Но самая главная фишка была в том, что первый месяц все эти заведения общепита работали образцово‑показательно, еду в них готовили из отличных исходных продуктов и выставляли на свои блюда вполне божеские цены, поскольку считалось, что именно так проще всего постоянную клиентуру наработать. Именно этот временной период пронырливые москвичи, не ленящиеся искать способы, как в родном городе получить всего и побольше, заплатив за это как можно меньше, и прозвали «золотым месяцем».
– Согласен, от такого грех отказываться, – закрывая очередную папку, вздохнул Олег. – Сань, шабаш. Потом продолжим.
– Ага, – ответил тот, листая документы. – Точнее – погоди.
– Нашел чего? – мигом насторожился Ровнин. – Или просто интересный случай попался?
– Да непонятно пока, – глянул на него юноша. – Вроде то. Или не то? Хотя… Олег, вот фиг знает. Сам возьми и почитай. Я и ошибаться могу.
– Так идете? – недовольно уточнил Славян. – Просто время давит. Нам с Васькой еще на Нижнюю Масловку надо метнуться, там пара детей совсем сопливого возраста куда‑то запропала. Не факт, что гули, они с девяносто седьмого особо не шалят, но мало ли?
– Ну да, ну да. – Олег взял папку и глянул на дату, указанную на обложке. – Эти могут.
– Шестьдесят седьмой, лето, – произнес Саня, поняв, на что смотрит его коллега. – Тут все совпадает. А вот подробности…
– Сначала обед, – решительно заявил Олег, хотя ему очень хотелось прямо сейчас сесть за стол и выяснить, что такое откопал Ольгин. – Война войной, а он по распорядку.
Пельменная оказалась и впрямь неплохой, настолько, что даже недовольный сегодня всем и вся Баженов, выйдя из нее, сообщил коллегам:
– По уму. И цена достойная, и пельмени ушастые. Одно плохо – испоганятся же.
– Факт, – поддержал его Антонов. – Через пару месяцев порции станут меньше, а сметана кислая. Ладно, пошли. Пока до этой «Савёловской» доедем…
– Вот как же без машины хреново, а? – помрачнел Славян. – Напрямки – чего тут ехать? А на метро аж с тремя пересадками.
– Так «Волга» вроде во дворе стояла, – удивился Олег. – Или Мороз куда собирается?
– Уже умчался, поди, – отмахнулся Баженов. – На ковер его дернули. Из‑за тебя, кстати.
– Чего?
– Того. Там такая буча началась по поводу мажоров, которых в Подмосковье прижмурили, – что ты! Генералы звездами на погонах сверкают, щеками трясут, крайнего ищут. А ты ведь в Троицке ксивой своей маякнул, причем еще до того, как стало известно, что трупаки в их морге лежат, вот тамошнее руководство и решило на тебя всех собак повесить. Мол, московские спецы приезжали, нам ничего не сказали, с них теперь и спрос. Так что запросто можешь неполное служебное заработать. Не один, конечно, в компании со следаком из Троицка и еще кем‑нибудь, кого не жалко, хоть бы вон с Санькой. Ясно, что когда не в одного, то не так обидно, но хорошего все равно мало.
– Да «неполное» фигня, – с видом бывалого служаки заявил Антонов, – рублем ударить могут. Добро если только премии лишат, а то ведь и по окладу пройтись могут.
– Трудно бить тем, чего и так нет, – озадаченно почесал затылок Ольгин. – Блин, вот же непруха!
– Все относительно. – Антонов выбросил окурок в урну. – Вам сейчас в отдел возвращаться, а нам по такой в жаре в метро преть. А если еще и бомжатка в вагон забредет, то вообще хоть вешайся.
– Хорошо, что напомнил, – произнес Олег. – Слав, а девятка прямо совсем все? Или ты Сашу просто припугнул, чтобы он активность в главке развивать не забывал?
– Отъездилась старушка, – подтвердил Баженов. – Ее Семеныч смотрел, а он, думаю, на сегодня лучший автомеханик Москвы. Там такой дед – будь здоров, любую машину оживить может, хоть нашу, хоть не нашу. Но если он сказал, что всё – значит всё.
– И девятка, значит, тоже все?
– Ага, – Славян печально кивнул. – Я у Мишани спросил, нет ли какой «тачилы» из разборных, у них время от времени такие появляются. Ну, берут неликвид за пять копеек, чтобы потом его на детали пустить. Пока нет. Но если появится, то дадут нам погонять ненадолго. Но вообще – стыдобища, конечно. Мы же, твою мать, власть – и чуть ли не побираемся.
– Молчи, грусть, – попросил его Олег. – Самому тошно. Вы потом в отдел? Или еще куда?
– По ситуации, – тряхнул сумкой Баженов. – Если все же гули, придется под землю лезть, а оттуда никогда не знаешь, когда и где вылезешь.
Вернувшись в отдел, Олег заварил себе чаю, поскольку пельмени были хоть и вкусные, но очень уж обильно сдобренные перцем, отправил Ольгина на второй этаж, сам занял его место и открыл дело, которое отчего‑то немного смутило Саню.
Собственно, уже через несколько минут, читая протокол осмотра места преступления, он понял, почему его приятель так на него отреагировал. С одной стороны – да, все вроде совпадает. Два трупа были найдены недалеко от Лосиного острова, приблизительно в тех местах, где теперь находится станция метро «Улица Подбельского». В те времена, правда, она даже в планах, наверное, не значилась. В шестьдесят седьмом там находились пригороды Москвы вроде того же Троицка, скорее всего.
Так вот трупы по описанию и впрямь смахивали на те, что оперативники в морге рассматривали, только у этих горло вырвано не было. Все остальное – да, без жалости удалено, а кое‑что даже под корень вырвано. А горло – нет. Вопрос – почему?
И еще – нынешние жертвы были просто убиты, без далеко идущих целей. А тут ритуал какой‑то проводился, причем сотрудник, составлявший документ, похоже, в подобном даже не сомневается.
Дойдя до данного умозаключения, Олег глянул на фамилию сотрудника, который занимался осмотром. Прочитав ее, он сначала усмехнулся, а после присвистнул. Оно и не странно, потому что документ этот составляла старший лейтенант Т. Никитская. «Т» – значит Татьяна. Татьяна Никитская, та самая, что в Мещерских болотах сгинула, а нож ее по наследству к Ровнину перешел.
Вот тут и задумаешься о том, что в жизни действительно случайностей не бывает.
Следом за этим, словно подтверждение вышесказанному, среди нескольких допросных листов Олег отыскал один, который его крайне заинтересовал. В поисках истины через какое‑то время старший лейтенант Никитская добралась до гражданки Иволгиной М. П., кою и опросила с достойным уважения старанием и прилежанием. Ясное дело, что гражданка Иволгина М. П. ничегошеньки интересного ей не рассказала, поскольку в день совершения преступления находилась дома, что подтвердили сразу пять свидетелей, естественно, все юные и женского пола. Более того, зная главу ведьмовского ковена не понаслышке, Ровнин сразу понял, что та над Татьяной… Нет, не издевалась, потому что Марфа и тогда, тридцать с лишним лет назад, была умна и хитра, не стала бы она с отделом из‑за такого пустяка бодаться. Тем более что в то время позиции сотрудников с Сухаревки были куда сильнее, чем теперь. Но немного посмеялась – это точно. Олег, читая документ, словно слышал ее голос и видел еле заметную усмешку на губах. Да, ведьма прятала ее так, как рачительная хозяйка после окончания новогоднего праздника заворачивает в вату особо ценные игрушки ручной работы с тем, чтобы убрать их на антресоли, но она была.
Выходит что? Выходит, и вправду гражданка Иволгина М. П. что‑то может рассказать и о том старом происшествии, и о новых убийствах. То ли она свидетелем тогда была, то ли случайно разузнала какие‑то подробности – это уже не выяснишь, но имя убийцы ей точно известно. Потому что не просто так до нее Никитская добралась, она тогда, в шестьдесят седьмом, какой‑то след нащупала. Въедливая, похоже, девка была, упертая. Из тех, что до конца идут.
Вот только почему‑то конкретно это дело Татьяна до ума не довела. После опросных листов в папку был подшит акт экспертизы, из которого следовало, что материал, предоставленный в лабораторию для анализа, является верблюжьим волосом – и все. Ни отчетов о проделанной работе, ни постановлений, ни каких‑либо еще справок – ничего больше в деле не было. Такое ощущение, что просто в какой‑то момент дело взяли со стола и отнесли в архив со словами «да ну на фиг».
