Я протягиваю ей столовые приборы.

— После завтрака у меня для тебя сюрприз.

Она сжимает губы, но по её налившимся щекам я вижу, что она довольна — пусть и немного перегружена. Затем она откусывает кусочек вафли, политой сиропом, и тихо постанывает, словно это самая вкусная вещь, которую она ела в жизни. Я слегка надуваюсь от гордости, наслаждаясь тем, насколько она довольна.

Я стою тут и строю ей «глазки», как выразился Клайд, когда тот появляется в дверях. Он одним взглядом окидывает выставленную еду и затем присаживается рядом с Гвен.

— Жаль, что Баш не влюблен в меня. Тогда, может, и он готовил бы мне такие завтраки.

Я выплескиваю глоток кофе себе на ладонь как раз в тот момент, когда Гвен выдает шокированный смешок и хлопает себя ладонью по груди.

У рукомойника я отряхиваю руку, окидывая взглядом свою простую серую футболку с разбрызганными каплями кофе. Я уже собираюсь высказать Клайду всё, что думаю о его склонности сеять смуту, как вдруг раздается звонок в дверь.

Все трое замираем. Мы живем вместе достаточно долго, чтобы знать: этот звук раздается нечасто. А в прошлый раз он принес нежданного гостя.

И Гвен, и Клайд смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

— Ребята, ешьте — я открою.

Я направляюсь к двери с растущим чувством тяжести в животе. Время от времени случается пожар, и всё вокруг начинает ощущаться иначе. Во мне будто бы есть какое-то чутье, которое подсказывает, когда дела вот-вот пойдут наперекосяк.

И сейчас я чувствую это.

Тревога подкатывает к горлу, когда я щелкаю засовом и открываю дверь.

Передо мной оказывается Трипп.

Одетый с иголочки, волосы тщательно уложены гелем. В одной руке он держит огромный букет красных роз, в другой — небольшой подарок.

Мне бы что-то сказать, но я просто тупо смотрю на него. Как, черт возьми, он умудряется появляться именно в те моменты, когда у Гвен и меня, кажется, налаживается прогресс?

В глубине души я знаю, что наша ситуация неустойчива. Тянуть время. Скрывать. Пытаться угодить всем. Но сейчас я впервые столкнулся с этим фактом лицом к лицу, глядя на сына, которого почти не знаю.

— Привет. Прости, что снова без предупреждения. — Его губы растягиваются в виноватую улыбку.

Я прочищаю горло, в поисках слов, которые не были бы фразой «какого хуя ты здесь забыл?».

— Всё в порядке. Просто ты застал меня врасплох. У тебя же есть мой номер?

— Знаю, знаю. Но я, вообще-то, пришёл не к тебе.

У меня челюсть сводит, пока он продолжает.

— Помнишь, ты говорил, что я буду готов унижаться, когда пойму, что она та самая? Так вот, я много об этом думал, и кажется, что с Гвен это может быть так.

У меня подкашиваются ноги.

— В самом деле?

— Да, она... — Он с недоверчивым смешком оглядывает мою территорию. — В прошлый раз она даже говорить со мной не хотела. А я хочу дать ей шанс увидеть, как хорошо нам может быть вместе.

Я стараюсь не скривиться. Этот глупец не хочет Гвен. Он просто не может смириться с её отказом. Но я не говорю ему этого, и он воспринимает моё молчание как возможность впустить себя в мой дом.

— Она уже проснулась? Я хотел порадовать её с самого утра.

— Да. — Если бы стукнуть его по затылку не делало из меня мудака, я бы так и поступил.

Таков мой план. Отступить.

Но я не останавливаю его. Как я могу?

Прости, Трипп. Я одержим твоей бывшей, и это с самой первой нашей встречи. А теперь тебе нужно уйти, потому что ты рушишь мой шанс с ней.

Я не могу придумать ни одной формулировки, которая не звучала бы ужасно. Так что я с ужасом смотрю, как он скидывает ботинки и направляется прямиком на кухню, откуда доносятся голоса Гвен и Клайда.

Его грузная фигура исчезает за поворотом, и я делаю несколько глубоких вдохов, которым Гвен учила нас на йоге. Мне бы не помешала минутка дзена, прежде чем я войду туда и начну разбираться с этим дерьмом.

Когда я наконец решаюсь зайти на кухню, мой взгляд сразу же цепляется за маленький подарочный пакет и внушительную вазу с розами, которые самодовольно стоят на столешнице рядом с лавандой, которую выбрал я. Мои цветы выглядят жалкими по сравнению с ними, и в груди неожиданно сжимается неприятное чувство неполноценности.

Я отмахиваюсь от него, предпочитая сосредоточиться на Гвен.

На Гвен, которая выглядит откровенно неловко. И на Клайде, который, кажется, готов прибить Триппа чугунной сковородой, всё ещё стоящей на плите.

— Я просто не могу перестать думать о тебе, — говорит Трипп, стоя ко мне спиной. — Я просто думаю, что мы могли бы попробовать снова, и ты бы увидела всё, чего себя лишаешь.

Я съеживаюсь. Я хочу, чтобы мне нравился этот парень, но, черт возьми, он такой молодой и невежественный. И такой титулованный. Разговаривает с ней так, словно она дура, что отказалась от него.

Гвен бросает взгляд через плечо и встречается со мной взглядом. Я держу его, давая ей понять, что, несмотря на то, что он здесь, на этот раз я не уйду.

Я не могу. Тот факт, что я ушёл, чуть не убил меня раньше. Теперь я как никогда отчаянно хочу, чтобы она меня увидела.

Это правда — я не хочу, чтобы мне было больно. Но ничто не причинит мне большей боли, чем упущенный шанс быть с Гвен.

— Трипп, — наконец говорит она, возвращая взгляд к нему. — Спасибо за твою честность. Но эти подарки не нужны. Я не знаю, как ещё яснее сказать тебе, что я двинулась дальше.

Он фыркает, и в его голосе проскальзывает горечь.

— Что? Ты встречаешься с кем-то ещё?

— Не совсем. — Её глаза на мгновение переходят на меня, затем снова на него. — Пока нет.

— Но ты хочешь? — Теперь в его голосе слышится раздражение, словно её интерес к кому-либо ещё — это личное оскорбление для него.

— Трипп, — говорит она спокойно, но твёрдо, — у нас были очень свободные отношения, но они продлились совсем недолго. Мы не общались целый год. Так что ты должен простить меня за то, что я воспринимаю эту новообретённую преданность как нечто из ряда вон выходящее.

— Да, ну, когда что-то подходит, ты просто знаешь. — Он задирает подбородок и скрещивает руки на груди. — Открой подарок. Скажи мне, сможет ли этот парень превзойти его.

Она морщится, но тянется к подарочному пакету. За её спиной Клайд беззвучно шепчет: «Я его ненавижу».

Я сжимаю губы, чтобы не ответить «Я тоже». Потому что сейчас я и вправду его ненавижу. За то, что поставил её в неловкое положение и воспользовался её добрым характером, заставив принять подарок, который она четко дала понять, что не хочет.

И за то, что заставил меня наблюдать за всем этим.

Её пальцы разрывают бумагу, открывая квадратную черную бархатную коробочку. Она колеблется, поочередно глядя на каждого из нас. В её глазах мелькает нервный огонек, и часть меня хочет вмешаться и положить этому конец. Другая часть не хочет перегибать палку и рушить всё в её день рождения.

Когда она щелкает коробочкой открытой, её глаза на мгновение расширяются, а затем становятся пустыми.

— Я не могу принять это, Трипп.

Когда она протягивает коробочку обратно, я замечаю бриллиантовый браслет-теннис, свет в доме делает его почти ослепительным.

— Конечно, можешь. Он идеально тебе подходит.

Она закрывает коробку и отталкивает её по столешнице так далеко, как хватает длины руки.

— Трипп, это не идеально для меня. Это — доказательство, что ты не знаешь меня вообще. Твоё требование не снимать обувь на твоей вечеринке — доказательство, что ты не знаешь меня вообще. Твоя мысль, что между нами может быть что-то теперь, когда я знаю, что твои истории о твоём отце-неудачнике — неправда, — доказательство, что ты не знаешь меня вообще.

Трипп замирает, вся кровь отливает от его лица, а выражение на его глазах меняется на моих глазах. Он выглядит по-настоящему потрясенным, и в моей голове звучат тревожные звоночки.

— Гвен, ты не знаешь...

Она останавливает его жестом, поднимаясь.