Хотя меньше получаса назад он точно не был озабочен тем, чтобы быть со мной нежным.

А меня завораживают обе его стороны.

Он отвечает на поцелуй с такой тоской, что у меня сжимается грудь.

— Спасибо, — шепчу я, слегка отстраняясь. — Мне это было нужно.

Он прижимается губами к моим ещё раз — быстро, твердо, а затем ещё раз, словно не в силах сдержаться. Словно ему всё мало. Его взгляд скользит по моим чертам, опускается к губам, затем снова поднимается.

Когда он смотрит на меня так, я чувствую, что, возможно, я — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Я чувствую, что принадлежу ему.

— Всегда, — бормочет он, как раз перед тем, как низкое ворчание вырывается у него из горла. А затем: — Но, черт возьми, сейчас я действительно жалею о вечеринке-сюрпризе. Мне стоит войти туда и отменить её. Сказать всем, чтобы убирались к черту.

Я разражаюсь смехом.

— Да, благими намерениями... — Усмехаюсь я, целуя его щетинистый подбородок. — Это просто сделает то, что будет позже, ещё лучше. Так что давай покончим с этим. Начнем пораньше и закончим пораньше. Тогда ты сможешь выполнить всё, что обещал, потому что будет просто грубо нарушать эти обещания в мой день рождения.

Его губы изгибаются в едва заметную улыбку.

— Да, это, наверное, правда. Нельзя лгать моей девочке в её день рождения.

Я томно вздыхаю и отстраняюсь от него. Понимая, что если не создам дистанцию, то перелезу через центральный подлокотник, чтобы повторить всё сначала.

Он расстегивает свой ремень и, прежде чем выйти из машины, указывает на меня.

— Сиди тут. Не лишай меня последнего шанса прикоснуться к тебе, прежде чем мы войдем туда.

Затем он захлопывает дверь, а я жду, потому что никогда не стала бы лишать его этого.

•••

Мы входим в подозрительно тихий дом, скидываем обувь, и тут-то я рада, что Баш меня предупредил, потому что теперь я могу постараться контролировать выражение своего лица.

Я вхожу на кухню, ощущая за спиной его теплое присутствие, подталкивающее меня вперед. Когда я поворачиваю за угол, раздается хор возгласов.

— Сюрприз! — кричат все, выпрямляясь из-за кухонного острова — все, кроме Клайда, который сидит на своём привычном табурете у столешницы и закатывает глаза.

— Идиоты, вы все припарковались на подъездной аллее. Она знала, что вы здесь.

Уэст игриво треплет его по плечу.

— Не будь таким занудой. — А затем: — С днем рождения, Гвен! — и он подходит, чтобы дружески обнять меня.

За ним — Скайлар, Форд и Рози, а также Рис и Табита. Чуть поодаль от них — мрачный Трипп. На кухонном столе — брошенный букет роз и коробочка с браслетом, стоимость которого я предпочла бы не знать.

Он улыбается, но это его фальшивая улыбка. Я не знаю, с какими выходками он столкнулся за время ожидания, но что-то подсказывает мне, что, возможно, было неловко — не потому, что кто-то знает о последних событиях между мной и Башем, а потому, что они знают нашу предысторию.

Напряжение сжимает мою грудь, пока я гадаю, всплывала ли когда-нибудь тема того, как мы познакомились. Трипп не знает. Не то чтобы он спрашивал. Мы не поддерживали связь с тех пор, как я узнала, что Баш — его отец. Но я отчаянно надеюсь, что эта тема не станет предметом разговора на вечеринке.

Это сделало бы всё в миллион раз более неловким, чем сейчас.

Мои тревоги развеиваются, когда остальные друзья бросаются ко мне, обнимают меня, оставляют легкий поцелуй в щеку, хлопают по плечу и поздравляют с днём рождения. Трудно не сиять под их вниманием. Большинство своих дней рождения я проводила одна, в путешествиях или занимаясь чем-то, что наполняет меня, но обычно меня не чествовали.

Однако сегодня всё иначе, и мне это, в общем-то, нравится. Я не собираюсь подходить к Триппу. Не после того, как он вел себя со мной сегодня утром.

По правде говоря, я не понимаю, почему он всё ещё торчит здесь. Я думала, он уехал, и, судя по напряженным плечам Баша и тому, как пульсирует его челюсть от сжатых зубов, он тоже не ожидал, что Трипп вернется.

Интересно, осознал ли он уже все возможные способы, как всё это может пойти наперекосяк, пока стоял и наблюдал, как все обмениваются приветствиями.

Табита, кажется, уловила напряжение и громко хлопает в ладоши, собирая всеобщее внимание и вовсю используя свою харизму шеф-повара.

— Так, ребята, хватит толпиться. Давайте начинать вечеринку.

Я с благодарностью улыбаюсь ей, ценя её чуткость.

После этого она всех организует. Форд берет на себя подбор музыки для вечеринки. Уэст открывает двери на патио, позволяя теплому воздуху смешаться с воздухом в доме, а затем уходит готовить напитки для всех. Рози и Скайлар удаляются на кухню, чтобы составить компанию Табите.

Баш уводит Триппа на крыльцо, и я смотрю им вслед, сопротивляясь желанию последовать за ними и подслушать. Мне так отчаянно хочется знать, о чём они говорят, что я чуть не подпрыгиваю, когда Клайд подходит и толкает меня своим костлявым плечом, выводя из состояния подглядывания.

— Он вернулся где-то через час после вашего отъезда. Сказал, что хочет поговорить с отцом. Я говорил этому мелкому ублюдку убираться, но он не послушал.

Тревога накатывает на меня, я прикусываю губу и киваю, а в голове прокручиваю то, чем мы с Башем занимались, пока Трипп ждал здесь.

Я не знаю, чего ожидать, когда они вернутся на кухню, но Трипп с видом получившего взбучку не был в верхней части моего списка предположений.

Он направляется прямо ко мне, его глаза почти робко поднимаются из-под ресниц. И затем, прямо здесь, в комнате, полной людей, он говорит:

— Гвен, я хочу извиниться за то, как я говорил с тобой сегодня утром. Я перешел все границы, и мне жаль. Это больше не повторится. Я отступаю.

В его тоне слышится напряжение, а в позе — скрытое раздражение, что заставляет меня задуматься, что же такого сказал ему Баш. Я заставляю себя не смотреть в сторону его отца в поисках поддержки. Это было бы слишком очевидно.

И всё это сейчас слишком хрупко, чтобы идти на подобные риски.

Вместо этого я опускаю подбородок и тихо отвечаю:

— Вода утекла. Потому что правда в том, что так и должно быть.

Если у Баша и меня есть надежда на будущее, так и должно быть.

Трипп отвечает мне сдержанной улыбкой.

— Хорошо. Я сказал Башу, что хочу остаться и пообщаться, немного узнать его друзей. Но он сказал, что мне нужно решить это с тобой.

Я чуть не вздрагиваю. Неловко. Что я могу сказать — нет? Когда мужчина, в которого я влюбляюсь, так отчаянно хочет наладить отношения с сыном? Что бы это сказало обо мне как о женщине?

Так что я собираю всю свою внутреннюю зрелость и с небрежным видом пожимаю плечами.

— Конечно.

Как ни странно, Трипп выглядит почти благодарным.

— Спасибо, — тихо говорит он, прежде чем отойти, чтобы присоединиться к отцу и остальным парням на патио.

Его реакция лишь усиливает моё недоумение, но я отмахиваюсь от этого и присоединяюсь к друзьям.

День течет своим чередом. Клайд сохраняет своё место, и все по очереди подходят поболтать с ним. Они ласково похлопывают его по голове или обнимают за плечи, приносят напитки или закуски, ухаживают за ним, словно он — особа королевской крови. Выражение раздражения на его лице постепенно сменяется удовлетворением по мере того, как вечеринка набирает обороты.

Табита откупоривает бутылку вина, и я, конечно, не из тех, кто откажется. В жаркий солнечный день нет ничего лучше бокала свежего пино гриджио. Мы вчетвером — Табита, Скайлар, Рози и я — приступаем, смеемся и болтаем.

Трипп остается. Если бы он не был так хорошо обучен подобным светским раутам, он был бы совершенно не в теме. Вместо этого он довольно грациозно встраивается в беседы, ведет вежливые светские разговоры и задает увлекательные вопросы.

И всё же я замечаю, как он время от времени поглядывает то на Баша, то на меня, и мне интересно, не догадывается ли он о чем-то.