Теперь он поворачивается и смотрит на меня.

— Гвен, ты замечательный человек. Это я о тебе знаю. И мне бы хотелось знать, каково это — любить кого-то так, как Баш явно любит тебя. Так что я просто хочу, чтобы вы оба знали: у вас моё благословение. Я не злюсь. Но я... — Он замолкает и поднимает руку, задумчиво потирая подбородок.

Я не могу не заметить травинки сена, торчащие на его дорогом спортивном костюме, и мне интересно, чем он занимался, ведь он никогда не позволил бы себе выглядеть менее чем безупречно. Но сейчас он, кажется, не придает этому значения. Он сосредоточенно ищет слова, чтобы выразить свои мысли.

— Я собираюсь... не знаю. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Привести мысли в порядок. Я хочу, чтобы всё было в порядке, но, возможно, мне потребуется мгновение, чтобы смириться со всем этим.

Мы оба смотрим на него в недоумении. Не знаю, как Баш, но я точно не ожидала такого от Триппа.

— Спасибо, Трипп, — тихо говорю я.

Баш кивает в знак согласия.

— Спасибо тебе, Трипп. И спасибо за твою сегодняшнюю помощь. Ты действительно проявил себя. Я знаю, что у тебя уже есть отец, который гордится тобой, но если ты хотел, чтобы какой-то незнакомый тебе парень тоже гордился тобой, что ж, твои мечты сбылись.

Трипп издает сухой смешок и закатывает глаза.

— Я принимаю это. Но ты, знаешь ли, не такой уж случайный. Второй папа, возможно, будет неплох. Со временем.

Баш улыбается, выглядя слегка переполненным эмоциями в этот момент.

Но, конечно, Триппу приходится сбалансировать это, добавив:

— Гвен, я никогда не буду называть тебя мамой.

Я расхохоталась, не в силах сдержать смех из-за усталости и выброса адреналина.

Трипп ухмыляется и машет рукой.

— Я ухожу. Посмотрю, не нужна ли помощь на ферме. Вы двое… Не знаю. Развлекайтесь. Или что-то в этом роде, наверное.

Его лицо морщится от неловкости, и он разворачивается, оставляя нас смотреть ему вслед. В тихой комнате слышно только наше дыхание. Из-за двери доносится шум общественного центра, напоминая о том, что за пределами этого «пузыря» всё ещё кипит жизнь.

Неожиданно Баш опускается передо мной на колени. Он кладёт голову мне на колени и обхватывает руками мои икры, глубоко и тяжело вздыхая. Я склоняюсь к нему и провожу пальцами по его волосам. От него пахнет дымом и машинным маслом, а мягкая щетина на моих пальцах дарит ощущение комфорта. Он успокаивает меня.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свою тревогу.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свои сомнения.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свои страхи.

Потому что, когда Баш рядом, мне ничего не страшно.

— Я больше никогда не убегу, ясно? — говорю я, надеясь, что он поймёт, что я имею в виду.

Я чувствую, как он кивает головой у меня на коленях.

— Хорошо, потому что я тебя никогда не отпущу.

БАШ

Я сижу на переднем крыльце, глядя на озеро, но мой взгляд постоянно уплывает влево, туда, где я построил для Гвен небольшую собственную студию.

Я знаю, что она там, ведет онлайн-занятие, но всё равно жду и смотрю на неё.

Прошло три месяца с момента пожара. Три месяца, за которые мы собирали осколки наших отношений и складывали из них нечто, ощущающееся на удивление прочным. Прочнее всего, что было у любого из нас.

Гвен пообещала не убегать, а я пообещал не отпускать её, и так мы и живем.

Правда в том, что я бы последовал за ней куда угодно. Если она побежит, побегу и я.

Но мы не бежим; мы остаемся.

Я построил для неё студию, где она может преподавать. Мы даже выбрали проект, который гармонировал бы с основным домом, и я построил его своими руками. Каждую балку, каждый гвоздь — с мыслью о ней. Внутри пол с подогревом, а стены я выкрасил в нежный лавандовый цвет. Это открытое пространство с панорамными окнами от пола до потолка, выходящими на воду, наполняющими студию светом. Это идеальное, умиротворенное, залитое солнцем убежище для Гвен, пока она делает мой дом своим.

Наконец я слышу, как внизу открывается дверь, и вижу, как за углом появляется её белокурая голова. Волосы убраны в идеально гладкую французскую косу, на ней ярко-фиолетовый комплект для йоги — короткий топ и леггинсы, которые соблазнительно облегают её изгибы. В одной руке у неё бутылка с водой, в другой — кружка с кофе, щеки розовые, глаза сияют.

Она замечает меня на балконе и улыбается.

— Ты за мной подглядываешь?

Я поднимаю свой кофе в безмолвном тосте.

— Конечно. Это одно из моих любимых занятий.

— Стрёмно. — Она подмигивает. — Но мне нравится.

С этими словами она возвращается в дом, и вскоре устраивается рядом со мной в кресле адирондак справа, с кофе в руке.

— У меня был срочный звонок после занятия.

Я поворачиваюсь и приподнимаю бровь.

— Да ну?

Она кивает, тихо похмыкивает и делает глоток кофе.

— Ага. Раз уж я наконец осела с тобой, мне стоит пустить корни в Роуз-Хилле.

Я сглатываю. Не зная, что на это сказать.

Она осталась. Она не уехала. Она продолжает заниматься своим делом.

Но у меня есть ощущение, что она считает: здесь ничто по-настоящему не принадлежит ей.

Она переехала в мой дом, подружилась с моими друзьями и взяла временную работу в студии, которая не её. Именно поэтому я построил для неё студию — чтобы она чувствовала, что у неё есть что-то своё. Место, которое она может назвать своим.

Именно поэтому мою грудь наполняет удовлетворение, когда она говорит:

— Мне звонила Кира из студии. Спрашивала, не хочу ли я её выкупить.

Я замираю с чашкой у губ, не зная, как на это реагировать.

— И? — спрашиваю я, оставляя ей пространство для любого ответа.

Она мягко улыбается и слегка пожимает плечами.

— Это может быть хорошей идеей. Я представляю себя в этой роли. У меня есть личная студия здесь, и я могу продолжать преподавать в городе. Это даст мне занятие, кроме как валяться и глазеть на своего сексуального парня.

Это заставляет меня ухмыльнуться.

— Твой сексуальный парень должен кое в чем признаться.

— О-о-о, сочно. Рассказывай.

— Клайд спросил, не согласишься ли ты быть его партнером, раз я в свите Форда и Рози на свадьбе. И я сказал «да», не спросив тебя.

Она запрокидывает голову и смеется.

— Вот трус! Он мог бы спросить меня, когда мы были у него на ужине два дня назад. Но тебе не будет мучительно ревниво, если я явлюсь с ним?

Я усмехаюсь.

— Конечно, будет. Но я буду держать себя в руках ради приличия.

Она задумчиво постукивает по губам.

— Может, мне взять на свадьбу двух кавалеров. Тебя и Клайда. Я буду завистью для всех присутствующих.

Я качаю головой и ухмыляюсь, потому что такая перспектива может воодушевить только Гвен. Это одна из многих, многих вещей, которые я в ней люблю.

Жажда жизни.

Восприятие стакана наполовину полным.

Её страсть к приготовлению маргариты из лаймов.

У неё есть особый дар делать всё вокруг лучше.

Включая меня.

•••

Уже поздно, группа на свадьбе Форда и Рози играет бодро и громко, и я чувствую себя стариком. Я весь день выполнял обязанности шафера вместе с Уэстом и Рисом, и теперь, в одиннадцать вечера, официально решил, что моё время отбоя уже прошло.

С того места, где я сижу за главным столом, мне видно, как Гвен танцует с Клайдом. Её голова запрокинута от смеха. Она сияет.

И это никак не помогает моему ходу мыслей. Тому, что постоянно возвращается к тому, каково бы это было — быть женатым на Гвен. Каким был бы наш свадебный день. Что бы на ней было надето. Где бы мы его провели.

Я чувствую себя влюбленным подростком, который не может перестать мечтать о своей свадьбе. Уэст даже застукал меня за весьма спонтанным поиском обручальных колец в интернете. И с тех пор весь день подтрунивает надо мной.