Мне тоже их жаль, поэтому я достаю телефон и листаю ленту в ожидании — всё равно мне больше нечем заняться. Новости о снежной буре и хаосе, который она вызвала на северо-западе Тихоокеанского региона, заставляют меня покачать головой. Почти в любом другом канадском городе это не было бы проблемой. Но здесь? Не хватает снегоуборочной техники. Не хватает машин для противогололёдной обработки.

Пока я мысленно ругаю крупный аэропорт, моё внимание привлекает чей-то голос.

Этот звук выводит меня из состояния апатии.

Я поднимаю глаза и вижу её. Девушку с лимонадом.

Женщину.

Потому что в ней нет ничего девчачьего. Она держится с уверенной непринуждённостью, её мягкие женственные изгибы словно созданы ею самой. А этот голос? Он совсем не девчачий. Этот голос принадлежит взрослой женщине. Он не легкомысленный и не слишком звонкий. В нём есть мёд и специи, он мягкий с нотками теплоты — чувственный без всяких усилий.

— Ни одного свободного места во всем этом месте?

Теперь за прилавком стоит парень, который выглядит слишком юным, чтобы здесь работать. Он смотрит на неё в ответ, и я вижу, что его не оставляет равнодушным её лицо в форме сердца и такие же губы в форме сердца. Кажется, он готов сам сколотить ей стул, лишь бы ей было на чём сидеть.

Пока она осматривает ресторан, он не сводит с неё глаз. И я следую его примеру.

Неудивительно, что он чуть ли не задыхается. Он только что встретил современную Мэрилин Монро, только ещё более пышногрудую. Распущенные платиновые локоны ниспадают на пухлые щёки и курносый нос. Но больше всего в ней поражают её большие голубые глаза. Они такие яркие, что, клянусь, кажутся лавандовыми.

Я ёрзаю на сиденье и снова сосредотачиваюсь на телефоне. Я слишком стар, чтобы пялиться на симпатичную девушку в аэропорту. Гораздо уместнее листать новости.

— П-простите. Я бы хотел...

Я слышу, как он запинается и усмехается.

Бедный гребаный парень.

— О, не извиняйся. На самом деле я вижу свободное место вон там. Я ценю твою помощь.

Я усмехаюсь себе под нос. Помощь. Это великодушно с её стороны.

— Что-то смешное?

Я снова слышу этот голос, на этот раз ближе. И когда я поднимаю глаза, она стоит прямо передо мной.

И, чёрт возьми, на мгновение я чувствую себя таким же косноязычным, как тот парень, над которым я только что смеялся. Я смотрю на неё в ответ, чувствуя, что могу съежиться под тяжестью её проникновенного взгляда.

Я раздражённо бурчу «нет», чтобы скрыть свою ошеломлённую реакцию.

Раньше я считал её симпатичной, но я ошибался — она чертовски великолепна.

Её губы растягиваются в понимающей улыбке.

— Хорошо. Мне бы не хотелось сидеть с незнакомцем, который смеётся над чем-то несущественным.

— Простите? — смущённо спрашиваю я.

Но всякое смущение исчезает, когда женщина отодвигает стул напротив меня от стола и садится.

Без приглашения.

— Вы не против, не так ли?

Я выпрямляюсь, немного смущённый её... фамильярностью? Дружелюбием? Я не знаю, как это назвать, но это меня сбивает с толку. Я не из тех, кто заводит разговор с незнакомцами. Чёрт, я даже с теми немногими людьми в своей жизни, которых считаю друзьями, не особо люблю разговаривать.

— А вдруг там кто-то ещё сидит? — ворчу я, не в восторге от неожиданной встречи и от того, насколько привлекательной я её нахожу.

Она ставит сумку на пол, хрипловато и весело смеясь. Когда она выпрямляется, то не выглядит ни капли смущённой. Она упирается локтем в стол и подпирает подбородок ладонью.

— Здесь больше никто не сидит.

Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула, чтобы между нами было немного пространства.

— Откуда ты знаешь?

Она наклоняет голову, и свет ламп падает на её румяные щёки.

— Нет сумки. Нет телефона. И от тебя исходит серьёзное предупреждение: держись подальше.

Я скептически поднимаю бровь, глядя на женщину.

— Энергия «держись-подальше-чёрт-возьми»?

Она отвечает мне заговорщической улыбкой.

— Да. Если бы ты был домом, я бы окурила тебя шалфеем.

Ах, ещё немного гранолы, ву-ву, лимонада, соль земли и всё такое. Именно то, что мне сейчас нужно.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться, и подозреваю, что она улавливает мой цинизм, но она просто протягивает руку через стол. Та же татуировка, что я видел ранее, привлекает мой взгляд, пока изящные лозы и листья разворачиваются в мою сторону.

Я хмурюсь на её руку, что вызывает у неё хриплый смех, а затем:

— Привет. Спасибо, что пригласил меня. Меня зовут Гвен, а тебя?

Я поднимаю взгляд, и её блестящие глаза встречаются с моими. Чем дольше я смотрю на неё, тем глубже становится ямочка на её правой щеке. Клянусь богом, ей доставляет удовольствие меня раздражать.

Поэтому, чтобы испортить ей настроение, я протягиваю ей руку и резко говорю:

— Привет. Я Баш. И я думаю, что наши представления о приглашении могут сильно отличаться.

Гвен слегка пожимает плечами.

— Может быть, это место должно было оставаться пустым.

Я поджимаю губы.

— Да, именно так. Так и было.

Она тихо смеётся и качает головой, словно я её очаровал.

— И всё же я здесь. И ты знаешь, что говорят… Когда жизнь преподносит тебе лимоны… — Она подмигивает мне, и мне кажется, что мои джинсы стали немного теснее в области паха.

Я сжимаю челюсти, но бросаю на женщину, сидящую напротив, свой самый скучающий взгляд в жалкой попытке скрыть свою откровенно мальчишескую реакцию на неё.

— А что, если я захочу лайм? — спрашиваю я, и в этот момент к нашему столику подбегает взволнованный официант и, затаив дыхание, спрашивает:

— Что вам принести?

Не сводя с меня глаз и изогнув свои прелестные губки в понимающей улыбке, Гвен — незваная гостья — не теряет времени даром.

— О, слава богу, ты здесь. Этому мужчине срочно нужна лаймовая маргарита. Очень кислая.

ГВЕН

Официант убегает ещё до того, как я успеваю договорить: «Сделайте два». Когда я снова перевожу взгляд на мужчину напротив, он смотрит на меня убийственным взглядом.

И если бы я не видела, как он был чертовски мил с той бедной сотрудницей службы поддержки, я бы могла ему поверить. Но я была там. Стоя в очереди в нескольких рядах позади, я видела, как он без колебаний заступился за женщину.

Чёрт возьми, он даже по-новому и забавно обыграл одно из моих любимых высказываний.

Так что нет, Баш, ворчун с густыми тёмными бровями и очаровательной морщинкой на переносице, меня совсем не отталкивает.

Я знаю, как выглядит по-настоящему злобное выражение лица — такое, которое предшествует словам, достаточно острым, чтобы ранить. Но это не оно. Вместо этого он выглядит напыщенным, с точёными чертами лица.

Если бы мне нужно было описать его одним словом, я бы сказала «мужественный». С головы до ног.

Массивные чёрные кожаные ботинки, строгие джинсы Levi's и мягкая фланелевая рубашка свободного кроя придают ему вид настоящего лесоруба. Ворчливого лесоруба.

Но больше всего внимания привлекает его лицо. Оно не то чтобы красивое, но и не заурядное. У него крупный нос, квадратная челюсть и аккуратно подстриженная густая борода. В его тёмно-каштановых волосах, коротко подстриженных по бокам и аккуратно уложенных сверху, виднеются серебристые пряди.

— Ты что, только что сама подошла к моему столику и сделала заказ за меня? — Его низкий голос звучит грубо, но беззлобно.

— О, это твой столик? Прошу прощения. Я не знала, что ты владеешь аэропортом.

На его шее сбоку пульсирует вена. Я знаю, что она видна только потому, что этот человек чертовски напряжён.

— Нет, но есть известное правило: если кто-то сидит за столом, то и другие стулья заняты.

Я округляю губы, делая вид, что меня просветили этой новой информацией.

— Боже, я и не подозревала. Я не читала свод правил о том, как провести ночь в аэропорту. У тебя он есть?