- Простите, Деори, но, кажется, ваш муж перед смертью действительно аннулировал брак и женился снова, - смотрят на меня растеряно глаза поверенного.

- Могу я взглянуть на бумаги? – прошу дозволения, принимаясь внимательно всматриваться в буквы и цифры. Подпись, штамп - всё выглядит на первый взгляд верно.

Определить подлинность печать я бы вряд ли смогла, она была подделана мастерски. Но вот сама подпись, её следовало изучить.

- Дайте мне лупу, - прошу поверенного, и он тут же выполняет просьбу, а маг с дочерью переглядываются.

Навожу стекло на бумагу, и улыбка, которую я не собиралась показывать, едва мелькает на губах.

Всякий раз, когда Раэган подписывал что-то важное, он делал это одинаково. Не потому, что боялся подделок, а потому, что так привык. Подпись заканчивалась небольшим, едва заметным движением пера: маленькой «галочкой», которая в нашей шутке всегда означала «я — твой», и под которой он ставил тонкую чёрточку, словно точку подписи. Но не это главное: он всегда, не задумываясь, проглаживал край бумаги навесу большим пальцем так, что на сгибе оставалась крошечная продольная выемка - след от обручального кольца на правой руке. Я видела эти «штрихи» на сотнях бумагах: восклицательный знак, который он прятал от посторонних глаз.

В новом документе этого штриха не было. Подпись была похожа, штамп стоял ровно, но края бумаги были не замяты. Не думаю, что он изменил своим привычкам. Ещё я заметила тонкую, едва заметную точку: Раэган всегда по привычке после подписи делал маленькую точку тушью чуть ниже левого уса буквы. Это была наша малая хитрость. Здесь точки не было вовсе.

- Бумага поддельна, - возвращаю её назад. - Кто бы ни ставил подпись, он не знал, как расписывается мой муж, и не сделал той маленькой точки под подписью.

Поверенный качает головой, маг хмурится, Ливианна синеет от злобы и ужаса одновременно.

- Удивилась бы, признай ты сразу его волю, - шипит в мою сторону. – Все знают, что ты уехала и завела себе любовника! – говорит про Эвериана, который спокойно сидит рядом со мной, как поддержка и молчаливая опора, без которой мне было бы куда тяжелее. Наверное, только из-за него меня ещё не тронула эта парочка.

Не реагирую на её реплику, вместо этого объясняю поверенному.

- Раэган всегда оставлял маленькую «метку» на документах, едва заметную выемку от кольца на краю, и маленькую точку тушью под подписью. Это была наша практика - маленький знак доверия, который никто не видел, кроме нас. Если подделка не учитывает таких мелочей, значит, её делал тот, кто не знал привычек моего мужа - человек извне.

Ливианна косится на отца, и в её глазах мелькает страх. Маленький секрет, который мы считали с Раэганом ничтожной привычкой, оказался ключом.

Поверенный сравнивает бумаги с завещанием, которое писалось рукой эрда, и его брови ползут вверх. Он тут же лезет снова в папку, добывая какие-то бумаги, имеющие отношение к Велирону, и уверяется, что я права.

Маленькая «галочка» и точка под подписью оказались больше, чем символом: они стали пробоиной в лжи, через которую вырвался свет. И я знала, что отныне не отступлю ни на шаг, пока правда не станет явной.

Глава 69

Пятью месяцами позже

Передо мной не гулкий холод родового дома Велиронов, а шелест волн, запах соли и звенящий смех людей. На пляже жизнь кипит, как в вывороченном на солнце улье: кто-то играет с детьми у воды, кто-то неспешно прогуливается вдоль кромки моря, кто-то лениво дремлет на шезлонгах под полосатыми навесами. Мир живёт, будто смерти не существует вовсе.

Я смотрю на всё это с лёгкой, почти отрешённой улыбкой. Люди здесь иные: свободные, загорелые, странно раскованные. Ни тебе тяжёлых дублетов, ни кружевных воротников, ни корсетов, в которых Акрион задыхается ради приличий в столицах и больших городах. Женщины в купальных костюмах - открытые плечи, лёгкие ткани, мокрые волосы. Словно сама стихия моря приняла человеческий облик. Мужчины в простых рубахах и коротких штанах, босиком, смеются, пьют охлаждённый чай и не боятся показаться смешными.

Пляж тянется вдоль побережья, где всё построено с нуля. Ряды аккуратных лежаков под бежевыми зонтами из тонкого тростника, между ними - широкие дорожки из досок, ведущие к небольшим бамбуковым беседкам. У каждой - подвесной фонарь, что загорается к вечеру мягким янтарным светом.А вдоль линии - пальмы, те самые, что Эвериан, упрямец, всё же привёз, как и обещал, теперь они шумят над пляжем, будто всегда здесь росли, вплетаясь в местный пейзаж с естественной наглостью завоевателей.

Бар под навесом из ткани цвета морской волны всегда полон. Там пахнет лаймом, тростниковым сиропом и ромом. На стойке выстроились ряды бутылок, а на деревянной доске мелом написаны названия напитков: «Дыхание дракона», «Тепло песка», «Поцелуй истинности».

До моих ушей добирается крик, и я, приложив ладони к глазам козырьком, смотрю вверх, где над водой плавно поднимается пёстрый купол парашюта с человеком.

Аура, сияющая, как всегда, взъерошенная и живая, держит заклинание, словно невидимыми нитями управляя ветром. Её волосы бьются на ветру, а под ней, смеясь и визжа, болтает ногами мужчина, заплативший за этот полёт добрую сумму.

- Выше, Аура! - кто-то кричит рядом. Она отвечает широким жестом, и парашют взмывает ещё выше, почти касаясь облаков.

Когда я предложила ей такую забаву, сестра Эвериана пришла в восторг, испробовав первый полёт на Магнусе, который вызвался больше из-за желания угодить любимой. Только, боюсь, после появления у нас Ланца, у него просто нет шансов. Бармен, кажется, очаровал Ауру, и она рядом с ним буквально светилась от счастья.

Сижу в тени босая, в лёгком платье, которое ветер поднимает, то и дело играя с краями ткани. На запястье браслет из морских ракушек, подарок от Улины. Она сейчас где-то там, у самой воды, разрисовывает рожицы детям, что приехали вместе с родителями. Зная её любовь к рисованию, я нашла и ей занятие по душе. Мир стал проще. Ярче. Светлее.

И всё же, где-то глубоко внутри, под ровным шумом прибоя, есть тень того взгляда, который я больше никогда не встречу.

Раэган ушёл, а вместе с ним - эпоха, в которой я жила. Но, может быть, именно так и должно было быть. Чтобы я смогла снова дышать.

Пляж живёт своей жизнью: бурной, громкой, звонкой. Но за шумом волн и смехом отдыхающих стоит нечто большее: труд, терпение, вера, что даже из руин можно возвести целый мир.

Всё началось с мечты, теперь это целый курорт, куда люди съезжаются со всех концов империи. Особенной популярностью пользуется павильон на склоне у самой воды: лёгкое здание из белого дерева, где женщины выстраиваются в очередь с самого утра. Косметические процедуры - слово новое, но мода на них пришла быстро.

Там делают обёртывания морской глиной, маски с перетёртыми жемчужинами, ванны с маслом лотоса и солями, привезёнными с островов. И самое главное - накладывают ту самую грязь, дарующую молодость. Даже мужчины теперь просят «омолаживающие компрессы», притворяясь, будто пришли случайно за жёнами.

Дом, стоящий на холме над пляжем, теперь тоже ожил. Как только мы скопили немного, Эвериан настоял начать именно с него. Теперь в каждой комнате пахнет деревом, краской и жизнью.

Прислугу мы перевели в специальные помещения, а вот троица продолжает жить с нами. Только Эвериан мечтает об отдельном уголке, который будет принадлежат лишь нам.

Аура больше не боится прошлого, не прячет его за остротой слов. А главное - стала близка с братом. Они могут спорить, могут дразнить друг друга, но теперь в их смехе нет горечи. Иногда я наблюдаю, как они вдвоём чинят парашют, который Аура упрямо совершенствует, и думаю: вот она, семья, которая смогла стать снова живой.

Глава 70

Улина наконец улыбается. Она долго не могла прийти в себя после смерти отца, которого я похоронила в семейном склепе. И в моём сердце осталась частичка любви к Раэгану, которую я пронесу через всю жизнь.