Он качает головой и наливает себе чашку дымящегося чёрного кофе.

— Мне кажется, ты переводишь разговор на другую тему.

Я усмехаюсь.

— Не-а. Я? Нет.

Его водянисто-голубые глаза настороженно блестят, и я стараюсь не ёрзать, пока он шаркающей походкой идёт в гостиную и садится в кресло под прямым углом ко мне. Он делает большой глоток, ненадолго закрывает глаза и откидывается на спинку кресла.

— О да. Это хорошо.

— Ничего подобного...

— Теперь, когда я взбодрился, — перебивает он меня, — не хочешь рассказать, как ты пыталась найти Баша в новостях?

Я замираю, но лишь на мгновение.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Да, имею. Баша не было три дня, и с каждым днём моё беспокойство росло. Я проверяю, нет ли обновлений о пожаре. Уровни локализации. Оповещения об эвакуации. Любые заявления от правительственных чиновников.

И более того, я беспокоюсь о Баше. Я беспокоюсь, что он там занимается чем-то опасным. Не имеет значения, что у него тысячи летных часов и многолетний опыт. Неважно, что он кажется способным на всё, что он делает.

Я имею в виду, привет, а как же тот поцелуй? А его губы? А его руки?

Способный.

Но вдобавок ко всему я беспокоюсь, что он ещё не полностью восстановился после операции.

А ещё я беспокоюсь из-за того, что, возможно, это я выгнала его из города. Так что, если что-то случится, это будет моя вина.

По сути, я — огромный комок тревоги из-за этого парня, и вполне возможно, что я преувеличиваю свою роль в этой ситуации.

Может, дело было не во мне.

Скорее всего, не во мне.

Это его работа. Готова поспорить, я даже не приходила ему на ум.

— Ладно, конечно, — протягивает Клайд. — Это что, игра, в которой мы делаем вид, что между вами ничего не происходит?

Чёртов Клайд.

— Ты не должен быть таким любопытным.

Он проводит рукой по своей жёсткой седой щетине.

— Прости, прости. Просто я вложился. Я очень старался, чтобы вы оба оказались под одной крышей.

Я резко поворачиваю к нему голову.

— Ты что?

Я кое-что заподозрила ещё в больнице, но его прямое подтверждение всё равно меня шокирует.

— Не строй из себя такую удивлённую. Я люблю этого здоровяка, как родного, и, честно говоря, ты мне очень нравишься, как второй мой здоровяк.

Моё сердце переполняется радостью. Я и подумать не могла, что мне будет так приятно, когда Клайд назовёт меня одним из своих здоровяков.

Теперь он усмехается, и его взгляд становится отстранённым.

— Меня не зря называют Безумным Клайдом. Иногда нужно быть немного не в себе, чтобы понять, что происходит. А что касается вас двоих, я заметил это ещё тогда, когда он вернулся после той ночи, проведённой в аэропорту, и не переставал говорить о тебе. Никогда не видел, чтобы парень так часто проверял свой телефон, как в те недели и месяцы после этого. Он старается быть сдержанным и ворчливым, но я знаю, что он не терял надежды на то, что ты с ним свяжешься.

Теперь у меня сжимается сердце. Почему-то я не думала, что Клайд в курсе.

Мои плечи опускаются, и я перестаю притворяться.

— Я бы так и сделала. Я планировала это. Я тоже часто проверяла телефон. Вселенная нас как будто наказала. А теперь… — Я замолкаю и смотрю в панорамные окна на озеро. Я живу здесь уже месяц, и, как ни странно, этот вид никогда не надоедает.

Как ни странно, это место, которое мне совсем не принадлежит, стало казаться мне домом.

— Теперь, когда у нас есть Трипп и всё остальное… Я не знаю, Клайд. Думаю, поезд уже ушёл. Я не хочу раздувать из этого проблему. Такое ощущение, что вся вселенная ополчилась против нас…

Он усмехается.

— Пустые разговоры. Вселенная не мешает ни одному из вас что-либо делать.

Я недоверчиво смотрю на мужчину постарше.

— Гвен, я знаю, что ты во всё это веришь, и это здорово. Я тоже верю во многое из того, во что не верят другие люди, но пусть это не мешает тебе добиваться желаемого. Иногда что-то не даётся тебе в руки просто потому, что так распорядилась вселенная или что-то в этом роде.

Я фыркаю. Не думаю, что всё настолько плохо, но у меня и правда есть привычка плыть по течению и избегать лишних проблем.

— Жестко.

— Правильно. Вам обоим этого не хватает.

— Клайд, это его сын. Он очень хочет наладить с ним отношения, а моё присутствие в этой картине бесконечно всё усложнит.

— И что? Всё самое лучшее в жизни — сложное.

Я вздыхаю. Мудрые слова из самого неожиданного источника.

Не могу поверить, что веду этот разговор с Клайдом. Если бы мне несколько месяцев назад сказали, что он будет давать мне отцовские наставления, я бы рассмеялась тому в лицо.

— Гвен, послушай. Я знаю его уже много лет, и он, возможно, один из лучших людей, которых я знаю. Он вспыльчивый, упрямый и консервативный, но хороший. Ему причиняли боль. Ему слишком часто говорили, что он недостаточно хорош. Из-за своей бывшей жены и матери Триппа он на собственном горьком опыте убедился, что люди используют его как ступеньку на пути к той жизни, которой они на самом деле хотят. Он ожидает, что его бросят.

Клайд делает паузу для драматического эффекта или чтобы отхлебнуть кофе — я не знаю точно. Но я точно знаю, что с каждым его предложением у меня в животе завязывается ещё один узел.

— И эти раны трудно залечить. Особенно человеку, который настолько парализован собственными сожалениями. Он застрял. Я вижу это, и готов поспорить, что если бы ты присмотрелась, то тоже бы это увидела. Но когда он встретил тебя? Ты его встряхнула. Это что-то изменило. Это изменило его. И я думаю, что если у тебя хватит сил не сдаваться, то он может смягчиться. Это будет непросто. Но ничто стоящее не даётся легко.

Я закусываю губу, обдумывая слова Клайда.

— Но, Гвен, если ты несерьезна насчет этого парня, тебе стоит уехать сейчас, не откладывая. Найти следующую работу. Продолжать гоняться за своими мечтами. Потому что для него это тяжелее, чем он когда-либо признается.

Тошнота подкатывает к горлу, это сосущее, падающее чувство в животе накатывает резко и сильно. Точно такое же, какое я испытала три дня назад, когда он развернулся и ушёл, ожидая от меня худшего.

Неужели я серьезна насчет него?

Я обдумываю вопрос, но это ненадолго. Да, серьезна. Не просто так я взяла эту работу в городе, не просто так я сразу же отпустила Триппа. И не просто так я сейчас сижу здесь, больная от переживаний за него.

Я не говорю Клайду ничего из этого. Но я киваю.

А затем снова включаю перед ним телевизор, полная решимости увидеть Баша.

БАШ

Я очень, очень устал. Всё тело болит, и настроение паршивое.

Удивительно, но с моим швом всё в порядке. Но моральные и эмоциональные последствия борьбы с таким разрушительным пожаром, как этот, всегда заставляют меня задуматься.

И как бы мне ни было неприятно это признавать, я не был готов взяться за эту работу. По крайней мере, физически. В эмоциональном плане я чертовски сильно этого хотел.

Я распахиваю дверь мотеля и втягиваю в себя глоток очищенного воздуха. Снаружи царит настоящий апокалипсис. Небо уже потемнело, но оно излучает жуткое оранжевое свечение.

Нас вызвали, когда мы раскладывали огнезащитный состав, пытаясь проложить несколько линий в зоне распространения огня.

Но ветер нам не помогал, а поблизости не было естественных источников воды.

Гвен сказала бы, что Вселенная была против нас, и я не думаю, что она была бы неправа — именно так я себя и чувствовал.

Тяжёлый день на работе и гнетущее чувство, что я зря ушёл, не улучшили моё настроение.

Я говорю себе, что поступил по-взрослому. По-правильному. Но обычно, когда я поступаю правильно, внутри у меня всё теплеет и расплывается.

Быть зрелым в глазах Сесилии? Приятно.

Отдать Клайду почку? Приятно.

Помочь Рису установить сигнализацию для Тэбби, пока его не было? Тоже приятно.