- Вы встали на скользкий путь, Деа. Какие услуги вы станете предлагать людям, чтобы они захотели приехать к вам из деревни?

- Деревни? Нет! Мне ни к чему ни ваши головорезы, ни торговки кислой капустой, которые, подобно вам, будут лишь смеяться. Я говорю не о ближайших жителях, а о драконах из Варругена.

- Столицы? – теперь его глаза ещё шире. – Звучит как сказка, которую рассказывают детям, чтобы они уснули.

- Все великие начинания сперва кажутся сказкой, - парирую.

И он замолкает, прикладывая руку к губам, и задумчиво рассматривает меня.

- В ваших глазах столько уверенности. Но кто будет платить за лежак, если через сезон все унесёт шторм? И какие прогулки на лодках и чём-то там ещё, даже не выговорить ваших словечек? Вы точно говорите о море за окном? Деа, - выдыхает моё имя, - это безумие.

- Значит, я безумна, но сделаю так, что сюда будут ездить даже из столицы, - отвечаю спокойно. - Не запугиванием, не угрозами. И однажды мне придётся кому-то отказать, потому что не будет места.

Он наклоняется ближе, опершись локтями на стол.

- Позвольте полюбопытствовать, какими методами вы собираетесь этого добиться? Ваша улыбка? Или обещания в обмен на женские ласки? – он ныряет взглядом в зону моего декольте.

- Уж точно не последнее, - язвлю. – Притон и бордель отставлю за вами. И знаете что? Я добьюсь своего хотя бы затем, чтобы показать таким напыщенным снобам, как вы, что женщина – не просто кухарка или услада в постели. У неё есть мозги.

- Сноб? – переспрашивает он. – Я – сноб?

- Самый настоящий! Спасибо за документы, сейчас вернусь, - иду большими шагами добывать спрятанные деньги. Вытаскиваю львиную долю. Пусть он видит, что я в силах отблагодарить. Возвращаюсь, высыпая на стол акаты, и одна монета катится до самого края, со звоном падая на пол.

- Акатный дождь, - парирует Эвериан, поднимаясь с места. – Судя по вашему грозному взгляду и быстро вздымающейся груди, я вас обидел. Совершенно не хотел.

- Что-то вы слишком часто стали делать акценты на моей груди.

- Потому что я мужчина, Деа! А у вас есть на что посмотреть.

- Берите деньги, они ваши.

- Теперь вы намерены унизить меня? – горько усмехается. – Я делал это не ради горсти акатов.

- Здесь слишком мало? – он выводит меня на эмоции.

- Пожалуй, мне пора, - разворачивается, чтобы уйти.

- Я не желаю быть в долгу, Эвериан. Заберите свою плату!

- Уверены? – лёгкий поворот головы, но он всё ещё направлен в сторону выхода.

- Конечно!

- Как скажете.

Разворачивается, оказываясь за несколько шагов рядом, а потом обхватывает мою талию, резко притягивая к себе, и, прежде чем я успеваю что-то подумать, целует меня.

Глава 40

Сердце стучит оглушительно и быстро, будто хочет вырваться наружу. Губы Эвериана тёплые, властные, и я понимаю: он не спрашивает позволения, а берёт то, что считает своим. Руки сами собой сжимают его плечи: то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться, потому что эта близость не вызывает отвращения. Но по законам Акриона это неправильно, ведь я не только эрдана, которой непозволительно подобное поведение, но и пока ещё жена главного изыскателя империи. Да будь я супругой менее титулованного дракона, это бы не освободило меня от ответственности.

Гроссопер целует горячо и чувственно. И в этот миг всё: документы, акаты, мои грандиозные планы, даже злость на его насмешки исчезает, остаётся только он, запах кожи от дублета и пыль дороги, а ещё вкус его дыхания. Я не отзываюсь, вступая в противоборство с собственным телом, и всё же отталкиваю его.

Когда Эвериан отрывается, его глаза совсем близко: серые, как море перед бурей, и заставляющие внутренности ухнуть с горы.

- Вот это моя плата, - говорит уверенно и серьёзно.

- Мы о таком никогда не договаривались, - нарочно вплетаю в голос недовольство.

- На словах, нет, - соглашается он. – Об этом мне говорили ваши глаза.

- Наглец, - отстраняюсь, картинно вытирая губы. – Вы выдаёте желаемое за действительное. Никогда больше так не делайте.

- Иначе что? – делает он снова шаг в мою сторону.

- Иначе мне придётся применить к вам силу! – выпаливаю первое, что приходит в голову. Угрожать ему драконами порядка не стоит. Уверена, его разыскивают за куда более тяжёлые преступления, нежели украденный поцелуй.

- Могу ли я просто полюбопытствовать, о какой силе речь? Не потому что опасаюсь, банальный интерес, вы снова разжигаете моё любопытство.

- Потом узнаете, - сдуваю невидимую прядь с лица, норовя казаться грозной.

- Осторожно, Деа, вы снова провоцируете меня на поцелуй, - играют лукавством его глаза.

- Но я не провоцировала! – не соглашаюсь, округляя глаза.

- Минута промедления, и я не смогу себя сдерживать, - но из его уст это не звучит угрозой, а лишь предупреждением.

- Вам следует посетить бордель, чтобы умерить пыл, - ещё один шаг назад от него.

- Думаете, стоит? – приподнимает брови.

- Конечно, - говорю, чувствуя, как в груди шевелится противное чувство. Знать, что он едет к этой неприятной рыжей женщине, не хочется. Но говорю обратное. – Там будут совершенно не против ваших поцелуев.

- И не только этого, дорогая. Жаль, что моего желания никто не учитывает, - говорит как-то горько, и, наконец, отходит от меня.

- Заберите деньги, - говорю вслед.

- Мы квиты.

- Я не плачу ласками.

- Я всегда беру то, что стоит больше монет.

Торопливо отворачиваюсь, чтобы он не заметил, как горят щёки. И пусть мне уже сорок, он сумел заставить меня смущаться.

- Благодарю за угощение, - говорит, выбираясь из комнаты. И когда хлопает входная дверь, тишина накрывает дом плотным одеялом. Остаюсь стоять посреди кухни, всё ещё чувствуя на губах его вкус и крепкие руки на своей талии. Тот случай, когда неправильно и хорошо одновременно. Сродни краже гороха с колхозного поля. Если найдут – накажут, но как же сладки горошины, отзывающиеся на языке.

- Глупости, - выдыхаю в пространство, пытаясь отогнать нахлынувшее ощущение. - Вот же самодовольный мерзавец, - усмехаюсь, принимаясь сгребать акаты со столешницы. Следует отнести их обратно в схрон. Поднимаю несколько укатившихся на пол и отправляюсь в свою комнату, где прячу деньги к остальным. Здесь же за шкафом размещаю и документы, привезённые Эверианом, предварительно изучив их и убедившись, что это именно мои бумаги. Единственное отличие – красное свежее пятно в левом верхнем углу. И я подозреваю, что это не томатный сок.

Злюсь на себя за то, что позволила Эвериану перегнуть палку. За то, что не оттолкнула сразу. За то, что дрожь внутри не уходит. И, самое ужасное, за то, что где-то глубоко, очень глубоко мне понравилось.

- Теперь мы квиты, - повторяю за ним, и улыбка просится на губы. Мне льстит его внимание. Теперь рассчитывать на то, что он приведёт мне женщину для косметических процедур, - не приходится. Снова нужно искать самой, и что-то мне подсказывает: это будет непросто.

Ещё следует озаботиться бумагами, ведь Раэган будет иметь право распоряжаться тем, что принадлежит мне. В то время, как у меня такой возможности по отношению к его поместью или экипажам нет. Бумаги о разводе – вот что является одной их первостепенных задач, и это событие я отмечу с размахом, как только оно свершится. Надеюсь, Велирон сдержит своё слово.

Глава 41

Ложусь спать в одиночестве, потому что троица к ночи так и не возвращается. Вариантов несколько: с ними случилась беда, они заночевали где-то в другом месте, ну и не самый радужный – сбежали, получив немного денег. Но в последнее я отказываюсь верить, они не настолько глупы, чтобы отказываться от возможности заработать.

Лишь к обеду следующего дня, когда я, изрядно вспотев от стирки белья, которое следовало обновить, они появляются на пороге с хорошими новостями. И последующие несколько дней идёт активная работа по приручению ветра. Квадрат за квадратом Аура делает спокойным. Не всё получается сразу. В какой-то миг всё ломается, разрушив цепочку, и ей приходится начинать заново.