перистые облака подчёркивали фарфоровую голубизну неба.

– Что ты имеешь…

Её визг перебил её же слова. Ширан выпрыгнул из окна с Ирис на руках. Девушка вцепилась в его плечи, зажмурилась. И почувствовала сильный толчок. Распахнула глаза. Два тёмно-синих крыла по сторонам загораживали небо. Герцог крепко прижимал пленницу к себе. Он взлетал почти вертикально вверх. Ирис расслабилась, посмотрела вниз и замерла от восторга: двор превратился в квадрат и всё уменьшался и уменьшался. И башни сверху казались графитными карандашами.

– Как красиво! – прохрипела она.