– Иди за мной, – велела Ксиратта, отвернулась и пошла в противоположную от покоев Ирис комнату.

Поразмыслив, мурсийская принцесса решила послушаться. Её сердце до сих пор билось отчаянно, в нём горела ледяная ярость. Ирис поразилась, что можно испытывать гнев и при этом мило улыбаться. Ещё совсем недавно она не владела искусством лицемерия.

«Той, прежней меня больше нет. Та Ирис оказалась слабой и нежизнеспособной», – думала девушка, проходя незнакомыми коридорами. Наконец принцессы вышли в западный флигель. Ирис с любопытством огляделась. Оружейная? Зал для занятия гимнастикой? Различные снаряды и оружие, развешенное на стене, не давали подсказки.

Ксирата обернулась к ней, снова усмехнулась.

– Твой брат. Эйв. Он приезжал сюда меньше года назад. Мы славно подрались с ним.

Ирис вспомнила, что отец действительно посылал Эйва в Барсово королевство. Она не помнила зачем, что-то по делам помолвки. И, кажется, это было после той сцены, когда Лилиана плакала перед матерью. Может, ездил разбираться?

– Неплохой парень. Мне нравится.

Сестра Кьярваля говорила странно. Как-то отрывисто, короткими предложениями, улыбаясь кошачьей непонятной улыбкой. Ирис замерла, чувствуя тревогу и пытаясь понять, зачем ей всё это говорят, и зачем сюда привели.

– Мы даже планировали пожениться.

– Но ведь Кьярваль был тогда женихом Лилианы, – вырвалось у Ирис.

Законами запрещалось столь близкое родство. Ксирата снова фыркнула.

– Да. Мы с Эйвом хотели это переиграть. Почему нет? Какая разница, кто из ирбисов женится мурсийце? Лили и Кьяр, или я и Эйв?

– Он… он в вас влюблён… был?

«А как же Елисель?» – тоскливо подумала Ирис. Пусть все мужчины одинаковы, но не брат! Только не он! Верить в низость Эйва не хотелось.

Барсова принцесса подняла брови, рассмеялась. Расстегнула и сбросила вниз верхнюю, а следом за ней и следующую юбки, оставшись в короткой – по колено – сорочке и панталонах, больше похожих на штаны. Подошла к стене, сняла с крепления кривой нож с кольцом в ручке, похожий на коготь. Наверное, у него было какое-то название, но Ирис не разбиралась в оружие. Мурсийская принцесса невольно отступила. Уж не за измену ли брата собираются мстить его сестре?

Кси провела пальцем по лезвию. Осторожно, без нажима. Слизнула капельку крови. Глянула жёлтыми глазами на гостью.

– Чушь. Любовь это выдумки идиотов. Есть похоть. Есть взаимопонимание. Союз. Остальное – романтика.

Слово «романтика» кошачья принцесса процедила сквозь зубы с презрением.

– И почему же вы тогда не поженились?

– Ма была против, – охотно пояснила Кси. – Лили ей нравилась.

– А тебе?

– А мне – нет. Не люблю плакс.

Ирис нахмурилась, ей стало обидно за сестру.

– Лили вовсе не плакса! Она умеет держать себя в руках, она – настоящая принцесса и…

– Чушь. Хорошо, что твоя сестра умерла. Она бы растеклась в море слёз с Кьяром. Ты сильнее.

– Ерунда, – резко возразила обиженная Ирис. – Ты не знала и не могла знать Лили…

Кси выразительно закатила глаза. Убрала нож в кожаный чехол. Бросила гостье. Ирис успела поймать.

– Кьяр – подонок, – равнодушно заметила Ксирата. – Они все подонки. У ирбисов детей любят только кошки, и то до совершеннолетия, а коты просто их делают. Запомни это.

– Но вы люди!

– Не совсем. Как люди мы образуем семьи. Как коты мы срать хотели на семьи. Вся эта романтика: восемь священных дней и вот то всё: свечки там, подарочки, камины с рукавицами – не для нас. Если кот видит бабу, которая ему нравится, он её трахает. Всё. Весь вопрос.

– А если кошка видит мужика…

– По настроению. Трахнет или раздерёт от пупа до носа. В позицию!

– Что? – растерялась Ирис.

Кошачья принцесса вздохнула. Встала в позу фехтования: согнутую правую ногу чуть вперёд, левую руку назад, полубоком.

– Вот так.

Ирис послушалась. Ксирата одобрительно кивнула.

– Ты мне нравишься, – заявила честно. – Ты похожа на брата. Сможешь выжить, если захочешь. А я научу. Не любить оружие у нас нельзя. Кьяр тебя оттопчет, а потом даст оттоптать всем, кто пожелает.

– Зачем тебе учить меня сражаться с твоим братом? – прищурилась Ирис.

Ей стало легко и спокойно. Кси была даже грубее, чем Елисель, и в ней совершенно не чувствовалось благородства и воспитания, но… отчего-то Ирис с ней было проще даже, чем с родной сестрой. «Нет-нет, Лили, – спохватилась принцесса, – я не это хотела… Не проще… Не потому что ты… это я просто изменилась».

– Потому что я не люблю Кьяра? – спросила Кси насмешливо. – Потому что если ты станешь Кьярли, я не стану Эйви? Потому что… Да потому что мне на него насрать. Он мужик. Это диагноз. Давай, к бою. Дерёмся тупыми клинками. Как дети. Потом будет всё всерьёз.

И она, без предупреждения прыгнула на Ирис. Девушка упала от неожиданности. Ксирата вдавила противницу в пол и приставила оружие в чехле к горлу.

– Убита, – хмыкнула жизнерадостно.

Спрыгнула и протянула руку. Ирис, не взяла, вскочила, разгневанная:

– Надо показывать приёмы, а не сразу бить! – рявкнула зло, гнев рванул из глубин сердца. – Так себе ты учитель!

– Как сама жизнь, – рассмеялась Кси.

– Но я же не знаю, что делать! И как отражать удары, и…

– Отпусти себя, бей. Тело знает. Ты просто забила своё тело под орчью шкуру, и оно там сдохло. Бей!

– А правила?

– К йотпам! Правила для тех, кто хочет сдохнуть. Бей.

И они снова сошлись. Ирис снова упала, снова почувствовала клинок в чехле, нажимающей ей на горло.

– Убита. Ты безнадёжна. Вторая Лили. Смысл жизни – красиво сдохнуть. Бей.

– Не смей говорить гадости про мою сестру! – заорала Ирис и рванула на обидчицу.

Гнев подхватил, гнев закружил, наполнил тело и душу, сделав тело гибким, упругим, точным, а душу… мёртвой, как пылающая головня. Ирис била, била, не обращая внимания на встречные удары. Била в злобе. Раздирала ножом-когтём. Она вдруг увидела перед собой золотые глаза Ширана, его презрительно искривлённые губы, и звериная ярость охватила душу, разорвала её.

Кси повалила противницу на пол, но Ирис выскользнула из захвата, как дикая йотпа. Девчонки покатились, вцепившись в волосы, кусаясь, царапаясь и душа и лягая друг друга. Ирис молотила пышное, мягкое тело, под жиром которого катались мускулы, но видела перед собой герцога. Ему наносила удары. Плакала и била-била-била. До кровавых соплей.

Кошка сбросила противницу, отскочила.

«Я избила дочь королевы», – медленно осознала Ирис и села на полу. Тело не чувствовало ушибов, кровь переполняло пламя ярости, которое, впрочем, начинало угасать.

– Ну ты… – выдохнула Кси.

«За это меня казнят. И плевать, что я принцесса. За меня некому заступиться».

– … не безнадёжна. Молодцом! Так держать. А сейчас будем учиться технике.

Ксирата улыбнулась. Её длинный хвост бил о бёдра и ноги, уши жались к волосам, губы и нос были разбиты, скула алела, но принцесса ирбисов довольно улыбалась.

Отпустила ученицу Кси только когда небо начало светлеть, а Ирис едва волочила ноги и почти не уклонялась от ударов, дерясь уже не из-за ярости, а из одного лишь чистого упрямства. Принцесса-кошка зевнула, потянулась мягким роскошным телом.

– Всё. Я спать. Барсика возьми себе.

– Кого? – тупо переспросила Ирис.

– Это имя твоего керамбита. Запомни. Многим людям имя ни к чему. Какая разница, как тебя зовут, если завтра ты сдох? А жил, как кучка дерьма. Но оружие… оружие должно носить имя. Это урок первый, Сира.

Барсик. Миленько.

– Сира? – Ирис прищурилась.

– Была Ирис стала Сира. Была красивая тряпка, напяленная на кости. Цветок, который пнёшь – он сломается. Конфетка – сожрал и высрал. А стала Сира. Красиво.

Ирис не стала спорить и почти не поморщилась от грубости учительницы.

– Всё. Время спать, – изрекла Ксирата и снова зевнула. Бережно повесила своё оружие на крючок, подобрала платье, перекинула через локоть и, не оглядываясь, пошла прочь.