- Папа, - шепчет она, - я…

- Улина!

Дочь смотрит на меня немного испуганно. Она уже и сама догадывается, что гостья – причина нашей ссоры. Пусть мы не бросаемся в друг друга посудой, не кричим и не обзываем обидными слов, но между нами висит напряжение, и она это прекрасно понимает.

Киваю, отпуская её руку. Она уходит медленно, то и дело оборачиваясь, словно боится оставлять мать здесь одну между двумя врагами, стоящими от меня по обе стороны.

Не двигаюсь с места, а вот молодая жена спешит оказаться рядом с Раэганом, становясь за его плечо и касаясь ладони. Пытается заручиться поддержкой, но по дёрнувшейся щеке мужа понимаю, что ему не по нраву подобные нежности. Ей предстоит узнать, что он не из тех, кто показывает свои чувства на людях, как бы не любил. Он мужчина, дракон, эрд, в конце концов, которому не престало демонстрировать зависимость от женщины.

- Я пыталась подружиться, - нагло врёт Ливианна, говоря тихо. – Но твоя жена не из тех, кто раскрывает объятия. Она пытается настроить против и твою приёмную дочь.

«Приёмная» режет слух. Мы никогда не использовали это слово в доме, считая её своей. Улина лишний раз не желала покидать поместье, чтобы не слышать, как перешёптываются за спиной. А теперь в её крепости завелась та, кто будет тыкать девочку в происхождение? Внутри поднимается волна гнева.

- Плевать, кем ты себя мнишь, - сужаю глаза, говоря зло. – Но ещё раз скажешь что-то на этот счёт, и я за себя не отвечаю.

- Раэган, - жмётся к нему лгунья, словно ей невыносимо страшно. – Она мне угрожает. Упоминала каких-то татар!

Фыркаю, качая головой. Какой талант пропадает для сцены.

- Мы не называем Улину приёмной, - вносит ясность хозяин дома. Ну хоть в чём-то со мной согласен. – И не угрожаем друг другу, - это уже ко мне: сухо, холодно, спокойно. – Я требую уважать друг друга в этом доме!

Глава 9

Как бы мне не хотелось уйти и побыть одной, приходится воевать здесь и сейчас. Но я не намерена выяснять отношения с мужем при посторонних. Робкая надежда, что он рассмеётся и скажет, что это была затянувшаяся шутка, проверка моих нервов, да бог знает что ещё, теплится в груди. Я до последнего жду, что проснусь и выберусь из кошмара, потому что позволила этому человеку не просто быть рядом, а пустить корни в моей душе.

- Если уж мы заговорили об уважении, Раэган, - смотрю на него спокойно, - нам следует обсудить некоторые вопросы НАЕДИНЕ, - намеренно делаю упор на последнем слове, давая понять, что я не стану обсуждать ничего больше при этой девице. – Я всё ещё твоя жена!

Вижу, как вцепилась мёртвой хваткой в его предплечье Ливианна, показывая, что напугана моей персоной. А эрд молчит, решая, как поступить.

- Раэган, ты же видишь, что она пытается настроить тебя против меня? – шепчет любовница моему мужу.

- Не та собака кусает, что лает, а та, что молчит да хвостом виляет, - изрекаю в её сторону. Всё же в этом мире с поговорками и пословицами куда хуже, чем в нашем. Вот, например, дракон не боится ветра, он рожден лететь сквозь шторм. Или - Когда драконы спорят – деревни горят. Вот ещё - Дракон не рычит дважды, прежде чем сжечь.

Одни драконы, будто свет на них клином сошёлся. Монархия даже в народной мудрости.

- Она сумасшедшая! – ахает Ливианна. – Раэган, ты слышишь? Разве может человек в здравом уме нести глупости о каких-то собаках?

Только Велирон уже привык к моим «глупостям» и частенько сам вворачивал в разговоры то, что говорила ему однажды я.

- Отправляйся в свои покои, Ливианна, - обращается к ней. – Деа, жду в кабинете.

Он снова оставляет нас наедине, уходя туда, откуда появился каких-то пятнадцать минут назад. Откуда я сбежала всего полчаса назад, а теперь вынуждена возвращаться опять.

Смотреть, как меня пытается испепелить взглядом черноволосая, не желаю. Просто намерена пройти мимо, не удостоив её взглядом. Спокойствие, с которым она начинала нашу «состоятельную» беседу выветрилось. На смену ему пришло негодование и желание уколоть соперницу, как можно сильнее.

- Не знаю, сказал ли тебе Раэган новость, - звучит в моё правое ухо, когда я, проходя мимо, равняюсь с ней, - но я беременна!

Выдать ей рупор и поставить в центре поля, чтобы кричала на всю округу. Гормерам по правую руку будет любопытно, они сразу понесутся рассказывать всем друзьям и знакомым столь пикантную историю. Фифины скажут: «что за молодежь нынче пошла» и отправятся спасать розовые кусты от вредителей. Одинокий Шпакер вряд ли расслышит. Старик добр и почти глух, но всегда дружелюбен и щедр. А вот белкам и кабанам, что гуляют на севере в диких лесах, вряд ли будут интересны новости подобного формата.

- У нас будет ребёнок, наследник! – не унимается стерва, желая задеть меня сильнее. – Ты оглохла?!

Я почти выбралась из холла, который когда-то любила. Теперь он смердит. Оборачиваюсь снова с улыбкой Джоконды.

- Поздравляю, - говорю, чуть склонив голову. – Если я оглохла, то смотри, не ослепни от своего счастья.

Шаг, ещё шаг. За спиной аханье, молчаливый вопрос: «как я смею?».

Наконец, выбираюсь в коридор, и быстро иду в кабинет. Щёки пылают, душа тлеет, внутренности стягивает калёным жгутом так, что кажется, будто сгорю заживо. Сейчас мне предстоит договариваться с тем, кто ещё называется моим мужем.

Я поверила в любовь до гроба лишь когда встретила Раэгана. Конечно, у меня не было большого опыта, но наша любовь была настолько сильной, что прощала многое.

Многое, но не всё. У каждой истории есть конец. И я намерена поставить точку в отношениях, потому что иначе не могу. Останавливаюсь перед дверью, намереваясь войти без стука. Но передумываю. Не стоит злить волка, пусть он тысячу раз неправ. От его благосклонности зависит моя жизнь. В будуарах я частенько слышала истории о жёнах, пропадавших бесследно. И, если муж не бил тревогу, значит приложил к этому делу руку. Нет, речь не об убийствах. Всё же империя была против подобных мер, заменяя их ссылками и заточением. Ах, как гуманно.

И теперь мне предстояло договориться с собственным мужем о сделке.

Глава 10

Не успеваю постучать, в то же мгновение дверь открывается, и мой кулак входит в грудь Раэгана. Слишком сильно, чтобы не ощутить удара, слишком слабо, чтобы показать, насколько я зла. Отстраняю руку, но он перехватывает меня за запястье, смотря хищно, а потом притягивает к себе настолько, что вот уже я в объятиях мужа: цепких, властных, жадных, и дверь звучит выстрелом на моей спиной, а его губы впиваются в мои, чтобы доказать и Раэгану, и мне, кому принадлежит это тело.

Поцелуй страстный, совсем как те, что он дарил по приезду, вкладывая в первый после разлуки всё, что накопилось за эти месяцы. Но теперь всё иначе. Он хочет сказать совершенно о другом: о том, что он не желает что-то менять, кроме новой свадьбы, или что он там пообещал этой неприятной особе.

Не двигаюсь, пока его язык блуждает, пытаясь принудить меня, чтобы ответить. Это мой протест, если он намерен взять меня здесь и сейчас, так пусть в его объятьях будет тряпичная кукла. Не откликаюсь, хотя душа пылает, а в мыслях набатом звенит мысль, что этими губами совсем недавно он целовал другую. Как это мерзко и постыдно для меня, но не для него.

Он мужчина. Дракон. Эрд. И многое таким сходит с рук, имей они безнравственность в душе. Я не причисляла супруга к таким. Но теперь он стал одним из тех, кто мне ненавистен.

«И любим» трепещет раненное сердце, которому далеко до разума. «Мы же любим, Деа, очнись. Вы оба любите, так для чего рушить семью, если можно просто уступить?»

И я прошу заткнуться саму себя.

Попытка от Раэгана с поцелуем, ещё одна, и он сминает моё тело до боли, отчего испускаю невольный стон, который кто-то со стороны может расценить, как желание. Но мы оба понимаем, чего на самом деле я хочу.

Велирон замирает, переставая требовать от меня поцелуй, его лоб вжимается в мой, а глаза пытаются говорить без слов.