Ну а наутро, пока похмельные насильники храпели, калмычка повесилась на одной из яблонь, будучи не в состоянии понять и принять случившееся.
Проспавшись, гуляки обнаружили в саду труп, но ни паники, ни сожаления по этому поводу не испытали, сочтя, что так оно еще лучше получилось. Почему? Нытье девкино по утраченной невинности слушать не придется, плюс опять же удобно. Договариваться не нужно, потому как мертвячке деньги не нужны. После завернули тело в какой‑то старый ковер, запихнули туда же пару камней поувесистее, утопили это дело в полноводном, по‑осеннему дождливому времени Коньковском ручье, да и поехали в Москву похмеляться.
И все бы ничего, да вот только через три недели там же, в папашином саду, был обнаружен труп Антона Славутина с повреждениями, перечисленными в протоколе. И вот здесь тогдашним сотрудникам отдела свезло куда сильнее, чем старшему лейтенанту Никитской через сорок лет и лейтенанту Ровнину через восемьдесят. Штука в том, что тогдашний начальник отдела Ардов, мужик тертый, коммунист с дореволюционным стажем, бывший политкаторжанин, а после красный командир, в Калмыкии прожил года три до Октября, а после там еще и советскую власть устанавливал. Потому он, лишь услышав про то, как именно нэпманский сынок смерть принял и что у него во рту волосы скрученные нашли, сразу сказал:
– Шулмы работа. Причем старой и очень опытной. Только, ребятки, просто так они не убивают, причина должна быть.
После этих слов сотрудники притащили в отдел двух приятелей покойного Антона, где очень коротко, но при этом крайне убедительно посоветовали им рассказать, не обижали ли они в последнее время какого калмыка или калмычку. Те, конечно, пробовали юлить, но в двадцатые способов узнать правду у особо несговорчивых свидетелей у сотрудников милиции было куда больше, чем в более позднее время. И времена были попроще, и про службу внутренней безопасности еще никто слыхом не слыхал.
Московские озорные гуляки упрямились недолго и рассказали о том, что случилось в Троицком‑Коньково, попутно добавив, что их в ту ночь было четверо, вот только третий приятель куда‑то пропал, никто его уже дня два, наверное, не видел. Ну и в один голос добавили, что, мол, это Антон с запропастившимся дружком все провернул, а они двое совершенно ни при чем. Наоборот, отговаривали закадык творить беззаконие. Мол, зачем насилие? Девку же всегда уговорить можно. Или подпоить.
Третий дружок обнаружился поутру, в том же виде, что и убитый несколькими днями ранее Славутин, после чего Ардов велел двух оставшихся в живых насильников выпустить, не рассказывая им при этом о судьбе их приятеля. Не из жалости, понятное дело, а с тем, чтобы они из Москвы не надумали смотаться.
Ну а дальше было все просто. В тот же вечер с одним из них на улице заговорила сухенькая старушка‑калмычка, после чего здоровенный парень пошел за ней, как телок на привязи. Бабка усадила его в дрожки, привезла во все то же Троицкое‑Коньково, рассчиталась с извозчиком, а после повела за собой в самый сад, где девчонка повесилась.
Судя по всему, ведьма она была в самом деле опытная, поскольку парня калечила бесконтактно, на расстоянии. Просто руками водила так, будто то руку ему ломает, то ногу, а тот извивался на земле, что твой уж, и только рот, как рыба, открывал, явно желая заорать во весь голос, вот только ни звука из него не вылетало. Как видно, не хотелось старушке ночное село беспокоить и тем самым к себе внимание привлекать. Ну а что до нэпмана – владельца дома, так его там вовсе не было. Он в него и раньше приезжал раз в год по обещанию, а после смерти сына задумал продать к нехорошей маме.
Что примечательно – Ардов не отдал своим сотрудникам команды остановить экзекуцию. Он дождался, пока тело насильника дернется в последний раз и только после этого направился к старухе, которая трясла кистями рук, словно воду с них стряхивая.
О чем они говорили – неизвестно, только бабка та минут через пять сначала сняла с головы черный платок и резанула по лбу ножом, а после им же сама себя по горлу полоснула. Как видно, старая ведьма решила не давать последний бой сотрудникам отдела и предпочла уйти из жизни сама. Для времени Олега, в котором каждый цепляется за место в этом мире до последнего, выбор странный, почти небывалый, но все равно достойный уважения.
Ну а последней в деле была подшита короткая справка о том, что 09.10.1923 в Кривоколенном переулке неустановленными лицами был зарезан гражданин Веревкин К. Г. То есть последний из четверых негодяев, из‑за которых ушла из жизни хорошая молодая комсомолка Ногала Джимбинова. Скорее всего, такова была цена сделки между Ардовым и старухой, которая наверняка приходилась близкой родственницей погибшей калмычке. Он заканчивает за нее месть, а шулма доброй волей покидает этот свет, без драки и ненужных кровопролитий.
Само собой, в отчетах все было изложено короче и суше, но Олег, руководствуясь личным опытом и знаниями, почерпнутыми в других делах той поры, представил себе картину случившегося именно так. Одно только для него осталось тайной – сам ли Ардов, который являлся еще тем волчарой, на нож насильника поддел, или же это сделал кто‑то из его сотрудников.
Впрочем, это точно было не главное. Важно другое – он смог ответить на вопрос «кто». Да, пока без имени, но, как верно накануне сказала тетя Паша, это уже мелочи.
– Шулма, – покатал новое для себя слово, точно глоток коньяка во рту, Олег, – Шу‑у‑у‑улма. Вот ты и попалась!
Но вообще вышло, конечно, любопытно. В каждом из трех убийств имелась некая несхожесть, которая запросто могла пустить по другому пути и следствие, которое проводила Татьяна, и его собственное. Трупы из двадцатых были просто переломаны, точно ветки в лесу, но во рту жертв имелись верблюжьи волосы. В шестидесятых волосы под язык убитым тоже засунули, но при этом искалечили потерпевших по‑другому, не так, как раньше, хотя и схоже с четверкой мажоров, прибитых на заре нового, двадцать первого века. Но зато этим бедолагам шерсти за щеки не набили.
Хотя последнее могло случиться по ряду причин. Например, просто из‑за отсутствия верблюжьего волоса как такового. Это где‑нибудь в Фергане или Коканде «корабли пустыни» бродят туда‑сюда, подходи да стриги их, коли надо и владелец не против. А в Москве поди поищи такую экзотику. Нет, если твердо поставить перед собой подобную цель, то, наверное, и верблюжий волос можно в столице найти, ибо чего в ней только нет, но на это точно время нужно. И не исключено, что у той, которая четверых парней жизни лишила, его просто не было в достаточных количествах. Или вообще речь шла о некоем импульсивном решении, не оставляющем времени для достаточной подготовки.
Впрочем, если все пойдет как надо, то, возможно, уже довольно скоро у Олега появится возможность лично узнать у первоисточника, почему он отклонился от установленной традиции.
Ровнин засунул папки с делами под мышку и направился к комнатушке тети Паши, с которой несомненно стоило обсудить вновь возникшие обстоятельства. Наверняка она про этих самых «шулма» хоть что‑то ему сможет рассказать. Нет, ясно, что с обычными ведьмами их много чего роднит, но наверняка у этих детей калмыцких степей есть какие‑то индивидуальные особенности, о которых ему непременно надо знать. Это только Баженов прет как танк везде и всюду, потому кроме как чудом тот факт, что он еще жив, назвать нельзя. Ну или следует признать, что Боженька на самом деле любит дураков и пьяниц, а Славян, по сути, под оба этих определения подходит.
Олега такой подход к делу не устраивал, он вообще, чем дальше, тем больше убеждался в том, что, имея изрядное количество информации, связей и должников, можно сократить количество силовых столкновений если не до минимума, то в весьма серьезной степени. Вот и думай, что наиболее эффективно – слово или сила. Нет, прописную истину про то, что «информация правит миром», он прекрасно знал, вот только информация в чистом виде – это всего лишь инструмент и не более. Без умения ей пользоваться и достаточных ресурсов той информации зачастую цена копейка. Многого ли бы Ротшильд, который пустил в оборот этот афоризм, без своих стартового капитала, связей в правительстве и поддержки бижевиков‑профи достиг? Не факт, не факт…
