— Они согласились со мной, что твой дом слишком далеко от больницы, чтобы быть безопасным или для проведения надлежащего последующего ухода. Так что дней через десять, когда тебя выпишут, ты останешься у меня — как мы и договаривались, — и нам придётся нанять сиделку с проживанием. Она может занять свободную комнату наверху, так как ты будешь на первом этаже.

Моё внимание перемещается с большого члена Баша на слова, которые он только что произнёс. Моя голова медленно поворачивается в сторону Клайда, пока я складываю всё воедино.

Он остаётся сосредоточен на Баше, как щенок, который нашалил и избегает зрительного контакта.

— О, спасибо, Баш. Это идеально.

Моя челюсть отвисает, пока я наблюдаю, как Клайд… играет им. Его голос совсем мягкий, плечи слегка ссутулены.

— Я уже нанял кого-то.

Измученный вздох вырывается из губ Баша. Словно он ожидает, что Клайд скажет, что нанял танцующего пингвина или что-то в этом роде.

Он и не подозревает, что всё гораздо хуже.

Скрестив пальцы на коленях, я не могу не переплетать и не сжимать их, пока тишина затягивается. Баш просто смотрит на пожилого мужчину, словно ждёт, когда его просветят.

Его тёмные глаза скользят к движению у меня на коленях, и я немедленно останавливаюсь.

Ёрзание — явный признак, и, судя по тому, как его брови хмурятся, он это знает.

— Клайд, кого ты нанял? — медленно, с намерением спрашивает он.

В ответ глаза Клайда становятся комично широкими и невинными. И с одним застенчивым наклоном головы он говорит:

— Гвен, конечно же.

Баш откидывает голову назад, большие руки упираются в бока, пока он смотрит на потолок, словно может найти там дополнительную порцию терпения, запрятанную за одним из ужасно неприглядных светильников. Он вдыхает так глубоко, что я вижу, как его грудь расширяется под мягкой тканью белой футболки, наполняя лёгкие до краёв. Судя по тому немногому, что я о нём знаю, это, вероятно, отличное упражнение для успокоения нервной системы. За исключением того, что он не выпускает воздух медленно.

— Клайд. — Он вздыхает имя мужчины, звуча раздражённо.

Я стараюсь не принимать это на свой счёт. Возвышаться над этим — уже вторая натура для меня, что облегчается тем, что Баш избегает меня как чумы. В большинстве случаев мужчина бросает на меня не более чем взгляд. Ему явно не пережить то, что я встречалась с Триппом, и хотя раньше это меня беспокоило, я отпустила это. Я не могу изменить прошлое. Я могу контролировать только свои собственные чувства, и, к сожалению для меня, они тоже не изменились.

Баш просто что-то делает со мной. Даже сейчас, когда он раздражён Клайдом и мной, восхитительное давление скручивается за бёдрами, и я пытаюсь сдержать ухмылку на губах. Так же, как в ту ночь в аэропорту, его угрюмость забавляет меня. В ней нет яда. Это словно маска.

Конечно, мы с Башем в основном незнакомцы, но я могу сказать, что он больше лает, чем кусается. Я выросла с укусами. А это? Это не оно. Это строгость снаружи и мягкость внутри. Это мужчина, который щетинится и ворчит, но сдаётся, когда это важно. И если бы мне пришлось делать ставку, я бы поставила на то, что маленькая афера Клайда сработает — и Баш даже не останется на него злым.

Клайд поворачивается в кровати, стонет, словно от боли, и его покрытая веснушками рука ложится на живот.

— Она уже помогала мне, — говорит Клайд, морщась. — Я никому другому не доверяю.

Я сейчас усмехаюсь, потому что позже вручу Клайду грёбаный «Оскар». Он прекрасно знает, что делает. Но я быстро проглатываю своё развлечение, когда голова Баша резко поворачивается в мою сторону.

Однако Клайда это ничуть не смущает. Он продолжает невозмутимо.

— То, что ты отдал мне почку, не означает, что теперь ты мой босс.

— Слава богу, — ворчит Баш. — Это чертовски пугающая перспектива.

Я прикусываю язык. Мне действительно, действительно не следует смеяться прямо сейчас.

— Ей негде жить. Некуда идти. Ты будешь работать — уедешь, скоро начнётся пожарный сезон. Ты даже не заметишь нас.

Взгляд Баша мечется между нами.

— Негде жить?

Я пожимаю плечами.

— Мне нужно освободить квартиру здесь до конца месяца, и я ещё не построила планы, куда поеду дальше. Я разослала запросы и начала искать в интернете, так что сомневаюсь, что задержусь дольше, чем на месяц или два. Время, вероятно, идеальное, если вам действительно нужен кто-то, чтобы помочь с Клайдом.

Он смотрит на меня так, словно я проблема, которую нужно исправить. И то чувство, от которого я бежала годами — ощущение, что я неудобство, — поднимает свою уродливую голову.

Конечно, Баш не хочет меня в своём доме. Если я остановлюсь и подумаю об этом, это даже несправедливо — просить об этом. Он только что наладил отношения с сыном. Я, живущая в его доме? Красный, блять, флаг.

Так что я говорю себе то, что всегда говорю.

Вперёд, к следующей остановке.

Может, так и должно было случиться.

Когда жизнь даёт тебе лаймы…

— Знаешь что? Всё в порядке. Я, наверное, смогу найти что-то сразу. — Я хлопаю в ладоши, поворачиваясь к Клайду. — Я очень самостоятельна. Я всегда приземляюсь на ноги, и сейчас будет не иначе.

Клайд собирается возразить, но я поднимаю палец, чтобы заткнуть его.

— Ты найдёшь кого-то более подходящего. Я не хочу обременять тебя или Баша…

— Нет. Ты останешься. — Глубокий голос Баша обрывает мою неловкую болтовню, и я замираю. На этом же замирает и Клайд. Со временем мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. Покрасневшие щёки, опущенные уголки губ и скрещенные руки. — Два месяца. Не больше.

Это не столько предложение, сколько приказ. На который я не знаю, как ответить, и у меня нет шанса. Потому что прежде чем я успеваю придумать другие слова, Баш резко кивает и выходит из комнаты, так же эффектно заполняя свои спортивные штаны и сзади.

— Хватит глазеть на его задницу, — шепчет Клайд, заставляя меня отвести взгляд.

— Я не глазею. Я смотрю на его спину.

Он хихикает. Этот седой старик хихикает. Как маленькая девочка.

Мои глаза сужаются, и теперь моя очередь скрестить руки и смотреть на него свысока. С подозрением.

— Тебе больно?

— Мне? Нет. Я под действием большего количества лекарств, чем принимал за всю свою жизнь. Я даже не чувствую своего лица.

Я подозревала раньше, но истина осеняет меня сразу. В лучшем случае, он мутит воду. А в худшем — пытается сыграть в сваху.

— Ты же маленький зачинщик ссор, не так ли?

Губы мужчины дёргаются, и он отмахивается от меня.

— Я просто хрупкий старик, ненадолго задержавшийся в этом мире. Позволь мне получать свои радости, где могу. — Я качаю головой в неверии, и он подмигивает мне. — К тому же, его дерьму не помешает немного встряски.

БАШ

Звонок в дверь, и мне приходится уговаривать себя подойти к ней. Потому что я знаю, кто по ту сторону.

Гвен.

Гвен из аэропорта. Гвен с пляжа. Гвен Триппа. Гвен, о которой Трипп никогда даже не упоминает.

Я фыркаю, отмахиваясь от того, как эта мысль заставляет мой желудок сжиматься, и направляюсь к двери. Пока моя рука обхватывает ручку, я собираюсь с духом, потому что каждый раз, когда я вижу её, это вызывает у меня бурную реакцию всего тела.

Я замираю, как грёбаный подросток. Моё сердце колотится. Ладони становятся влажными. И мне приходится сжимать челюсти, чтобы не вздохнуть, как поражённый мальчишка.

Потому что Гвен не просто чертовски сексуальна. Она добрая. И весёлая. И внимательная. И гибкая.

Откуда я знаю? Потому что я нашёл её аккаунты в социальных сетях. Я не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на неё, когда очнулся после операции. Живой. Как она и уверяла меня.

И, честно, это чертовски неловко.

Держать себя в руках рядом с ней достаточно сложно, но затем я пошёл и пригласил её жить со мной. Я не слеп к тому, что вытворял Клайд, но не поэтому я сказал «да».