Прижимаю к себе дочь. Совсем взрослая. Скоро исполнится шестнадцать. Вспоминаю девушку под дождём, новую игрушку для мужа. Ей, наверное, не больше девятнадцати. Слишком молода, но, в отличие от меня, может подарить наследника.

Сжимаю зубы и закрываю глаза, пытаясь подавить боль, что прожигает внутренности. Мне исполнилось двадцать пять, когда я положила на алтарь нашей любви своё материнство.

Не отпускаю Улину, вцепившись в неё, чуть становится легче, но, когда открываю глаза, встречаюсь взглядом со своей соперницей.

Глава 7

Я не намерена устраивать драм, заламывать руки и зачитывать монологи обманутой жены, театрально вздыхая. Я вообще ничего не намерена говорить девчонке, которая, хочу я того или нет, довольно красива. У неё куда больше преимуществ перед увядающей женой, но я не намерена участвовать в тараканьих бегах на поцелуй от принца. Раэган сделал свой выбор, а я сделаю свой.

- Дорогая, мне бы хотелось прогуляться одной по парку, - обращаюсь к дочери, отстраняя её от себя и заглядывая в лицо. Лучше смотреть на её бесхитростное выражение, чем на чёрные, как смоль, глаза напротив, в которых скрыто коварство. Велирон не привёз её сюда против воли, она ведёт себя так, словно достойна всего, что её окружает. Уже сейчас она ощущает себя хозяйкой этого дома, хотя я всё ещё здесь.

- Мне сказали, что с отцом приехала какая-то девушка, - делится Улина со мной новостями, не зная, что та стоит за её спиной.

Но я не стану обсуждать с дочерью, пусть и довольно взрослой, эту гадость. Хотя бы здесь под пристальным взглядом черноволосой.

- Да, - ограничиваюсь согласием, отвечаю просто, словно это неважно. Словно я не заметила, как в доме стало на одно дыхание больше: чужое, резкое, слишком юное, чтобы знать, что значит любить кого-то полжизни. – Я пойду.

- А кто она? – не отстаёт Улина, продолжая держать меня за руку.

- Поговори с отцом, ладно? – перекладываю обязательства на Раэгана. Пусть сам объясняет, что натворил.

В этот момент любовница делает шаг вперёд. Тихо, вкрадчиво. Почти как кошка, подбирающаяся к молоку, которое ей не принадлежит.

- Прекрасный вечер, - слышу её голос впервые. Вчера она молчала, а теперь освоилась и решила вступить в беседу, в которую её никто не приглашал. Голос нежный, будто мёд, но я слышу за сладостью нож. Где она ночевала? С Раэганом, от этой мысли становится невыносимо больно, но я терплю. - Простите, если моё присутствие доставляет вам неудобства.

Ах, какая невинность. Само очарование. Не знай я, кто она такая, обязательно бы решила, что приятная и милая девушка. Но не теперь.

Улыбаюсь улыбкой Джаконды: снисходительной и презрительной. Тренировала разные варианты перед зеркалом, как человек, вынужденный посещать вечера и балы, чтобы улыбки не смотрелись натянутыми и неестественными. Есть ещё кокетливая, грустная, дружеская, для высокопоставленных особ и многие другие. Я познала искусство улыбок в совершенстве за годы в теле Деори Велирон. И единственная – искренняя, предназначалась только для моей семьи, которая теперь сократилась вполовину.

- Я не из тех, кто любит сюрпризы, - отвечаю спокойно. - Особенно, если они приходят в мой дом без приглашения.

- Раэган пригласил меня, - говорит она с подчёркнутой невинностью, хлопая длинными ресницами. Не Эрд Велирон, а просто Раэган, чтобы показать, насколько они близки, тем самым унизить меня в собственном доме при дочери. - А он ведь хозяин, верно? – продолжает издеваться мерзавка.

Она знает, как бить. Она знает, что делает. Не невинная овечка, какой может казаться, а волчица, что показывает зубы лишь тем, кому намерена перегрызть глотку.

- Конечно. – Киваю с той же улыбкой. - Но иногда даже у хозяев срываются собаки с цепи. И тогда они вспоминают, кто в доме на самом деле убирает за ними.

Мгновение - её улыбка подёргивается неприязнью. Чуть-чуть, но я это вижу.

- Мам, - тихо шепчет Улина, - что-то не так?

Она ждёт от меня разъяснений, а я смотрю в глаза дочери и чувствую, как внутри поднимается что-то ледяное. Не гнев. Не ревность. Холодное, как сталь, решение.

Глава 8

Я так любила этот дом, а теперь готова бежать без оглядки. Всё потому, что он стал приютом другой женщины. Улина спрашивает: что-то не так? Хочется кричать об этом всему миру, но вместо признания говорю.

- Нет, милая, - касаюсь ладонью её лица. Кажется, произнеси я хоть что-то, она сразу же примет мою позицию, а я не желаю впутывать дочь в эту грязь. У неё должно быть будущее, и, как бы я не желала признавать силу своего мужа, но лишь Раэган способен дать ей защиту и титул. Как только я переступлю порог этого дома с чемоданом вещей, для меня будет всё кончено. Развод накладывает на женщину не просто отпечаток, а клеймо. Здесь всё куда сложнее, чем в другом мире.

Там женщину поддержит общество, потому что не следует терпеть издевательства над собой, здесь ты – имущество мужа, вещь, которой он вправе распоряжаться вплоть до того, чтобы запереть в монастырь или отправить куда-то с глаз долой. Попытайся сбежать – меня поймают и отправят в специальное учреждение для беглянок. Потому даже развод я должна заслужить. Я должна вымаливать его у мужа, а не гордо удалиться, как любая уважающая себя женщина. Но я не смогу. Я не стану его молить отпустить меня. Да и Раэган не первый год женат. Прекрасно осознаёт, что я не из робкого десятка. И примет моё решение. У него просто нет выбора.

- Говорят, что вы довольно приятная в общении женщина, - язвит Ливианна. Надо же, она наводила справки. У кого, интересно? Не у моего ли мужа? – Лукавят, - смотрит победно, будто выиграла битву.

- Говорят, что незваный гость хуже татарина, - вворачиваю фразу из прошлой жизни, и брови напротив сдвигаются на переносице, пока их хозяйка пытается уловить суть сказанного. – Не лгут.

Она не знает, кто такой татарин хотя бы потому, что их здесь не существует, но не признается в этом, чтобы не показать, что она глупа.

- Хватит, - раздаётся знакомый голос: глубокий и твёрдый, как камень.Раэган появляется в дверях: высокий, хмурый, с залёгшими кругами под глазами, и у меня сжимается сердце от жалости, потому что я понимаю, что он устал. Это видно по его лицу и опущенным плечам. Слова могут лгать – тело никогда.

Он всегда возвращался разбитым и подавленным, ведь расстояние давало о себе знать. Он всё ещё зависел от меня, моих энергетических потоков, а потому рядом воскресал и духовно, и физически, чтобы потом снова отправиться в путь. Лишь единственный раз он пошёл у меня на поводу, взяв с собой, только поездка чуть не закончилась трагедией. Был обвал, под завалами которого оказалась и я по случайности, но меня быстро освободили, а вот другим не повезло. С тех пор Раэган даже не желает слушать о том, что я могу поехать с ним.

И вот из очередного путешествия он привёз с собой любовницу.

Машинально выпрямляюсь, не отпуская руку Улины. Его взгляд скользит по мне, потом по дочери и задерживается на той, что прячется за нашей спиной, как тень, ставшая плотью.

- Я надеялся, вы сможете поговорить, как того требуют манеры, — говорит он, делая шаг вперёд. Его голос ровный, но под ним слышен гул раздражения. – Это недостойно моих…, - он мнётся, подбирая слова. Ну же, давай заяви во всеуслышанье, что теперь у тебя новая жена! – Вас, - не находит он слова, явно перебрав жён, женщин, любовниц.

— Недостойно? - повторяю спокойно, хотя пальцы вцепились в ладонь дочери так, что она едва заметно вздрагивает. - Интересно, о чьём достоинстве ты говоришь?

Он смотрит на меня с тем выражением, что я давно выучила наизусть. Лёгкое сожаление, капля вины и холодная решимость поверх. Его решение уже принято. Он просто хочет, чтобы я смирилась.

- Улина, - говорит он вдруг, - оставь нас. - Голос строгий, который не требует возражений. Мы слишком давно вместе, чтобы не замечать подобных тонкостей. Он по-разному обращался с дочерью: ласково, играючи, с просьбой и реже с приказом, как теперь.