Я даже не предполагала, какой упорной она может быть. Но, смотря на неё, понимаю: у нас обязательно всё получится.

Аура валится с ног. Конечно, ей бы артефакты для восстановления магического потока, но представляю, сколько они стоят. Когда-нибудь потом я смогу обеспечить девушку подобным, но пока приходится работать изнурительно и тяжело. И сном с отварами невозможно восполнить её магию до конца в ближайшее время, потому решаем, что она должна передохнуть и переходим к следующей фазе.

Мы одержали победу над ветром, отвоевав у него пятую часть пляжа, разворачиваю схему, показывая, где следует делать зелёные зоны. Прибрежная полоса будет использована для загорающих. Следует решить, какие деревья высадить там, заменив пальмы. Но пока ума не приложу, что может настолько хорошо сочетаться с экзотикой.

- Вот это припекает, - Торхес вытирает потный лоб, а я улыбаюсь. Как раз такой эффект мне и был необходим, учитывая, что всего в десяти метрах можно замёрзнуть от пронизывающего ветра. Контраст невероятный.

Черчу на песке островки, которые маг должен заполнить зеленью, и отхожу, чтобы не мешать. Наблюдать, как на пустом месте словно из ниоткуда появляются деревья – невероятно увлекательно. Конечно, садовник в прежнем доме обладал похожим даром, но и почва там была куда плодороднее, нежели песок на берегу моря.

Торхес равномерно раскладывает семена в извилистые вырытые траншеи, создающие рисунок волн, потом засыпает их песком и кладёт ладонь на влажную прибрежную землю. Из-под его пальцев идёт чуть видный зелёный свет. Он исчезает в толще, а маг напрягается, шепчет короткие слова, которых не разобрать, и его шёпот становится всё быстрее и быстрее, напоминая собой стучание поезда по рельсам.

Кажется, прошла целая вечность, и ничего не выйдет, но, когда я хочу подбодрить Торхеса тем, что магия не всесильна, как маленькие ростки раздвигают песчинки, выбираясь наружу. Тонкие ноги держат маленькие листочки, которые на глазах становятся всё больше и больше, пока не превращаются в растение высотой около десяти сантиметров.

Торхес водит руками, озеленяя пространство, но вижу по его испарине на лбу, как тяжело ему приходится. Добравшись до полуметра, он останавливается и садится на землю, вытирая взмокший лоб. Смотрит на меня, ожидая какой-то реплики, и мне приходится сказать.

- Я рада, что встретила вас.

Такие простые, но такие правильные слова, и троица улыбается мне, кивая в знак согласия.

В другой раз он подходит к низкорослому дереву и, легко поглаживая кору, указывает на несколько тонких побегов. Побеги словно встряхиваются и тянутся вверх. Сначала незаметно, затем быстрее: веточки утолщаются, кора натягивается, листья меняют форму, становятся более вытянутыми и широкими. Он направляет рост, как художник линию на холсте: два шага влево, и новый ствол прижимается к старому, три шага вправо, и отросток заворачивается в арку.

Торхес не создаёт растения из воздуха, он ведёт их: освобождает заблокированную энергию, переводит запас роста в действие. А ещё я видела, как поливает своих «детей» тёплой водой с настоем из трав, подсыпает мелкие речные камни для дренажа, вкладывает в корни специально приготовленную смесь: немного золы, щепотку старого компоста, пару измельчённых раковин.

Когда он работает с кустарником, кажется, что время замедляется. Побеги распрямляются, листья вытягиваются, стебли удлиняются. В поворотах он вставляет подпоры из гибких прутьев, обвязывает их тканевыми лентами, чтобы рост шёл в нужную сторону. Через полчаса то, что было низкой и кривой зарослью, превращается в стройный «стеблевой столб» с веерообразной кроной. Не истинная пальма, но тонко передающая её силуэт: высокий ствол, сверху каскад длинных листьев, которые на ветру шепчут, как пальмы.

Неподалёку он проводит маленький театр метаморфоз: оголяет группу заскорузлых тростников, заставляет их сплестись в арочную решётку для получения естественного навеса. Затем вставляет в грунт коряги, которые аккуратно обвивает корнями и посадочным материалом. Под этим «навесом» быстро образуется тень, в которой можно поставить лежаки. Осталось придумать, на какие средства их купить.

Магнус тоже не сидит без дела. Выпросив место, он активно орудует лопатой, не чураясь физической работы. Расположение выбрал довольно далёкое и не сказал, что именно планирует делать, определяя это как тайну. Не настаиваю, лишь поглядываю в его сторону, пока он всё глубже и глубже уходит вниз.

- Сюда кто-то скачет, - подаёт голос Торхес, и я прикладываю ладонь козырьком к глазам, пытаясь понять, кто это такой. Сладостно сжимаются внутренности, предвкушая встречу с Эверианом. Но отсюда не разобрать: он это или нет.

- Не прерывайтесь, скоро вернусь, - командую, отправляясь к дому. Сейчас посмотрим, кого принесла нелёгкая.

Глава 42

Я иду навстречу всаднику, сердце бьётся в груди быстрее, чем следует, хотя стараюсь держать лицо спокойным. Но чем ближе фигура, тем отчётливее понимаю: это не Эвериан. На коне сидит женщина, лет шестидесяти, строгая, с прямой спиной и седыми прядями, выбившимися из-под тёмного платка. Она держится уверенно, сдержанно, как человек, привыкший к дороге и к взглядам, которые встречает на пути.

Поравнявшись, она здоровается и внимательно осматривает меня.

- Уверена, что тебя зовут Деори, - спешивается без чьей-либо помощи. Движения быстрые, точные, видно, что проделывала она это не один раз. – Я Агайя, - представляется мне. – Эвериан сказал, что ты ищешь меня.

- Да, - сбрасываю с себя оцепенение. Теперь ясно для чего она здесь. – Благодарна, что вы приехали.

- Оставим высокородные замашки, я привыкла общаться просто. Так что называть тебя эрданой не стану, как и уважать за титул. Единственное, что я уважаю – честность и трудолюбие. А что касается благодарности, то это не ко мне, а к нашему мальчику, - говорит с лукавством в глазах. – Другого бы я никогда не послушала. Но он так тебя расписал, что я решила приехать и познакомиться поближе.

- И что же он вам рассказал обо мне? – поднимаю брови в вопросе, внутренне сжимаясь. Учитывая, что в последний раз мы повздорили.

- Что ты говоришь слишком много и часто споришь, но за этим скрывается умение видеть то, чего не замечают другие. Что твоя решимость непривычна для здешних мест, ведь ты не боишься идти против здравого смысла. Что ты очень упряма и невероятно красива, хоть и не носишь ни драгоценностей, ни шёлков, платье простое, порой даже изрядно потрёпанное.

После этих слов провожу руками по своей одежде. Да уж, выходной её не назовёшь, но я тружусь в поте лица затем, чтобы воплотить свою мечту.

- Взгляд прямой, серо-зелёный, холодный, но только пока не рассмеётся, - продолжает Агайя цитировать Эвериана, нарочно подражая его голосу. - Фигура… ну, скажем так, слишком часто я ловлю себя на том, что смотрю туда, куда не следует. Она это, конечно, замечает, и злится, но разве я виноват? Природа щедро постаралась.

Чувствую, как сжимаюсь под насмешливым взглядом своей гости, которая, кажется, решила пересказать весь их разговор до конца.

- В её походке нет ни жеманности, ни нарочитой изящности, она идёт быстро, деловито, будто каждая минута у неё на счету. Но когда останавливается и поворачивает голову - есть в ней что-то, что выбивает почву из-под ног. Она - это вызов. И даже не знаю, чему труднее сопротивляться: её упрямым словам или её глазам.

- Достаточно, я поняла, - останавливаю её, вынужденно улыбаясь. Чувства двоякие: тот ли похвалили, то ли облили помоями. И то, что он обсуждает меня с какими-то женщинами тоже неприятно. – Давайте пройдём в дом, чтобы переговорить о деле.

- И что, ты действительно рассчитываешь построить здесь курорт? – интересуется Агайя, пока мы бредём неторопливо в сторону постройки. Всё же Гроссопер сдержал слово на счёт женщины, но проболтался о моём секрете. Будто осознавая, что я думаю именно об этом, гостья уточняет.