Пока я подхожу к Клайду, проверяя, всё ли у него есть, Трипп заходит на кухню в поисках очередной порции выпивки.

— И как ваш полет? — вежливо спрашивает он, поднимая бутылку пива в тосте.

Клайд хмурится на него, а Трипп лишь улыбается в ответ. Я не могу понять, не замечает ли он этого или просто ведет себя как засранец, продолжая дразнить Клайда своим присутствием. Так или иначе, самое странное в этой ситуации то, что он ведет себя так, будто у нас вообще не было утреннего конфликта.

Я достаточно навеселе, чтобы поддержать игру.

— Было здорово. — Я пожимаю плечами. — Я никогда такого не делала. Определенно входит в список самых ярких впечатлений.

— Понравилось? — спрашивает Клайд, поворачиваясь ко мне с довольным выражением лица.

Я улыбаюсь ему в ответ.

— Я в восторге.

— А, что ж, отлично. Может, Баш будет поднимать тебя туда почаще.

Я делаю глоток вина, одобрительно похмыкивая, потому что да, я бы с удовольствием полетала с Башем ещё. Но я чувствую, как взгляд Триппа прожигает мне щеку.

Он фыркает.

— В смысле, она здесь, работает с тобой. С чего бы моему отцу возить её на своём самолете просто для развлечения?

Я замираю с поднятым бокалом, и мой взгляд скользит к Триппу. Отцу? Он никогда не называет Баша своим отцом. Я не знаю, что он задумал, но делаю вид, что всё нормально.

— Я всё равно слишком занята для этого. С Клайдом и студией йоги мои дни довольно загружены.

— А, да, но вы двое замечательно сдружились, — говорит Клайд. — Тебе полезно иногда выбираться.

Гребаный Клайд сейчас словно собака, вцепившаяся в кость. Я бросаю ему напряженную улыбку, наклоняя голову в его сторону, словно говоря: «Ага, а теперь хватит».

Но Клайд, будучи Клайдом, на самом деле не останавливается.

Вместо этого он кивает в сторону открытых раздвижных дверей на балкон. Уэст и Баш оба прислонились бедрами к перилам — к тем самым перилам, где Баш впервые поцеловал меня. С пивом в руках они болтают беззаботно.

Я стараюсь не задерживать на нем взгляд надолго, но в позе Баша есть что-то такое раскованное. Его обычно нахмуренный лоб расслаблен, а обычно поджатые губы обрели более естественное положение. Время от времени Уэст что-то говорит, и я вижу, как Баш усмехается.

Я ловлю себя на том, что качаю головой, словно не могу поверить в перемену, произошедшую с ним. Затем я резко отвожу глаза, понимая, что смотрела слишком пристально. Я тянусь через кухонную стойку за чипсом из тортильи и зачерпываю щедрую порцию гуакамоле. Может, если мой рот будет занят, мне не придется участвовать в этом разговоре.

— Башу тоже нужно немного развлечений, знаешь ли, — говорит Клайд, глядя в его сторону и заставляя взгляд Триппа последовать за ним. — Приятно видеть его таким. Он так много работает. Иногда он слишком зажат. А сейчас он там, на балконе, совсем распустился. Босиком, пуговицы на рубашке расстегнуты на одну больше, чем нужно...

Я улыбаюсь и киваю, соглашаясь с оценкой Клайда, пока не понимаю, что без своей вельветовой куртки кожа на груди и шее Баша видна гораздо больше, чем я думала.

Клайд продолжает, словно паровоз, мчащийся по рельсам.

— Пиво в руке, здоровенный засос на шее.

Я замираю, но лишь на мгновение, заставляя себя вести себя как можно естественнее. Потому что да, на шее Баша действительно здоровенный засос, и да, это я его оставила.

В первый раз я кончила так сильно, что думала, сейчас закричу. Поэтому, пытаясь сдержать голос, чтобы он не эхом разносился по ангару, я впилась зубами ему в шею. Я думала, что это было ближе к плечу, но, видимо, в пылу страсти я сместилась выше. И теперь он стоит там, разговаривает с друзьями, а у него на шее засос, как у подростка.

Брови Триппа хмуро сдвигаются, глаза прищуриваются, когда он фокусируется на том самом месте.

— Хм, — говорит Клайд. — Интересно, откуда он у него мог взяться.

ГВЕН

Вечер тянется за несколькими раундами закусок, за которыми следует барбекю-пир от Табиты. Беседа течет легко, как и дружеские подколки, что и ожидаемо в этой компании.

Но я не могу перестать следить за тем, что вытворяет Трипп. После утренних событий его присутствие выбивает меня из колеи сильнее, чем должно. Конечно, он извинился за свою выходку, но наблюдать, как он вписывается в этот день, заставляет меня чувствовать себя неспокойно, особенно когда я то и дело ловлю его взгляд, устремленный на Баша с легкой морщинкой между бровей.

Это выражение лица — точная копия его отца, и именно поэтому я начинаю беспокоиться о том, что творится у него в голове. Хотела бы я сказать, что постоянное наблюдение за ним не мешает мне наслаждаться вечером, но это не так.

Навязчивое чувство, что вот-вот грянет гром, не оставляет меня. Я сбавляю темп с вином, не желая перебрать и проболтаться о чем-то.

Баш в основном держится от меня подальше, и это пытка. Его случайная дружелюбная улыбка или поднятый в мою сторону бокал с пивом, кажется, убеждают всех, что у нас всё в порядке.

Кроме Клайда. Тот выглядит откровенно подозрительным.

С улицы доносится взрыв смеха.

— Ох, черт, прости, — восклицает Уэст между заливистыми хохотом.

Я поворачиваюсь на шум и вижу Баша, стоящего на террасе с раскинутыми руками, с пивом, стекающим с его фланелевой рубашки, и с выражением шока на лице.

Мы, девушки, наблюдаем за зрелищем, хихикая между собой, пока Форд вытирает рубашку Баша голыми руками, а Рис стоит рядом, качая головой.

— Пожалуйста, не убивай меня, — говорит Уэст. — Я правда не знал, что эта взорвется.

Рис фыркает, скрестив руки на груди.

— Уэст, ты же говорил мне раньше, что тряс одну банку и положил её обратно в холодильник, чтобы посмотреть, кому достанется её открыть.

Уэст ухмыляется, выглядя именно тем нарушителем спокойствия, которым и является.

— Ладно, хорошо, это был я. И именно поэтому я открывал её от себя. — Он кивает в сторону Баша с извиняющимся видом. — Прости, Баш.

— Ты большой, блять, ребенок, знаешь ли, Белмонт? — говорит Баш, дружески трепля его по затылку. — Пойду приведу себя в порядок.

Трипп наблюдает за ними с добродушным выражением лица. Он смотрит, как Баш уходит в дом, и я тоже. Но когда я смотрю обратно, взгляд Триппа прикован ко мне. Пронзительный и граничащий с обвинением.

Я отмахиваюсь от этого и возвращаюсь к разговору с Рози, Табитой и Скайлар, полная решимости не подпитывать его ерунду. Они погружены в обсуждение свадебных планов к предстоящему бракосочетанию Рози и Форда, и это приятная беседа, в которой можно поучаствовать. Я никогда не думала, что брак — это для меня, но, видя эти пары, то, как они могут опереться друг на друга, не теряя себя, заставляет меня пересмотреть свою позицию.

А отношения с Башем заставляют меня пересматривать многое.

Он помог мне осознать: то, что брак, в котором я выросла, был нездоровым, не означает, что здоровых браков не существует.

Разговор переключается на вкусы тортов, и я хватаюсь за возможность последовать за Башем, придумав самый нелепый предлог за всю историю предлогов:

— У меня что-то застряло в зубах, и я не могу это достать. Быстренько схожу воспользуюсь зубной нитью. Сейчас вернусь.

Рози закатывает глаза.

— Уф, ненавижу, когда такое происходит.

Никто даже не моргнул глазом из-за моего резкого ухода, и их разговор переключился на варианты живой музыки для банкета. Девушки не придали моего ухода ни малейшего значения, и всё же, пока я направляюсь к лестнице, по спине ползет противное ощущение, что за мной наблюдают.

Поднявшись наверх, я направляюсь прямиком в спальню Баша и обнаруживаю дверь приоткрытой. Я не удосуживаюсь постучать и скольжу внутрь, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто не последовал за мной.

Сердце колотится, когда я щелкаю дверью. Я чувствую себя ребенком, пробирающимся на запретную территорию. Риск быть пойманной слишком реален, но вот я здесь, всё равно крадусь.