Пусто.

Тишина.

Ищу в себе силы произнести его имя.

- Рай, пожалуйста.

Касаюсь щеки, и на подушечке пальца отпечатывается влага.

Он не позволял себе слабости. Раэган Велирон всегда гордый, упрямый, несокрушимый теперь лежит с застывшим взглядом, устремлённым куда-то наверх, будто наблюдает, как его душа уплывает в вечный круг. Туда, где, возможно, он наконец найдёт покой, которого не знал при жизни.

- Рай, - говорю, чувствуя, как моя душа плачет, и голос дрожит от слёз.

Тот, кого я спасала всю жизнь, умер у меня на руках. И я не могу теперь на него злиться, когда он покаялся, потому что во мне ещё жива любовь, которую нельзя так просто вырвать из сердца.

Я плачу не только о нём. Я плачу о себе: о той женщине, которая все эти годы жила между любовью и болью, выбирая не себя, а его. Плачу о времени, которое уже не вернуть, о словах, что остались несказанными. О поцелуях, что так и не стали прощением, и о тишине между нами, в которой прятались все недосказанные признания.

Я плачу о своём выборе: о каждой попытке спасти то, что давно было обречено. О каждой ночи, когда ждала, что он изменит решение, когда верила, что любовь сильнее гордыни. Я плачу, потому что прощение пришло слишком поздно. Потому что он, наконец, понял, что значила я для него, но понял лишь тогда, когда ни слова, ни прикосновения не имеют значения.

Плачу, потому что смерть не должна быть моментом истины, а для нас она стала ею.

И ещё я плачу от странного пугающего облегчения. От того, что тяжесть, что была во мне столько лет, внезапно ушла. Что теперь не нужно быть сильной ради него, не нужно спасать, удерживать, вымаливать, доказывать. Я могу просто дышать.

Но воздух всё равно рвёт грудь, как будто вдыхаю обломки прошлого.

Склоняюсь к его лицу, проводя по любимой некогда щеке тыльной стороной ладони.

- Если там, за чертой, есть свет, - найди его, Рай, - говорю, грустно улыбаясь, и закрываю его глаза.

Глава 67

Только что я стала вдовой. И совершенно этому не рада.

Дверь за моей спиной закрывается с тихим скрипом. Я выхожу и будто не шагаю, а плыву сквозь вязкий воздух, где каждая частица пропитана смертью. Мир вокруг будто потерял цвет. Только Эвериан стоит у стены всё тот же: неподвижный, выжидающий, спокойный, как скала. Но стоит мне поднять на него глаза, и я вижу, как этот камень трескается.

Он ничего не спрашивает. Ему не нужно. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: всё кончено.

Звон разбитого фарфора заставляет повернуться, и я встречаюсь взглядом с Ливианной, что трясёт головой, словно не веря, а в глазах её стоят слёзы.

Кто знает, любила ли Раэгана, или же теперь играет роль безутешной невесты. На полу - осколки чашки, по ковру растекается тёмное пятно чая. Губы её дрожат, глаза расширены.

- Нет…, - выдыхает испуганно. Шаг назад, потом другой. Её отец успевает подхватить дочь, пока та не рухнула.

- Всё, девочка, - глухо говорит он, прижимая Ливианну к себе. - Ему больше не больно. Тебе придётся быть сильной, слышишь? Ты теперь вдова эрда.

Вдова.

Слово режет пространство. Чувствую, как внутри всё замирает, и я бы никогда не стала вмешиваться, будь он ему жена по закону. Только Раэган говорил, что не смог подписать бумаги.

- Нет! – выкрикивает Ливианна, вырываясь из рук отца. - Нет, он не мог! Он не мог умереть!

И, прежде чем кто-то успевает её остановить, бросается в комнату. В нашу с Раэганом спальню, где мы были когда-то счастливы. В то место, где я только что держала его руку.

Крик разрывает дом. Пронзительный, истерзанный, нечеловеческий. Слуги замирают в коридорах, кто-то сенит себя знамениями, кто-то плачет. Я стою неподвижно, чувствуя, как этот звук проходит сквозь меня, будто нож по живому.

Эвериан оказывается рядом и кладёт ладонь мне на плечо, не говоря ни слова. Маг смотрит на меня спокойным тяжёлым взглядом.

- Эрдана Деа, - произносит, и в голосе нет враждебности, только усталость человека, видевшего слишком многое. - Нам предстоит заняться похоронами. Как только всё будет готово, мы пришлём весть, а пока слуги проводят вас, - вытягивает он руку, указывая на выход.

- Вы назвали вашу дочь вдовой, но нельзя быть вдовой, не будучи женой.

- Обряд был совершён несколько дней назад при нескольких свидетелях.

Дождались, когда уедет Улина, и заставили подписать Велирона бумаги?

- Я бы хотела взглянуть на документы.

- При всё уважении к вам, эрдана, мы не обязаны отчитываться на этот счёт. Но бумага существует.

- Тогда отдайте мне документы о разводе, на них я имею право?

- Конечно, - слегка кланяется маг, но в его взгляде читается недовольство. – После похорон я обязательно отдам вам его.

- Может, его не существует?! – приподнимаю бровь.

Со стороны могу показаться бездушной товаркой. Ведь не успел ещё остыть труп мужа, готова делить наследство. Только если бы это была воля Велирона, я бы просто ушла из их жизней. Но он погиб из-за этих людей!

- Это она! – внезапный крик Ливианны. Стоит в дверях, держась за живот. – Это она убила моего любимого Раэгана! Она выкачала из него душу!

Ливианна дрожит, волосы сбились, глаза налиты слезами и безумием. Она указывает на меня, как на чудовище.

Всё во мне бурлит, но я не позволяю гневу вырваться наружу. Только выпрямляюсь и произношу ровно, чётко, так, что в зале становится тихо.

- Довольно игры. Принесите документы. Вызовите лекаря. Отчего его здесь нет? – только сейчас понимаю, что ни одного целителя не наблюдаю в доме. - Я не стану оправдываться перед женщиной, что травила моего мужа ядом и играла роль спасительницы. - В каждом слове лезвие. - И я не уеду отсюда, пока во всём не разберусь. Потому что если Раэган всё ещё мой супруг, то именно мне, его законной жене, следует позаботиться о похоронах.

Ливианна открывает рот, но я не даю ей времени.

- Кольта, беги за лекарем. Аургас – привези поверенного семьи. Шоф - закрой комнату эрда и не пускай никого, кроме целителя, который должен сказать, отчего именно умер мой муж. И вот тогда мы точно поймём, кто же виновен в его смерти, - смотрю в упор на испуганную любовницу, которая ждёт помощи от отца. А он молчит, раздумывая над тем, что именно предпринять.

- Ты не имеешь права распоряжаться моим домом! - визжит Ливианна, переходя почти на писк. - Я его жена! А во мне - его наследник!

- Слова - ничто, - отвечаю холодно. - Лишь воля Раэгана на бумаге для меня закон.

- Документы будут предъявлены! – наконец, обретает силу голоса маг. Он бросает короткий взгляд на Эвериана, и тот, не сказав ни слова, делает шаг ближе ко мне, словно готов пресечь любую попытку напасть.

Я чувствую, как в груди дрожит не страх - решимость. Я пришла сюда не для мести, а ради спасения жизни. Теперь же останусь здесь ради правды. Они могут кидать в меня грязью, могут выдумывать любую ложь, но я непозволю превратить смерть Раэгана в спектакль.

В этот момент я чувствую, как стены будто слушают нас. Дом, который когда-то был моим. Дом, что отвернулся от меня, - и всё же принял обратно, как возвращённую хозяйку.

И я знаю: сегодня ночь будет длинной. Но на рассвете правда встанет рядом со мной, и пусть хоть весь мир ополчится, я не позволю им запятнать имя Деори Велирон.

Глава 68

Поверенный появляется через час: подтянутый мужчина в тёмном плаще, с седыми волосами на висках и лицом, вырезанным ровными, деловыми линиями. Выражает соболезнования, кланяется с той учтивой грацией, что полагается в траурные дни, и заверяет, что не участвовал ни в расторжении старого, ни в заключении нового брака.

Перед ним укладываются бумаги, по которым я перестаю быть женой Раэгана, а Ливианна, наоборот, становится эрданой Велирон. Надо же, они всё же существуют, хотя я не верила в это до последнего.

По завещанию всё, что имел Велирон, отходит его супруге. И теперь полновластной хозяйкой должна считаться Шор. Неужели, даже дочери Рай ничего не оставил?