- Не вмешивайся, Эвериан! – говорю упрямо. – Это моя война! - голос дрожит, срывается, и я не знаю, что страшнее: огонь в глазах дракона или упрямая решимость в лице разбойника. - Он не пощадит тебя. Прошу, уйди.

Гроссопер смотрит на меня, и выражение его лица меняется.Тихо, почти ласково, он убирает с моего лица прядь, коснувшись кожи так осторожно, будто боится обжечь. Его пальцы пахнут дымом и ветром.В его взгляде небо и пропасть одновременно.

- Что я за мужчина, если стану прятаться за женской грудью, пусть и такой роскошной, как твоя, - снова отшучивается. И улыбается. Такая улыбка бывает у тех, кто уже всё решил.

- Не смей, - шепчу, чувствуя, как горло перехватывает. – Ты погибнешь.

- А если обещаю выжить, могу рассчитывать на поцелуй?

- Паяц!

- Надеюсь, это да.

Я снова в чужих объятиях, куда меня толкнул Эвериан, и не могу оторвать взгляда от того, что будет.

Воздух вокруг дрожит, словно сам мир не выдерживает напряжения.Эвериан делает шаг вперёд, и на мгновение кажется, что он просто выпрямляется, расправляя плечи. А потом я застываю, потому что начинается странное.

На моих глазах тело Гроссопера вытягивается, кожа темнеет, по ней пробегают огненные прожилки, и в следующую секунду на месте человека стоит чёрный дракон: огромный, живой кошмар, с глазами цвета расплавленного золота. Крылья расправляются, с силой выбивая из-под ног землю. Воздух вспыхивает искрами пыли и магии.

Солнцерождённый? Здесь? В глухой части Акриона, хотя с такой внешностью и способностями мог покорить любую знатную даму Варругена? И грабит проезжающие мимо экипажи?

Я застываю. Не дышу. Глаза не верят. Позади хохочут.

- А девчонка-то боевая, - доносится до моих ушей.

- Теперь понятно, отчего Эв больше никого не видит.

- Ну я же говорил: он знает, что делает, - голос одного из его людей.

Офл, почувствовав истинного соперника, рычит низко, утробно. Воздух густеет от магии и напряжения. Марья ржёт и бросается прочь, а вслед за ней спешит один из разбойников, чтобы догнать лошадь.

Эв бросается вбок, скользя по земле, как тень, и поднимается в воздух. Крылья распахиваются с гулом: мощно, ритмично, каждое движение заставляет ветер свистеть. Серый дракон взмывает следом, поднимая клубы пыли, и их тени кружат над головами.

Снизу видно, как они сходятся. Две огромные тени сталкиваются в небе с чудовищным звуком. В воздухе прокатывается гром. Эвериан стремителен, как буря, его движения не хаос, а точный, смертельный ритм. Он не похож на любителя, а знает, что делает. Уходит в сторону, бьёт хвостом, и чешуйки Офла разлетаются, сверкая в лучах солнца.

Ответный удар: мощный, грубый. Офл цепляется когтями за крыло, но Эвериан переворачивается в воздухе, сбрасывая его, и оба снова взмывают. Молнии режут небо, где-то видны вспышки огня, и запах гари пробивается даже сюда, к земле. А я забыла, как дышать.

Эвериан не просто сражается. Он защищает меня.

Офл отвечает огнём. Из его пасти вырывается поток пламени, горячего, как солнце. Но Гроссопер уходит в пикирование, пролетает под струёй и врезается в него грудью, сбивая вниз.Огромные тела рушатся на скалу, что застыла неподалёку, камни летят во все стороны. Волна жара прокатывается по земле.

Чёрный дракон снова поднимается: тяжело, но уверенно. А серый корчится на земле, распластав крылья.

Победный рёв звучит низко и грозно, и от него воздух вибрирует, а у меня по спине пробегает дрожь.

Дракон опускается неподалёку и разворачивает голову, смотря прямо на меня. Глаза золотые, яркие, живые. И в них нет ярости. Только одно: я сдержал своё слово.

Оффл поднимается, стряхивает пыль с чешуи и смотрит на нас, а Эвериан снова становится тем мужчиной, которого я знаю.

- Передашь эрду Велирону одно: больше ему здесь не рады. И если Деори захочет навестить бывшего супруга, то лишь по доброй воле. А теперь убирайтесь!

Офл взмывает в небо, и его силуэт тает на горизонте. Воздух остаётся дрожать от его крика, словно последняя сыгранная нота. Стражи отходят от Ауры и Магнуса, намереваясь забрать лошадей, но разбойники лишь смеются, приказывая им добираться до дома пешком.

Аура откидывает волосы с лица, принимаясь помогать Магнусу, а рядом со мной снова оказывается Эвериан.

- Кажется, нас прервали, дорогая. Вы что-то хотели сделать.

- Что? – не сразу понимаю.

- Поцеловать меня, конечно же.

Глава 52

Вокруг улюлюкают и свистят, подбадривая меня на поцелуй, но от этого оцепенение проходит, и на смену облегчению возвращается неловкость. Гроссопер делает знак, чтобы его люди замолчали. Удивительно, насколько большая разница в воспитании между ним и бандой.

- Нет? – качает головой, щуря глаза, как кот на солнце, и делает ещё один шаг.

- Приношу вам благодарность за своё спасение, - начинаю официально.

- Мне казалось, лёд растаял, и мы стали ближе, - звучит разочарование. Неужели, он не понимает, что среди поля, когда рядом толпа людей, я не смогу быть с ним той, кем желаю? Я не покажу своего расположения, не позволю коснуться, потому что по документам я всё ещё Деори Велирон – супруга эрда. И портить репутацию до момента, пока не получу документы, мне не следует.

- Мы друзья.

- Друзья, - повторяет грустно. – А что сейчас было там? - указывает на место, где между ним и Офлом было противостояние.

- Ты заставил меня думать, что умрёшь! Ты мог, - слова обрываются, потому что внутри горит и путается страх, и злость. - Никогда так больше не делай, слышишь? Никогда!

- Ты же знаешь, - говорит тихо, - что я умею только так. И что с меня взять?

Он не отводит глаза, и в его взгляде нет иронии, только удивление и что-то тёплое, почти похожее на заботу. Он крепко, но бережно берёт моё запястье. На мгновение палец его мягко проводит по тыльной стороне моей ладони, как бы успокаивая.

- Хочешь, чтобы я больше не рисковал жизнью и не спасал красивых эрданок из зверских лап? - шепчет он, и в голосе игра. А по моей коже шагают мурашки от его прикосновения.

- Хочу, чтобы ты не был таким безрассудным.

Говорю вместо: хочу признаться, как мне было страшно. Как я желала, чтобы мы оказались с тобой в другом месте наедине.

Общество навязало условности и расшаркивания, и я не могу так просто взять и выбить из себя то, что было во мне годами.

- Береги себя, - говорит, намереваясь уйти. – Эй, Хам. Дай им пару лошадей, чтобы не бродили пешком.

- Ты уверен, Эв?

Но больше я не слышу его голоса. Гроссопер быстро оказывается у лошади, вскакивает в седло и в мгновение срывается с места, оставляя за собой пыль.

- Зря вы так, эрдана, - над моим ухом мужской голос, и рядом оказывается Марья. – Он же со всей душой. А лошадь берите. Видел, как она к вам подходила, видимо, узнала.

- Спасибо, - благодарю, беря под узды любимицу.

- За нашим главарём толпы девок ходят, а он вам благоволит.

- Благодарю за информацию, - не знаю, что сказать, потому отвечаю холодно, забираясь в седло. Позади Аура и Магнус. Для них двоих одна лошадь, потому что добыча у разбойников всё же должна быть. Спасибо и на том, что выдали целых две.

И это всё благодаря Эвериану. А я была с ним слишком холодна.

Пускаю Марью галопом. Пыль ещё не успевает осесть, как я вижу вдали мелькает его силуэт. Эв не просто уезжает, он бежит прочь, так стремительно, будто ветер сам несёт его лошадь. Я действительно была жестока. И теперь просто обязана разыскать и извиниться.

Лошадь понимает мои чувства и рвётся вперёд, пытаясь сократить расстояние. Он уже почти скрылся за поворотом, но я знаю, куда направляется. Туда, где холм прячется за соснами, где старые развалины, где прошло его детство.

Его убежище.

Его одиночество.

Когда добираюсь туда, он стоит у стены, держась рукой за луку седла, опустив голову. Даже со спины видно: напряжён, взвинчен, будто сдерживает бурю внутри.