– Давайте заключим сделку, – предложила девушка, допила чай и поставила стакан на стол. – Я не буду бежать, кричать и пытаться признаться таможенникам, что вы меня похищаете, а вы не будете меня связывать и травить хлороформом. Представим, что мы – влюблённая парочка, возвращающаяся из заграничной поездки. И не говорите, что у вас нет на меня фальшивого паспорта, вы меня очень разочаруете. Из плюсов для вас – мы сможем пересечь границу на поезде, что сократит время пути… на сутки, наверное.

Баэрд согласился, и принятое ими соглашение значительно облегчило последующие дни обоим.

Елисель пыталась разговорить своего молчаливого стражника, но тот старался отвечать односложно и не вступать в близкий контакт с пленницей. Плохая примета.

– Ты везёшь меня на смерть, да? – спросила Лися, отпила чай, откусила бутерброд и оглянулась, оторвав взгляд от глади Варгового озера. – И ты знаешь это, но выполняешь приказ. Хотя я лично тебе не причинила никакого зла?

– Его Светлость не делится со мной планами, – возразил Баэрд.

«Но ты слишком опытен, чтобы не догадываться», – подумала Елисель. Всё просто: она опасна. Её ребёнок опасен. Йотпы бы сожрали эти политические интриги!

– Хочешь, кое-что покажу? Тебе понравится.

– Я не…

Лися вытащила из сумки толстый блокнот, подсела к спутнику, потеснив его к окну и одновременно лишив возможности побега. Положила блокнот перед ним.

– Смотри. Знаешь, что это?

Баэрд пригляделся. Присвистнул. Прищурился.

– Воздухолёт? – уточнил недоверчиво.

– Да! – выдохнула Лися. – Он самый. Смотри, вот тут будет двигатель. Он работает на керосине. Вращает вот этот винт, видишь? Винт рассекает воздух. Ты же знаешь, что воздух такой же, по сути, как вода, но газ? И всё же он имеет массу. Ты ходишь под парусом или на пароходе?

– На броненосце.

– Супер! Крейсер, да? Вот и тут тот же принцип. Я гений, да? А ещё он будет разгонять колёса. Понимаешь? Все проблемы воздухолётов упираются в недостаток скорости. И скорости разгона и последующей. Ты уже слышал про воздухолёт Нардаха? Тот, что с педалями? Не знаешь, испытания уже были?

– Не знаю.

Елисель хмыкнула:

– А я скажу, что они провалятся! Скорость – недостаточна. Посмотри, вот, я рассчитала.

Баэрд взглянул, с любопытством пролистнул несколько страниц, недоверчиво покосился на девушку.

– Женские мозги, чтобы ты понимал, – рассмеялась та, – не имеют какого-то внутреннего дефекта или особенностей, которые не дают женщинам возможности понимать математику. Так-то, морячок.

Похититель перелистнул несколько страниц.

– А это?

– Телеграф для кораблей. С одного на другой ведь не докричишься…

– А тут?

– Самодвижущийся фаэтон. Это мне в голову пришло, пока я над колёсами думала. Но он просто ужас как не доработан.

Баэрд, задумавшись, побарабанил пальцами по столу. Снова покосился на пленницу.

– А…

– Воздушный мешок для прыганья с высоты. Да вот беда: не удаётся всё точно рассчитать, а высота нужна порядочная. Одна ошибка, и человек убьётся насмерть.

– А…

– О, ну тут всё просто. Это шлем, чтобы под водой ходить. Тут видишь, каучуковая трубка – по ней воздух поступает. А это – машина на четверых людей. Наподобие велосипеда в перевёрнутой лодке. Чтобы под водой плавать…

И лёд треснул. Весь день они проговорили о механизмах кораблей, тралах, моторах, двигателях. Баэрд чертил Лисе устройство кораблей, объясняя разницу между броненосным фрегатом, броненосным кораблём и монитором. Елисель грызла карандаш и щурилась.

– Зачем кораблю, на борту которого стоят пушки, таран? Тебе не кажется, что это – анахронизм? – горячо спрашивала она.

– Орудия, – поправлял Баэрд.

И они долго спорили о таранах, и в итоге Лися победила в этом споре.

И всё же Баэрд довёз её до Жёсткой Капустки – железнодорожной станции, ближайшей к замку Неупокоенных душ. Правда, сажая девушку в фаэтон, пёс герцога сильно помрачнел, но ей-то какой был толк в этих сожалениях?

Замок оказался каким-то… замковым. Вполне в стиле древней про́клятой эпохи: высокие тюремные стены, узкие бойницы, нелепые башни. «Обидно будет умереть в этой пережившей саму себя старине», – с досадой подумала Елисель.

Кони остановились, дверца открылась, Баэрд подал девушке широкую ладонь в белой перчатке. Елисель встала на булыжник, прищурила глаза от яркого света солнца. Тряхнула головой и обернулась к приятному собеседнику и неприятному слуге герцога.

– Возьмите тетрадь. Пожалуйста, – попросила устало. – Думаю, если мои заметки доработать, они вам пригодятся.

Рука, всё ещё удерживающая пальцы девушки, чуть дрогнула.

– Госпожа Елисель, – прошептал Баэрд, – возьмите этот блокнот к герцогу. Я боевой вице-адмирал, самоучка почти. А Его Светлость завершил с отличием и штурманский корпус, и Морскую Академию. Уверен, ему будет интересно посмотреть.

Лися кивнула. Наверное, большего ждать от верного солдата герцога не стоило.

Баэрд проводил девушку вниз, в подземные казематы. Поставил в камеру кресло перед столом, извинился за обстановку и вышел, распорядившись принести еду и чай. И почти тотчас дверь открылась.

– Папа? – удивилась Лися, поднимаясь.

Замерла на миг. Бросилась и обняла отца. Долговязый сухой, точно богомол, доктор Айтонас эль Диар прижал дочь к впалой груди.

– Лися, у нас очень мало времени: герцог приехал буквально за несколько минут до вас. Послушай меня: соглашайся на аборт.

– Что? – Елисель отстранилась от отца.

Откуда он знает? Ах да… Она ведь солгала ему, что Эйв хочет жениться на ней, так как… Ну надо же! Солгала, а потом в точности исполнила свою ложь. Ну почти. А тогда…

– Папа, ты рассказал Ширану, что я жду ребёнка от Эйва? – прямо спросила она.

Айтонас нахмурился. Кадык дёрнулся, челюсти сжались. Доктор передёрнул плечами:

– Это уже неважно. Но да, рассказал. Принц Эйв проиграл, Елися. Ребёнок от него – проклятье. Именно он навлечёт на тебя смерть, понимаешь? Не бойся за себя – я сам сделаю аборт.

– Спасибо, – пробормотала Елисель и снова села, оперлась о стол и закрыла глаза.

– Елися…

– Ты понимаешь, что, если бы ты промолчал, меня бы, возможно, вообще не похищали? О том, что я – любовница принца, Ширан ведь тоже узнал от тебя, верно? Папа, я могу понять твоё нежелание укрывать опасного пациента, но… но… Зачем ты ему всё рассказал о нас? Всё, что знал?!

Отец сердито выдохнул:

– Во-первых, герцог Ширан умеет допрашивать. И он очень умён. Во-вторых, Эйв тебе не пара, Елися. Послушай меня…

– Знаешь, папа, я теперь не только слушать тебя не хочу, но даже говорить с тобой. И я сама решу, что мне делать с моим ребёнком. Он только мой, слышишь?! Не Эйва, не…

Она запнулась. Неожиданная мысль пришла ей в голову.

– Елися, это правда, что вы подружились с принцессой Ирис?

– Ты серьёзно думаешь, что я отвечу после того, как ты сдал меня твоему нынешнему хозяину?

Айтонас похрустел пальцами. Дёрнул губами раздражённо и повёл шеей.

– Елися, не будь дурой. Слушай. Очень-очень внимательно. У нас мало времени. Принцесса Ирис выбросилась из башни и повредила позвоночник. Я её пересобрал и смог решить проблему с руками. Ну почти. С верхней частью туловища, но ноги ей отказали. Ты знаешь про аппарат…

– Но она не хочет бороться, верно? Потому что не хочет жить. Замечательный герцог, у которого любимые женщины не только прыгают с башен, но и жить не хотят! Отличный выбор господина, папа.

Отец подошёл к двери, приоткрыл, прислушался. Обернулся.

– Елися, – сказал тихо, – мне наплевать на Ширана, и его женщину. Люди смертны, и все умрут так или иначе. Лишь одна наука – бессмертна. Но ты – моя дочь, и здесь я не могу быть беспристрастен. Всё, что я рассказал тебе – большая тайна. Помни это.

И вышел.

Елисель очень захотелось швырнуть что-нибудь ему вслед и заорать. Но у неё был только бесценный блокнот. И ребёнок, который, скорее всего, не любил криков.