– Ты хотя бы поговорил с ней, – заметил Эйв, когда оба мужчины вышли поговорить на воздух. – Дай ей возможность узнать тебя с лучшей стороны перед свадьбой.
Ширан лишь пожал плечами:
– У нас будет время познакомиться. Что со строительством броненосцев?
И оказался прав, пусть и не так, как думал тогда, когда говорил. Герцог знал, что этикет, тонкий юмор и лёгкий флирт – не его сильные стороны. Стоило ли позориться, пытаясь победить не на своей арене? Всё равно однажды она станет его женой, и со временем, если не полюбит, то хотя бы научится уважать мужа и… так ли уж важна в браке любовь?
Но сейчас, глядя в её голубые встревоженные глаза, он вдруг подумал, что даже взятие всего Южного континента ему, пожалуй, не так ценно. Если бы Ирис…
– Пожалуйста, – шепчет невеста, вцепившись в его рукав, – пожалуйста, перестань! Не делай этого.
Он оборачивается и видит, что всё утонуло в пожаре и крови. Король, королева, средний принц корчатся в агонии. Зал объят огнём.
Ширан не умел строить сны, но он умел их разрушать.
Подхватил Ирис на руки и шагнул из дворца. И тут же попал на ступеньки храм Восьмерых. Ирис в бледно-вишнёвом, почти белом платье (цвет виден был только на складках), отделанном кружевом, стояла на шестьдесят четвёртой ступеньке храма, стискивая побелевшими пальцами букетик ландышей. Нежная, тоненькая, взволнованная почти до обморока. Невеста. Напуганная, и от страха в широко распахнутых глазах демоническая сущность герцога восставала, пылая адским пламенем.
И от этих влажных пухлых губ, чуть закушенных…
Он поднялся, встал рядом с ней, наклонился и впился в них поцелуем. Хотелось растерзать девочку, заставить кричать от боли и страсти, насладиться ужасом и слезами… И в то же время – закрыть от всех, от всего того зла, что было вокруг, целовать её колени и тонкие пальчики с розовыми ноготками. Хотелось, чтобы она запустила эти пальчики в его волосы, выгнулась и прошептала его имя.
Ширан целовал её тонкую шею, плечи, ключицу, слышал судорожные всхлипывания, чувствовал, как её сердце несётся вскачь.
– Не надо, не надо, пожалуйста, – шептала она.
– Ты моя, – в страстном безумии шептал он, – только моя. Помни это, Ирис.
Подхватил под ягодицы, нагнулся и взял сосок губами, стиснул его, чувствуя как от паха поднимается огонь. Куда девалась её одежда – он не думал. Это было неважно. Девушка извивалась в его руках, обнимала его бёдра ногами и отталкивала его грудь руками.
– Нет, нет, – шептала, хныча, и это сводило его с ума.
Ширан насадил невесту на окаменевшее вожделение, выдохнул хрипло, прикусил круглое ушко и стал вбиваться в тесную щель, горячую, мокрую, алчущую его плоть.
Его девочка. Его добыча. Его смерть. И жизнь. Самая желанная игрушка.
Вокруг с грохотом падали колонны, рушились каменные стены, трескалась скала под ногами, пластами съезжала в кипящее море.
– Ширан! – ворвался в воспалённый мозг её крик. – Ширан! Мы погибнем.
Он оглянулся и увидел, что они уже не в храме. И не в Мурсии. Вокруг чёрными зубами поднимаслась крепость Йошындар – Чёрное пламя. Сердце его матери, гибель его матери. Княгиня провела здесь двадцать лет мучений на грани реальности. Роковой ошибкой отца стало решение убить пленницу: это развязало руки её сыну – Шестому князю Огненной земли, и тот ударил в ответ со всей демонической силой. И теперь оба они – и отец и мать, так страстно ненавидевшие друг друга – лежат где-то в этих скалах.
– Ширан, – девочка вцепилась в него, охваченная ужасом, прижалась к его груди, – Ширан…
Герцог проследил за её взглядом. Огромный, с полнеба, Людоед извергал в небо лаву и раскалённый пепел. Было темно, словно наступила беззвёздная ночь, лишь кровавый свет вулкана озарял мрак.
– Не бойся, – хрипло приказал Ширан.
А бояться следовало: ещё немного, и пепел накроет мир, превращая его в камень, выжигая плоть и жизнь. Герцог посмотрел вниз, там клокотало вскипевшее море, покрывшееся белыми брюхами рыб. Прыгать вниз – не вариант.
– Я боюсь, – шептала Ирис, зажмурившись, в голосе её звенели слёзы. – Я боюсь умирать. Это больно. Я боюсь боли, Ширан. Я не хотела…
Слушать её времени не было. Он попытался разрушить этот сон и понял, что кошмар не был естественным бредом сонного сознания. Оставалась лишь одна, хоть и маленькая, практически ничтожная надежда. Но… иного выхода всё равно не было.
Ширан обнял девочку, прижал к груди, разбежался и прыгнул со скалы.
Упругий ветер ударил в лицо и грудь, рывком дёрнул назад. Мир полетел куда-то вбок со страшной быстротой. Ирис вжалась в кожу, застыла каучуковой куклой.
Они всё же открылись. Он почувствовал их сопротивление ветру, он словно повис на них всем телом, а затем взмахнул и позволил воздушному потоку понести его над морем.
– Ширан, у тебя крылья? – потрясённо шепнула Ирис, распахнув глаза. – Ты умеешь летать?
– Не бойся, – повторил он.
Под ними мчались волны и скалы, и было странно лететь над бездной, и чувствовать, как гудит ветер, надувая перепонки.
Ширан опустился на Дозорную башню замка мурен. Сложил крылья. Интересно, а как их убрать? Поставил Ирис на ноги. Девушка дрожала так сильно, что её колени стучали о его колени. От страха? Или от холода? Он провёл ладонью по обнажённой спине и почувствовал её мурашки. Заглянул в лицо. Глаза, похожие на сапфиры, возбуждённо сверкали.
– Ты умеешь летать! – выдохнула она.
– Очевидно, – сухо признал он. – Ирис, ты помнишь, что я говорил насчёт измены?
– У тебя хвост и рога!
К варакам и то. и другое. Ширан стиснул зубы.
– Ты помнишь, что я…
– Я помню. Свадьбы не будет. Ты становишься демоном, Ширан. Ты понимаешь, что ты становишься демоном?
Он понимал. Безусловно, понимал. Уж куда больше, чем понимала она.
– Это сон, Ирис, – солгал бесстрастно. – Я тебе снюсь. Потому что ты по-прежнему меня хочешь и боишься. Всё это – бред твоего воображения.
– Ширан, я не уверена в этом. И ещё…
Но она осыпалась песком в его руках, не договорив. Порывом ветра песок взметнулся золотыми искорками и растаял в воздухе.
– Я, кстати, тоже не уверен, – признался насмешливый голос слева.
Ширан обернулся. На зубце башни сидел, покачивая ногой, круторогий демон и щурил зелёные светящиеся глаза.
– Ну, привет, братишка. Как жизнь? Как злодейства? Сам-то как, не хвораешь? – ухмыльнулся Изиргир.
– Зачем ты пришёл? – холодно уточнил Ширан.
– Ну уж не для того, чтобы смотреть твой эрегированный пенис, это точно, – Шестой князь щёлкнул когтистыми пальцами, и герцог почувствовал, что его кожу укрыла от ветра одежда. – Про демонов, конечно, всякое говорят, и я даже не стану это отрицать, но лично мне женское тело нравится куда больше. Там столько разных приятных неровностей и влажных дырочек! А ещё девочки так забавно пищат и стонут…
– Избавь меня от подробностей. Тебе есть что мне сказать?
Изиргир насмешливо фыркнул:
– Цэ-цэ-цэ. Какие мы занятые. А ведь только что трахал девочку прямо посреди храма, фу на тебя, кощунник. А теперь время для родного брата не можешь найти!
– Сводного, – намекнул Ширан.
– Единоутробного, – парировал князь тьмы. – Тебе так дорога эта девочка? Серьёзно? Почему?
И уставился на брата с таким любопытством, как будто и в самом деле ждал ответа на свой вопрос.
– Приятного пробуждения, – процедил Ширан и шагнул через грань.
– Обмен, – крикнул Изиргир, – давай меняться?
Герцог обернулся к нему. Одна его нога всё ещё оставалась во сне, другая уже ступила в материальность, а потому тело начало мерцать, то исчезая, то материализуясь. Изиргир, в чёрных блестящих штанах, бил хвостом о пол и улыбался.
– Все говорят, – заметил вкрадчиво, – что демоны не умеют любить. Только хотеть. И чем сильнее похоть мучит избранницу, тем сильнее она разгорается. Да ты и сам уже понял, как кружится голова от стонов и рыданий. Признайся, её страх привлекателен. Обожаю его аромат! Я знал, что рано или поздно это непременно с тобой случится. Я ждал. Но вот чего не понимаю: почему только Ирис? Что за странное зацикливание на одной девочке? Почему не Эстэль? Ты вообще помнишь, что у тебя там есть половозрелая и вполне вкусненькая девица, или вовсе забыл про неё?
