Она недоверчиво смотрит, считая, что я дурачу её.

- Только не говорите никому о моём возрасте, а я обещаю, что покажу маску, которая способна дарить вторую молодость. Но сейчас она вам ни к чему, конечно же.

- О чём сплетничаете? – появляется Кольфин рядом с нами.

- Женские секреты, - подмигиваю его жене. – Вам подадут обед сюда, - осматриваюсь, прикидывая, что можно разместиться за столом.

- Разве у вас нет столовой? – недоумённо спрашивает Анора.

- Лишь в доме, до которого следует идти.

- Мы прогуляемся.

- Как будет угодно.

За обедом мы чудесно проводим время, и я расслабляюсь, осознавая, что с этой парой проблем не будет.

Эвериан сидит рядом, то и дело ненароком задевая мою ногу своей под столом. Его прикосновения вызывают во мне ураган эмоций, но я сохраняю лицо, поддерживая беседу.

- Благодарю за угощение, всё было чудесно, - первым поднимается из-за стола генерал, а за ним его жена. – А теперь мы бы хотели побыть наедине.

- Конечно, - согласно киваю.

За их отсутствие служанки успели постелить новые матрасы, накрыть их бельём. Повесить шторы и разложить сушёную лаванду для запаха. Надеюсь, им понравится.

Гроссопер отзывает меня в коридор, а оттуда вталкивает в комнату и закрывает дверь.

- Тебе придётся заплатить мне, дорогая, потому я не в силах больше смотреть на эти губы, - проводит он пальцем по моему рту, - в эти глаза, - смотрит он с нежностью.

- Сколько же вам нужно акатов, дракон?

Он негромко смеётся.

- Нет-нет, я беру поцелуями принцессы, - касается своими губами моих губ. – Ты так и не рассказала мне сказку про какого-то там свинопаса.

- Тогда тебе придётся задержаться, - чувствую его руку на своём бедре.

- Дразнишь? – окатывает жаром мою шею, и Эвериан втягивает носом мой запах. – Я никогда не терял голову из-за женщины, Деа. Но каждый раз, когда вижу тебя, не могу насытиться. Мне хочется возвращаться сюда снова и снова, касаться тебя, слушать твой голос, глупости, которые ты несёшь. Слушать твой смех и приказы, которые раздаёшь работникам, видеть, как хмурятся брови…

- Деа, - доносится до моих ушей взволнованный голос Ауры, и я тут же вырываюсь из сладких объятий Эва, спеша в коридор. – Деа, - голос приглушённый, словно она побежала на улицу.

Когда оказываюсь на веранде, застываю в нерешительности. У нас снова гости, и я совершенно не ожидала их увидеть.

Глава 62

Экипаж фамилии Велирон с вензелем на дверце говорит сам за себя. Рядом застывшая в нерешительности Улина и кухарка, которая против воли Раэгана положила мне в дорогу еды.

Моя девочка. Моя светлая хрупкая Улина выглядит растерянной и напуганной, видна усталость на детском личике, глаза красные, то ли от недосыпа, то ли от слёз, губы зажаты в тонкую нитку.

Бросаюсь с крыльца, чтобы скорее оказаться рядом, будто видение может исчезнуть в любую минуту. Материнское сердце щемит в груди. Я оставляла её в надежде вернуться и забрать, полагала, что Велирон будет благородным хотя бы в этом и сумеет защитить от своей невесты. Не хотелось думать, что я совершенно не знала своего мужа. И теперь Улина рядом, но её состояние пугает.

- Что случилось? – требую ответа, заключая её в объятия, а она прижимается, утыкаясь лицом в моё плечо.

- Мамочка, - ласкает её голос мой слух, а кухарка молча смотрит куда-то в землю.

- Всё позади, дорогая, - глажу дочь по голове, ощущая запах дороги, пыли и лошадей. Судя по тому, что они всё же на экипаже, люди Гроссопера их не тронули. И уже догадываюсь, отчего она здесь. - Всё хорошо, слышишь?

- Ты должна поехать со мной, мама, - поднимает она глаза, в которых мольба. – Он зовёт тебя каждую ночь. Говорит с пустотой, ждёт, что ты придёшь. Стал другим: холодным, пугающим. Но я знаю: он всё ещё любит тебя, мама, я знаю это. Я видела любовь в его глазах, я слышала её в его дыхании, он не может обманывать. Ему не нужна та женщина, она убивает его, она…, - её голос срывается, и слёзы душат.

- Идём в дом, тебе нужно отдохнуть, - намереваюсь увести её, но она тянет меня в карету.

- Мы должны спешить, мама, пожалуйста.

Встречаюсь взглядом с Релитой - неслучайной спутницей дочери, потому что именно их я и стану слушать, остальных же прогнала бы поганой метлой. Старая кухарка, вечная хранительница дома, в своём неизменном сером платье и тёмном переднике. Лицо усталое, но глаза всё те же: умные, внимательные, и печальные.

- Эрдана, - тихо кланяется, голос сиплый, но уверенный. - Позвольте сказать несколько слов.

Слегка киваю, поворачивая голову. Эвериан исчез, оставляя за мной право выслушать то, что мне скажут, без лишних ушей.

Старуха тяжело вздыхает, словно несёт груз, который нести больше не в силах.

- Когда вы уехали, эрд Раэган не находил себе места. Ждал, что вы передумаете и вернётесь. Каждый день спрашивал, не приходили ли письма и смотрел на дорогу.

Она опускает взгляд, сцепив руки.

- Молодая госпожа - невеста, - Релита произносит это слово с неприязнью, хоть и старается скрыть своё отношение, - всегда была с ним рядом. И однажды я заметила, как она подсыпала что-то в кубок господину. Сказала об этом камердинеру. А тот, верный старик, пошёл прямо к самому Велирону.

Релита замолкает, тяжело сглатывая.

- Хозяин пришёл в ярость. Но молодая госпожа опередила. Обвинила камердинера в заговоре, сказала, будто тот завидует ей и хочет поссорить с эрдом. Его выгнали. А с того дня хозяина словно подменили. Он стал раздражительным, не верил никому. Только ей.

Она смотрит на меня, и в её глазах жалость и горечь.

- Когда её отец приехал с камнями, я слышала, как они ссорились. Оказалось, что мои глаза меня не обманывали. Я подслушала, как она кричала. «Ты сказал, что он меня полюбит, я делала всё, как надо с порошком!» А он ответил, что связь между эрдом и вами слишком сильна. И ни один артефакт не в силах разорвать её.

Слушаю Релиту, затаив дыхание.

- Кристаллы, которые использовал маг, держали эрда, но, когда вы уехали, они перестали справляться. Он слабеет, эрдана. Очень быстро. И Ливианна сперва приказала привести вас силой, но Офл вернулся без вас. Тогда она отправила Улину и меня, посчитав, что нам вы отказать не сможете.

Улина снова вцепляется в меня и дрожит.

- Мама, он уже не встаёт с постели. Лекари дают ему несколько дней.

Чувствую, как меня пробирает озноб, будто по коже проходит ледяной ветер.

- Он умирает, эрдана. И только вы можете спасти его. Если в вашем сердце осталась хоть капля милосердия – вернитесь, - звучит приговор от кухарки.

Он растоптал нашу любовь, унизил меня, выбрав другую. Очернил всё, что было между нами, положив на алтарь годы, ради чего?

У меня нет ответа.

Хочется крикнуть: НЕТ. Никогда! Взять на душу большой грех и жить с этим, потому что обида огромна, она величиной с место, где теперь мой дом. Но я не могу, я просто не в силах предать эти светлые глаза, что смотрят на меня с мольбой. Каково будет ей жить, зная, что мать была последним шансом для того, кого она называла отцом все эти годы. И что ей до моей обиды, когда её душна будет запятнана отцовской смертью, не сумей она убедить меня.

- Я не знаю, Ули, - говорю, слыша в собственном голосе вселенскую боль. – Я не могу, моя девочка, - говорю, чувствуя, как горячие слёзы покрывают щёки. – Я … не… могу…

Глава 63

Мгновение назад я была счастлива, а теперь стою перед выбором, от которого зависит многое. И даже если я приеду, что будет потом? Мне придётся быть рядом с Раэганом, чтобы он мог жить дальше?

- Облегчите душу, Деа, - звучит голос Релиты. – Это последняя воля умирающего.

Дыхание перехватывает. Я готова вынести взгляд Раэгана, не поддаться на его слова, но сейчас всё иначе, и внутри стена пала. Слова Релиты пульсируют в висках, будто вбивают гвозди: «Это последняя воля умирающего».