— Да. Пора тебе и твоей полностью заблокированной коронной чакре уйти.

Клайд кивает.

— О, ты права. Его коронная чакра в говне.

Баш смотрит с укором на своего друга.

— С чего ты взял, что знаешь что-либо о коронной чакре?

— Гвен рассказала мне о чакрах вчера. Она сказала, что одна связана с просветлением. А ты определённо не ведёшь себя очень просветлённо.

Я моргаю, пока Баш хмурится.

— Что ж, прости меня за то, что я не беру уроки просветления у парня, который верит, что Тупак всё ещё жив.

— Тупак жив…

Баш разражается неверующим смехом, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Вам двоем весело провести время вместе.

Я немного ошеломлена его уходом, но Клайд, кажется, совсем не затронут. Вместо этого он кричит ему вслед:

— Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое! Это поможет поддержать твою коронную чакру!

Баш уходит, не оглядываясь, вышагивая на холодный послеобеденный воздух. Сначала я беспокоюсь, что их перепалка была ссорой, но когда Клайд поворачивается ко мне с широкой ухмылкой, я не так уверена.

— Ладно, пошли делать твои странные растяжки, а потом ту Саваса-как-там-ты-её-назвала. После неё я чувствовал себя намного лучше.

Его слова согревают меня до костей. Знание, что он пришёл, ковыляя, и ушёл, чувствуя себя хотя бы немного лучше, — вот почему я вообще начала преподавать. У меня может не быть высшего образования, и я могу не обустраивать быт и не играть в дом, но я пришла к убеждению, что то, что я делаю, имеет такую же ценность.

— Шавасана? — мягко поправляю я, называя позу отдыха, которой мы закончили вчера.

— Ты говоришь Шавасана, я говорю сон, — бросает он через плечо, направляясь обратно в студию.

И я не могу не рассмеяться, следуя за ним, готовая провести его через мои «странные растяжки» и сон. Я веду его через практику, похожую на вчерашнюю, погружаясь в состояние, где всё моё внимание сосредоточено на дыхании и выравнивании.

За исключением того, что моё внимание не так абсолютно, как обычно.

Потому что мои мысли продолжают возвращаться к Башу.

БАШ

Баш: Три игры. Семь — слишком мало, если ты спросишь меня.

Трипп: Лол. Понимаю. Всё равно отпраздную.

Баш: С кем?

Трипп: Просто с корешами.

Баш: Не с девушкой?

Трипп: Не. Просто пацаны.

Баш: Хорошо повеселиться.

•••

— СЕРЬЁЗНО? ОПЯТЬ ЙОГА?

Клайд топает ногами, разбрызгивая снег по всему полу моего грузовика. Я стискиваю зубы, но ничего не говорю. Я слишком занят самобичеванием за попытку выведать информацию о Гвен у моего собственного сына. Я знаю, что она здесь, но это не значит, что они не вместе. Трипп не подтвердил и не опроверг ничего в сообщении. И неизвестность раздражает меня.

— Приятное ощущение. И, как я всегда говорил: «Если приятно, делай это».

Я смотрю с укором на Клайда. На его лице довольная ухмылка. Клянусь, он иногда ведёт себя как ребёнок.

— Клайд, ты не всегда это говорил. Это песня Sloan.

Он ворчит.

— Хм. Может, это было: «Если это делает тебя счастливым, это не может быть так плохо».

Я вздыхаю и опускаю голову на ладонь. Не стоит говорить ему, что это песня Шерил Кроу.

— Какой бы вариант ни был, тебе стоит последовать моему совету, — говорит он. — Частное занятие йогой пошло бы тебе на пользу.

Качая головой, я отъезжаю и везу его вниз с горы. Тревога нарастает в животе по мере приближения к студии йоги, потому что необходимость видеть Гвен здесь — так близко и всё же так чертовски далеко — это особая форма пытки.

Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое, — поддразнивал Клайд вчера. И всё, о чём я мог думать, было: Я не могу. Не тогда, когда всё фиолетовое напоминает мне о необычном цвете глаз Гвен.

А смотреть на Гвен — значит хотеть того первого свидания, о котором она дразнила меня, того, где я наконец узнаю её полное имя. Прошёл год, и как я ни старался, я не могу отделаться от неё. Или от того, что могло бы быть. Я всё испортил, когда ввёл одну цифру неправильно. И жестокая правда в том, что я не могу действовать, пока мы с Триппом всё ещё пытаемся найти твёрдую почву.

Несправедливость всего этого лишь раздувает постоянную искру ярости, что горит в моей груди с тех пор, как всё перевернулось с ног на голову.

Я ненавижу чувствовать себя жертвой.

И всё же вот он я, играю эту роль. Застрял в колее, из которой не знаю, как выбраться. Я работаю на участке Форда, заканчиваю внутреннюю отделку гостевых домиков в его студии звукозаписи. Я играю в боулинг по четвергам и пытаюсь хорошо проводить время. И хотя он раздражает меня, я помогаю Клайду с медицинскими назначениями и вожу его в город.

Но все остальные вечера я дома один, поглощённый тем, что могло бы быть, зная, что Гвен из аэропорта живёт практически внизу по улице. Ничего не случилось между нами, и всё же её простое присутствие съедает меня изнутри.

За мной никогда не водилась репутация энтузиаста, но я признаю, даже по моим меркам, в последнее время я мрачен.

Мы с Клайдом едем в город в тишине, и только когда мы останавливаемся перед студией йоги, Клайд смотрит в мою сторону.

— Ты ведёшь себя как угрюмый подросток, — прямо говорит он. Затем он выходит.

Меня раздражает осознание того, что он прав. И я понятия не имею, как остановиться.

Поэтому я решаю, что мой лучший курс действий — избегать Гвен любой ценой.

•••

Проходят месяцы, в течение которых мы с Гвен ходим вокруг да около.

К моему огорчению, мой круг друзей постепенно стал её кругом друзей. Клайд стал одержим йогой, и если бы это не делало его более комфортным, я бы обвинил его в том, что он берёт частные уроки у Гвен, чтобы терроризировать меня. Вдобавок ко всему, Рози, Скайлар и Тэбби стали приглашать её на групповые ужины и семейные встречи.

Я ценю их включённость, но я также чертовски ненавижу это. Словно я не могу избежать её, как бы ни старался.

Так что, будучи зрелым взрослым, каким я являюсь, я держусь на противоположной стороне комнаты, когда мы оказываемся в одном месте в одно время. Я веду беседу буквально с кем угодно, кроме неё, при этом подслушивая её разговоры, отчаянно впитывая любые капли информации, которые могу получить.

По правде говоря, я прислушиваюсь к любому упоминанию Триппа. С одной стороны, я надеюсь, как на ад, что она бросила его. С другой, я надеюсь, что у них всё получается, потому что Гвен — это улов, и это то, чего хороший отец должен желать своему сыну.

Но я слежу за тем, чтобы никогда не спрашивать. Чтобы не казаться слишком заинтересованным.

Трипп не был откровенен о своей личной жизни, и я не давил на него. Вместо этого я довольствовался тем, что он был готов мне дать.

Одним ярким пятном является то, что он проявил искренний интерес к моему началу в качестве лесного пожарного и тому, как это привело меня к авиации по борьбе с лесными пожарами — чему мы в итоге посвятили несколько неожиданных телефонных разговоров. Его вопросы на эту тему всегда вдумчивы и дают мне надежду, что мы всё ещё сможем построить искренние отношения.

Медленно, но верно, Трипп Коулман начинает ощущаться меньше как незнакомец и больше как человек, которого я буду знать всю оставшуюся жизнь.

И всё же я думаю о Гвен. Хотя знаю, что не должен.

Мой подрядный бизнес был медленнее, чем обычно, оставляя меня беспокойным. Между моим психологическим мучением и гиперфиксацией на лето — когда я смогу снова подняться в воздух и почувствовать себя нужным для чего-то — я нахожусь в странном состоянии духа.

Как бы плохо это ни звучало, я отчаянно жду сезона лесных пожаров просто чтобы выбраться отсюда. И желание стихийных бедствий, должно быть, достигло новой рекордной низшей точки.

Возможно, я просто в плохом настроении из-за отвратительного зелёного пива, которое пью напротив Клайда за узким высоким столиком.