Герцог отвернулся и пошёл к двери.

Ирис останется здесь, в темнице, среди стен, почти замурованная в камне… Он ведь не меняет решений, не жалеет, не…

– Стой! – завопила она. – Ширан, мать твою, стой! Во имя всех демонов на свете, огня, пламени и вулканов или чего там ещё…

Мучитель удивлённо оглянулся.

– Ирис…

– Клянусь, что даже не целовалась ни с кем другим, кроме тебя! – закричала Ирис в отчаянии. – Единственного, кто пытался меня изнасиловать, я убила и сожгла. Последний, кто владел моим телом – ты. И никто иной.

– Ирис, ты лжёшь, – повторил Ширан, но она видела, что герцог колеблется. – Я знаю, что вы с принцем Кьярвалем жили в одной комнате.

– Жили в одной комнате, это ещё не значит спали, – выдохнула Ирис.

Так вот, значит в чём дело! Баэрд. Ему докладывал Баэрд! Сейчас она почти ненавидела его.

– Для ирбиса разницы нет, – равнодушно возразил Ширан, снова отвернулся и шагнул прочь.

Как можно доказать? Свидетелей нет. Она не девственница. И можно только верить или нет, но у герцога нет причин верить, он знает, что она не любит его. А, значит, Ирис останется в подвале навсегда…

– А для меня – есть. Сними цепи, – крикнула Ирис. – Ширан! Стой! Дай мне немного времени, и я тебе докажу, что говорю правду. Клянусь!

Он снова удивлённо посмотрел на неё, непонимающе. Но видимо, отчаянная решимость в её лице убедила.

Ширан подошёл, присел рядом с каменным ложем, взял правую руку пленницы, поцеловал. Повернул крохотный ключик в замке. Ирис затрясла освобождённой рукой. Ширан проделал тоже с её левой рукой. И тоже поцеловал. Глаза мужчины лихорадочно блестели.

– Мне очень хочется тебе верить, Ирис, – прошептал он. – Очень. Но, видят древние, я не хочу верить в ложь.

Принцесса зло посмотрела на него. Выдернула руку. Подошла к масляному светильнику, прибавила огня и простёрла над ним ладонь, совсем низко. Обернулась к мучителю:

– Ширан, герцог Неприветливых островов, муж мой и палач мой, клянусь, что я не изменяла тебе ни с кем. Ни один мужчина ни на этом свете, ни на том, не мог бы свидетельствовать, что мы с ним целовались или совершали нечто большее. Да, я хотела тебя убить. И сейчас хочу. Да, я написала письмо, чтобы заманить тебя в ловушку и убить. Я лгала тебе в нём. Но сейчас и здесь… я не лгу: я тебе не изменяла. Клянусь!

Рука дрожала от боли, Ирис стиснула зубы. Зажмурились. Огонь жадно тянулся к коже, вгрызался в плоть. Запахло палёным. Внутри всё орало, требуя отдёрнуть руку, но принцесса неимоверным усилием заставляла себя её держать над пламенем. Кусала губу, зрение мутилось от слёз, но руку от огня Ирис не отводила.

Крепкие руки подхватили её, прижали к груди. Горячие губы поцеловали глаза, лоб.

– Девочка, – прохрипел Ширан, – что ты делаешь?!

Её трясло от сводящих руку судорог. Ирис всхлипнула.

– Пусти.

Он взял её раненную огнём ладонь, повернул ожогом вверх. Ирис заорала, дёрнулась.

– Тише-тише…

– Ты мне поверил? – прошипела она зло. – Ты поверил или нет? Ты веришь мне?

– Да, – выдохнул Ширан. – Верю.

Пленница всхлипнула.

Волны боли начали утихать, видимо, регенерация демонов вступила в силу.

Но там, в крепости Йошындар, в башне… той женщине, демонице, княгине было больнее? Когда его отец ткнул в лицо факелом… Ирис затрясло.

Ширан поставил девушку на ноги, придерживая за плечи. В его взгляде сквозило удивление и… восторг? Да, определённо, она увидела в золотых глазах какой-то фанатичный восторг и восхищение.

– Накажи меня за то, что я делала, – гордо тряхнула головой Ирис. – Но не за то, чего я не совершала. Накажи за побег, за то, что подсунула тебе Эстэль, что интриговала против тебя, что…

Ширан наклонился и жадно поцеловал её. Подхватил под ягодицы, двинулся на неё, вжал спиной в стену, вклиниваясь между ног. Задышал тяжело и обрывисто. Зарычал яростно. Ирис вновь обожгло яростью. Страх исчез, растворился. Лава растеклась по венам. Девушка вцепилась зубами в шею мучителя. Его руки рванули её блузку так, что пуговицы затрещали. Ирис оттолкнула его, попыталась заглянуть в лицо.

– Как ты меня накажешь за попытку тебя убить? – потребовала зло.

– Никак, – хрипло выдохнул он. – Мало ли кто пытался. Плевать.

Приподнял её, прикусил обнажившийся сосок. Ирис всхлипнула, почувствовав его горячие губы на груди. Ударила кулаком в плечо. Вцепилась в волосы, притягивая его голову, обхватила ногами талию.

Сумасшедшая, порочная, грязная. Демоница.

– Я хочу тебя, – прошептала ему на ухо, дрожа от страсти и стыда. – Очень. И хочу умереть. Мне стыдно, что я тебя хочу. Я недостойна жизни, Ширан. Ты сделал меня такой…

Её руки расстёгивали его рубашку, жадно касались груди, скользили по животу, по дорожке жёстких волос вниз. Коснулись сокровенного, горячо прильнувшего к ним. Пальцы сжали ствол, повели бархатную кожу вверх-вниз. Ширан застонал, дыхание его прервалось, губы приоткрылись.

– Моя девочка, – прохрипел он сквозь зубы, – моя голодная хищница…

Это была правда.

Ирис с силой укусила Ширана за губу, услышала яростный рык, почувствовала его кровь во рту. Золотую кровь демонов. Мужчина рванул юбки вниз, раздражённо сбрасывая на пол и обнажая ноги, смял ягодицы. Его пальцы скользнули на промежность, погладили половые губы, коснулись возбуждённого клитора и надавили на него. Ирис дёрнула бёдрами и насадилась на его пальцы, вцепившись ногтями в спину мужчины. Всхлипнула и заёрзала, сходя с ума от мучительного желания, лишающего её воли и разума.

– Я отрублю пальцы, которые посмеют коснуться твоей кожи, – прошипел Ширан, дрожа от ярости. – Перегрызу их зубами. Клянусь. Если ты когда-нибудь…

Она выгнулась. Тело скрутил мучительный сладкий спазм.

Ширан брал её двумя пальцами, больши́м ласкал клитор, вызывая сладкие судороги. Смотрел злорадно, как она извивается, слушал, как хнычет и стонет от нетерпения. Ирис сжимала бёдра на его руке с такой силой, как будто хотела её раздавить. Кричала. Обеими руками хваталась за предплечье руки, трахающей её.

– Ну же, – умоляла, вжимаясь, – войди в меня. Возьми меня…

Но он не торопился, оттягивая проникновение, мучая, приводя в неистовство, раздувая её похоть.

– Ненавижу. И тебя, и себя, – стонала девушка. – Убью тебя, а потом себя…

Ширан просунул вторую руку между мягких половинок её попы, и стал ласкать интимное место сразу двумя руками. А когда выпустил, Ирис, распалённая, мокрая сама села на горячий кол его плоти. Заплакала, забилась бабочкой, насаженной на булавку, задвигалась, нанизываясь глубже, втискиваясь в него. Бесстыдно тёрлась, сжимая внутренние мышцы.

Но мужчина снова не дал ей кончить. Безжалостно снял, развернул задом к себе, нагнул, заставив упереться руками в край каменного ложа и прогнуться в спине, оттопырив задницу навстречу ему.

– Ты была плохой девочкой, – зашептал страстным, срывающимся голосом. – Наказать тебя, Ирис? За то, что убежала, что пряталась и пыталась меня убить? Ты хочешь, чтобы я наказал тебя?

От этих странных слов похоть вспыхнула словно порох, разгорелась, туманя разум.

– Накажи, – прохрипела Ирис, не узнавая свой голос.

Ягодицы обожгла боль. Девушка взвизгнула, отдёрнулась и тут же подалась задом снова к нему. Она чувствовала себя развратной, порочной из-за грязных желаний, но сила воли и здравый смысл совершенно её оставили. Ей хотелось этих ударов, хотелось боли, хотелось почувствовать его тяжёлую ненавистную власть над собой.

– Кто я тебе? – спросил Ширан.

– Мучитель, – процедила она. – Мой палач и…

Новый удар. Ирис застонала.

– Кто я тебе?

– Муж.

– Да. И ещё…

– Хозяин, – сдалась она, понимая, какого ответ от неё ждут.

– Помни это, Ирис, всегда помни, – прошептал он, грубо схватил её бёдра, насадил на себя и стал вбиваться жёстко и сильно.

Ирис закричала, схватилась ладонями поверх его рук. Огненный смерч выжигал внутри неё человека, оставляя лишь похотливое животное. Но, когда разрядка уже подкатывала, томительная, точно летняя гроза, Ширан вновь вышел из неё.