– Это да, – моментально согласился с ним Семенов и добавил: – Пойду покурю!
Олег с интересом дослушал их беседу, вышел на кухню и набрал номер Морозова.
– Говори, – почти сразу отозвался Саша, – но быстро, я не в отделе.
– Наш случай, – отозвался Ровнин.
– Точно?
– Уж поверь мне. Вот только кто бабулей так распорядился, пока не знаю.
– И мыслей никаких нет?
– Не то чтобы, – уклончиво ответил Олег. – Есть идея в Измайлово прокатиться, если ты не против.
– Давай, – разрешил Морозов. – А потом в отдел, отчеты писать. Все уже сдали, даже Баженов, у одного тебя конь не валялся!
– Так он с Антоновым на «микрике» по городу передвигается, а я на общественном транспорте, – парировал Олег. – Это, знаешь, сколько времени жрет?
– Не знаю и знать не хочу. Но чтобы завтра я глянул на свой стол, восхитился и сказал: «Какой молодец наш Ровнин, все долги наконец закрыл».
– Пока ты не стал начальником…
– В те времена у нас и столько писанины не было. А теперь она есть, и ее с меня требуют. Все, отбой.
– Это да, – убирая телефон в карман пиджака, согласился с руководством Олег. – Столько макулатуры мы тогда не производили.
В кухню вошла девушка‑прокурор, немного растрепанная и бледная настолько, что на ее курносом носике ярко обозначились веснушки, до того почти незаметные. В сторону комнаты она не смотрела, да и на Олега тоже. Старый еврей‑эксперт оказался прав, ей было очень не по себе.
– Младший юрист Куваева, – протянула она руку оперативнику, – Анфиса.
– Олег Ровнин, – ответил тот, пожимая холодную, точно лед, ладошку девушки. – Выпуск этого года?
– Да, – с легким вызовом ответила та, наконец глянув на собеседника. – И что?
– Ничего, – улыбнулся Олег. – Выходит, с корабля прямиком на бал.
– Да нет, я так‑то уже давно работаю, – чуть сбавила накал в голосе девушка. – Скоро год. Просто вот такого не видала никогда. А так и из Москвы‑реки жмуров крюками вытаскивали при мне, и бизнесменов, которые ехали‑ехали, да так до дома и не доехали, в протоколах описывала. Но тут, конечно…
– Год – это много, – без тени иронии заметил Ровнин. – Скоро третий класс получишь. Да, ничего что на «ты»?
– Нормально, – кивнула Анфиса. – А третий класс мне уже обещали. Вот диплом получу в июне, и по осени присвоят, как раз нужный срок выработки будет. А ты из «Сокола»? Местный опер?
– Опер, но не из «Сокола». Я из другого отдела.
– А тут чего делаешь? – мигом посерьезнела Куваева. – Тебе чужая «мокруха» зачем? Своих мало?
– Сразу видно стальную хватку прокуратуры, – рассмеялся Ровнин. – Шеф меня сюда направил, сказал поглядеть, что и как. Может выйти так, что дело по нашему ведомству проходит.
– Ты из «фэбсов», что ли? – уже в третий раз за пару минут изменилась тональность разговора у девушки.
Но оно и понятно. Если милиция и прокуратура между собой то ругались, то мирились, но в целом могли прийти к какому‑то общему взаимовыгодному знаменателю, то «комитет» всегда существовал сам по себе, время от времени создавая проблемы и тем, и другим, при этом совершенно не интересуясь чужим мнением на этот счет.
Олег решил не мудрить, продемонстрировал въедливой девушке‑прокурору свое удостоверение, а после включил электрический чайник.
– А это зачем? – ткнула пальчиком в сторону начавшего шуметь прибора Анфиса.
– Для тебя, – пояснил Ровнин. – Ты вон бледная совсем. Эксикоз – штука неприятная, потому кружка крепкого несладкого чая тебе не повредит.
Замолчала младший юрист Куваева, глаза в сторону отвела. Прав был мудрый эксперт, хорошо знавший и жизнь, и женщин.
– Вот поверь, меня в свое время мотало покрепче, чем тебя сейчас, – добавил Олег. – Ты еще хорошо держишься, я даже на ногах в аналогичной ситуации стоять не смог, меня ребята на лавочку усаживали.
– Факт, – поддержал его Семенов, вернувшийся с перекура. – Я когда летехой в отдел в первый день пришел, меня сразу после оформления отправили на бытовуху, там мужик жену порезал. Так вот вошел в комнату – и сразу вышел. Как добежал до «очка», сам не понял.
– Врете оба, конечно, – вздохнула тяжко девушка. – Но все равно спасибо.
– Чего мы врем? – обиженно уточнил Ровнин, глянув на Сергея. – Ничего мы не врем.
– Так и было, – поддержал его капитан. – Мне не веришь, вон у Израилевича спроси. Он на том выезде тоже был.
– Ой, молодые люди, если бы я помнил всех мертвых, что видел, то давно бы стал идиётом, – вступил в беседу эксперт, заходя в кухню и стягивая с рук резиновые печатки. – Сережа, я закончил, потому бедную женщину можно увозить.
– Ага, труповозка у подъезда, – засуетился Семенов. – Олег, ты как, все?
– В каком‑то смысле, – покачал головой Ровнин.
– Я не о том. Дело забираешь? Я же вижу, ты стойку сделал, когда бабулю увидел. Ваша, выходит?
– Не‑не‑не! – сразу возразил ему Олег. – Давай без вот этого всего. Пока это ваш «холодный», мне он ни к чему.
– Жа‑а‑аль! – протянул Сергей. – Я было подумал, что, может, у вас серия и наша старушка под объединение пойдет.
– Нет никакой серии, – заверил его Ровнин. – Извини. Но варианты возможны, потому визитку мою держи. Если что, то будем на связи. И свою мне тоже дай.
– Эй‑эй‑эй! – возмутилась Куваева. – Вы куда разогнались? А я? Протокол ведь надо составить, по всей форме.
– Иди! – в один голос предложили Олег и Сергей, при этом еще и один тот же приглашающий жест изобразив. – Составляй.
– Барышня, документооборот документооборотом, но иногда можно бумагу изобразить, не глядя на то, что в ней описывается, – мягко посоветовал эксперт. – На что вам то месиво? К чему на него глядеть? Сегодня я сделаю фото, пришлю его вам по этой… Как бишь…
– Электронке, – подсказал ему Семенов.
– По ней, – кивнул старичок, которому явно не хотелось лишнее время на месте преступления проводить. – И пишите себе спокойно, сидя в кабинете.
– И мне! – влез в беседу Олег. – Я о фото. Уважаемый…
– Вадим Израилевич, – подсказал ему еврей. – Да‑да, мой папа, человек не очень везучий, но мудрый, сказал, что мальчику с отчеством Израилевич и фамилией Гофман будет нелегко жить в стране, которая хоть и встала на рельсы индустриализации, но все же еще помнит про черту оседлости, и потому дал мне имя Вадим. В те времена мы с немцами еще дружили, потому у Вадима Гофмана имелись кое‑какие приятные перспективы в части образования и карьеры. Правда, после все немного изменилось, но в целом его план худо‑бедно сработал. В «сеченовку» меня не приняли, зато в «пироговку» таки взяли.
– Уважаемый Вадим Израилевич, вот визитка. – Олег протянул свою карточку и эксперту. – Почта вон там, внизу.
– Ой, если я не разберусь, мне помогут, – благодушно заверил его еврей и глянул на закипевший чайник. – Вы что, хотите барышню чаем напоить? Это правильно.
– Хотел, но, думаю, Сергей об Анфисе позаботится. – Олег глянул на часы. – Мне еще в Измайлово ехать, а это неблизко.
– Можно, – пожал плечами Семенов. – Мне еще квартиры обходить, так что…
– Вот и славно, – улыбнулся эксперт. – Сережа, вы там говорили о санитарах, так, может, они меня в отдел забросят? Им ведь по дороге. Поговорите сейчас, хорошо?
– Да я, наверное, тоже пойду, – вдруг засобиралась Анфиса. – Если фото пришлют, чего тут сидеть? И так все ясно.
Ну а после младший юрист, по‑прежнему стараясь не смотреть в сторону комнаты, снова направилась в санузел.
– Вы заметили? – хитро глянул на оперов Гофман. – Да или нет?
– Что именно? – уточнил Семенов, лучше знающий своего коллегу.
– Эта девочка буквоед, – пояснил Вадим Израилевич. – Я таких знаю хорошо, она один в один моя старшая сестра Фира. У нее все должно быть разложено по полочкам и каждая буковка должна стоять на своем месте. И тут нате, она соглашается с тем, что напишет протокол не прямо здесь. Зачем?
– Зачем? – Теперь уже и Олегу стало интересно.
– Чтобы с вами, юноша, побольше пообщаться. К тому же на протоколе ведь не только ее подпись должна стоять, но и лиц, участвовавших в следственном действии. Мое лицо слишком старое, чтобы заинтересовать такую барышню, Сережино – небритое и, что хуже, женатое, это ясно по кольцу на пальце, а вот ваше явно ей пришлось по сердцу. Уж поверьте, я знаю, что говорю.
