Он скорбит.

Он шмыгает носом и отводит взгляд.

— Нам обоим было по пятнадцать, и мы были явно не в себе. Я был из неблагополучного района, а она — из благополучного. Похоже, её семья сыграла решающую роль в том, что её отправили в частную школу-интернат. Они даже переехали в другой город. Я помню тот день как вчерашний. Я пришёл на занятия, а её уже не было. Это разбило мне сердце, чёрт возьми.

Я хочу сказать, что она знает его уже двадцать четыре года, а это достаточно долгий срок, чтобы всё исправить. Но я этого не делаю. Я ограничиваюсь слабым «Мне так жаль».

Он переводит взгляд на меня.

— Как там говорится? Когда жизнь преподносит тебе лимоны?

Я прикладываю палец к губам.

— Хм, я с таким не знакома. Единственное, что я знаю, — это когда жизнь преподносит тебе лаймы…

Его губы слегка изгибаются в улыбке, и он прижимается плечом к моему. Чувствуя, что наша поездка подходит к концу, мы оба поворачиваемся к тому месту, где оставили свои сумки. В этом есть что-то зловещее. Такое ощущение, что мы жили в маленьком счастливом мирке, и как только мы сойдём с этого конвейера, реальность обрушится на нас.

В тишине мы подходим ближе. И я ловлю себя на том, что веду обратный отсчёт.

Три.

Два.

Один.

С трудом сглотнув, мы ступаем на твёрдую землю. Мы тянемся за сумками, приходя в себя после того, что кажется нам общим безумием. Придя в себя, я наконец смотрю на Баша. Он смотрит на часы.

— У меня есть всего час, — говорит он.

— Это всё? — Слова звучат мягче, чем я рассчитывала. Кажется, что ночь пролетела в одно мгновение, и от мысли о предстоящем расставании у меня тяжело на сердце.

Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Да. Всего час, чтобы попросить твой номер.

Я бросаю на него взгляд, его глаза покраснели, и он явно устал.

— Моя игра в догонялки на движущейся дорожке тебя не отпугнула?

Он засовывает руку в карман и достаёт телефон, бросая мне хриплым голосом:

— Вовсе нет.

Я снова чувствую себя подростком — в груди разливается жар и трепет, потому что симпатичный парень только что попросил у меня номер телефона. Но сейчас всё намного лучше, потому что он красавчик. С большими чёртовыми руками и низким чёртовым голосом.

— О вкусах не спорят, — парирую я, прибегнув к самоуничижению, потому что во мне всё ещё живёт маленькая подлая и тщеславная часть, которая считает себя недостойной такого внимания.

Ты слишком большая.

Ты слишком много болтаешь.

Твой оптимизм просто невыносим.

От этих неуверенностей трудно избавиться, особенно если они зародились в детстве и подкреплялись словами, которые я слышала с самого рождения. Но я научилась принимать эти стороны своей личности. В большинстве случаев я считаю их своими лучшими качествами. Но иногда я слышу в своей голове голос отца. И я его ненавижу.

— Гвен. Твой номер. — Баш внимательно смотрит на меня, держа в руке телефон, готовый ввести мои контактные данные.

Я качаю головой и перестаю придумывать причины, по которым я могу быть недостойна его внимания.

— 555-555-7699.

Он кивает и вводит цифры с мучительной сосредоточенностью. Он печатает на экране широким указательным пальцем, повторяя цифры про себя.

Это очаровательно.

— Фамилия?

Я краснею. Фамилии звучат серьёзно. И всё же в том, что произошло сегодня вечером, есть что-то серьёзное. Какая-то связь. Мне трудно осознать тот факт, что в моей жизни было много людей, но ни один из них не проникал мне под кожу так, как Себастьян Руссо.

Это на грани нервного срыва. Из-за этого мой невыспавшийся мозг ищет причины, по которым нам не стоит надеяться на новую встречу.

— Я своего рода кочевник и много путешествую. У меня нет постоянного места жительства.

Так даже проще — красиво уйти. Мы могли бы расстаться и оставить эту сказочную ночь в прошлом. Идеальное воспоминание, не запятнанное никакими внешними силами.

Он просто пожимает плечами, явно не испытывая тех же чувств. Такой уверенный. Такой прямолинейный.

— Мне всё равно. Я разберусь». Я хочу увидеть тебя снова.

Я хихикаю, и меня охватывает пьянящее чувство от того, что я не спала всю ночь, а также от радости, что я попала в такую ситуацию.

Всё, что я могу ему предложить, — это кивнуть и сказать: «Я тоже». Потому что что ещё может сказать на это девушка?

Следующий час мы бродим по терминалу, пьём кофе — к счастью, кофейни уже открыты — и не даём себе угаснуть. Он рассказывает мне о своём строительном бизнесе, а я — о своей мечте однажды открыть студию йоги. Всё это время я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на растущее чувство страха в животе.

В конце концов наши часы показывают, что время вышло.

Он садится в самолёт, и, пока я смотрю ему вслед, я вижу, как он оглядывается через плечо, хмуря брови и ища меня взглядом. От его сдержанной прощальной волны у меня по спине бегут мурашки.

И я говорю себе, что это просто прощание на время, а не навсегда.

Потому что мир устроен загадочным образом, и он никогда не упустит такую милую встречу, как наша.

БАШ

Баш: Привет. Это Баш.

Баш: Из аэропорта.

•••

Я не сильно люблю писать смс. Но я пишу Гвен, как только прибываю на место.

Пятнадцать лет назад я бы так не поступил. Теперь я слишком стар, чтобы играть в интеллектуальные игры. Мне интересно. Вот и всё.

Я не знаю её фамилии. Или того, живёт ли она в Торонто или просто приехала в гости. Я знаю только, что она возвращалась с йога-ретрита в Мексике и что с ней мне было веселее, чем с кем-либо за очень долгое время.

И я хочу как-нибудь повторить это. Чёрт, да мы могли бы просто встретиться и потусоваться в другом аэропорту, мне всё равно.

С этой мыслью я проезжаю три часа до Роуз-Хилл, вваливаюсь в свой дом на берегу озера, падаю лицом в кровать размера «кинг-сайз» и погружаюсь в глубокий сон без сновидений.

Проснувшись, я первым делом тянусь за телефоном. Когда я вижу текстовое уведомление, я сажусь, прислонившись к изголовью кровати, и делаю глубокий вдох, прежде чем открыть его.

Уэст: Когда ты вернёшься? Без тебя мы ни черта не умеем играть в боулинг. Нам нужен наш папочка.

С моих губ срывается разочарованный вздох. Уэстон Белмонт — один из моих ближайших друзей, и хотя я притворяюсь, что он меня раздражает, на самом деле я очень привязан к этому парню.

Несмотря на то, что он в шутку называет меня папочкой.

Полагаю, именно так я и оказался в одной команде с ним по боулингу. Только Уэст мог превратить обычный вечер с пивом и боулингом в компании друзей в регулярное мероприятие, требующее гораздо больше усилий, чем я был готов приложить.

Но он чертовски убедителен. И вот я здесь. С тех пор как я рассказал ребятам о своём неожиданном сыне Триппе Коулмане, мы с ними стали настоящей командой по боулингу для отцов.

Наш второй участник — Клайд, или, как его все называют, Безумный Клайд. Он с удовольствием принимает это прозвище. Иногда мне кажется, что он просто несёт всякую чушь, чтобы привлечь внимание и соответствовать своему прозвищу.

В любом случае, он ещё один бездомный, которого я приютил. Одиночка без семьи, который, несмотря на всю свою эксцентричность, стал для меня кем-то вроде отца. Или парадоксальным ребёнком-бумером, в зависимости от дня.

Мы — разношёрстная команда из трёх человек, которая постоянно ищет четвёртого. Уэст приводит случайных людей, чтобы они примерили на себя роль, но они никогда не проходят отбор. Обычно мне приходится потом объяснять ему, как сильно я их ненавижу и почему.

Один парень ел острые крылышки и засовывал пальцы в шар для боулинга, не помыв их, и я вышел из игры, чтобы показать своё недовольство. Другой слишком много улыбался. Буквально постоянно. Это было неестественно и пугающе, поэтому ему пришлось уйти.