– Но вы же тогда тут тоже работали?

– Э‑э‑э, дружок… Работать работала, но Москву, случалось, покидала, причем иногда надолго. В шестьдесят седьмом, например, меня почти весь год тут не было. В Новосибирск отправили, формально на усиление.

– А неформально? – не удержался от вопроса Олег.

– По факту – от греха подальше.

– То есть?

– Да я одному товарищу морду здорово начистила. – Тетя Паша хихикнула, как видимо, вспомнив ту давнюю потасовку. – Так, что ему челюсть пришлось по кусочкам собирать. Только после выяснилось, что он из аппарата Семичастного, причем пост в нем занимал нерядовой.

– Аппарата кого? – уточнил Олег.

– Тогдашний председатель КГБ, – пояснила уборщица. – Вот меня Лева Эйлер в Сибирь быстренько и отправил. Он же был еврей, а эти ребята неприятности всегда мягким местом заранее чуют. Тут ведь как? Заслуги заслугами, но если надо, то дело из‑под зеленого сукна достанут, а следом погоны снова снимут и награды обратно в хранилище под грифом «до востребования» сдадут. Так что вернулась я в Москву только в шестьдесят восьмом, когда Андропова на КГБ поставили. Да и после тоже нет‑нет да отлучалась, когда на неделю, когда на месяц. И, само собой, не особо интересовалась, что тут без меня происходило. Про сильно важное по возвращении так и так расскажут, а текучка – она всегда была и есть.

– Так тут вон прямо мясник работал, – удивился Ровнин. – Неужели не поделились бы?

– Мелочевка, – пожала плечами тетя Паша. – Волкодлак еще не так может человека на запчасти разобрать. Да ты и сам их жертв видел не раз. Для обычных милиционеров, особенно тех, кто послевоенное время не застал, подобное, ясное дело, в диковинку. А для нас…

– Ну да, – согласился Олег. – Все так. И сразу – я много дел из архива перечитал, но ничего такого мне не попадалось. Хотя, если честно, пятидесятые‑шестидесятые я краем захватил. В семидесятых просто отчеты писали поразвернутее, а в тридцатые поинтереснее. В лаконизме есть своя прелесть.

– Вот и покопайся завтра в архиве, – велела ему Павла Никитична, – Ольгина привлеки. Я вам набросаю примерный список периодов, когда меня в городе не было. Все, конечно, не вспомню, времени‑то прошло ого‑го, но попытаюсь.

– Ясно, – кивнул Олег.

– Ну а я сама с одним генералом завтра‑послезавтра созвонюсь, – продолжила уборщица. – Из «конторы». Он мне должен, так что пускай отрабатывает. У них там в документах всегда порядок, так что если засветились такие трупы, то точно мы про это через день‑другой будем знать.

– А если и не у них, и не у нас?

– Тогда будем брать штурмом архив родного МВД, – хмыкнула уборщица. – Попробуем в этом хаосе найти жемчужное зерно.

– Мне рассказывали, что там вроде работы по переносу документов в электронный вид начали, – почесал затылок Олег. – Это прямо удобно. Вот бы и нам так сделать.

– Займись, – предложила тетя Паша. – В чем же дело?

– Во времени.

– Тогда и языком не мети попусту. – Она разлила остатки водки по стаканам. – Подытожим. Если удача будет на нашей стороне и предыдущих горемык не похоронили втихаря, то через три‑четыре дня мы сможем ответить на вопрос «когда». Ну а там до «кто» рукой подать.

– А если не найдем?

– Значит, и не было этого дела, прошли те трупы мимо нас. Бывает. И вот тогда с Марфой я поеду говорить, – вроде бы и ласково улыбнулась уборщица, но так, что у Олега по спине холодок пробежал. – В лучших традициях времен нашей с ней молодости. Не хочется, конечно, но раз надо – значит надо. Будь здоров, Ровнин!

Стаканы звякнули, соприкоснувшись краями, и вот третья у Олега уже пошла «соколом».

– Если у тебя все, то проваливай, – чуть осоловело велела Веретенникова и зевнула.

– Не все, – помотал головой Олег. – Перстень.

– Что – «перстень»?

– Он Марфе зачем?

– Понятия не имею, – ответила уборщица.

– Тетя Паша, – чуть укоризненно произнес Ровнин. – Вы – и не знаете?

– Молод ты еще меня судить, – назидательно произнесла его собеседница. – Тем более что я и правда не знаю. Мы не подруги, она со мной сроду не откровенничала. Хотя, думаю, такого с ней вообще никогда не случалось. Марфа всегда была хитра будь здоров как, никого близко к себе не подпускала и очень хорошо продумывала каждый последующий шаг, причем не один, а сразу несколько. Я‑то с ней знакомство свела еще в начале тридцатых… Или даже раньше? Уже не помню. Так вот тогда у одной очень уважаемой ведьмы, близ которой она обреталась, самая перспективная ученица в колодец упала и в нем утонула.

– А вы тут при чем? – удивился Олег. – В смысле мы? Ну, отдел?

– Карты так легли, – недовольно глянула на него Павла Никитична. – И не перебивай. Так вот – ясно было, что не сама она в колодец кувыркнулась, помогли ей. По всему выходило, что Иволгина ее в воду отправила, но ни единой улики мы добыть не смогли. И она, хоть молодая совсем была, ничем себя не выдала. Ни одной оговорки, ни одного прокола, в глазах слезы и непонимание, мол, как так, у меня же подруженька померла. Так и не доказали, уехали ни с чем. А змея эта заняла место покойницы близ наставницы. А еще через три десятка лет из ее рук и власть над ковеном приняла. Причем, подозреваю, там тоже все непросто прошло, ведьмы никогда ни с кем по доброй воле ничем не делятся, тем более властью. Но тут уж нас на разбор не звали, потому подробности мне неизвестны.

– Любопытно. – Олег икнул, прикрыв рот ладонью. – Но давайте к перстню вернемся. Вот он ей зачем нужен может быть? Что с ним такого сделать можно?

– А, ты вот о чем? – рассмеялась уборщица. – Прости, не сообразила сразу. Да ничего с ним особо не сделаешь. Волшебные кольца, такие, которые на пальце крутанул и сразу Луна с солнышком местами поменялись, только книжках да мультфильмах встречаются. Нет, за какими‑то может тянуться след из прошлого, проклятые предметы, как ты сам знаешь, тоже не редкость, но это все не то.

– То есть Марфа свет Петровна, получив вот такой перстенек, не сможет сильно навредить человечеству в целом или каким‑то конкретным людям? – уточнил Ровнин. – Я правильно понимаю? И власти у нее не прибавится, и силу из него не зачерпнет?

– Хм. – Веретенникова взглянула на сидящего рядом мужчину как‑то по‑новому, словно впервые его увидела. – Нет, ничего у нее не прибавится, не переживай. А если и случится такое, то моментального вреда от этого ждать не стоит.

– «Моментального» и «никакого» – разные вещи.

– Понимаешь, сила природных ведьм корнями уходит в очень давние времена. Первые веды знающие, от которых есть пошло колено славянских ведьм, черпали знания напрямую у богов, их ближников и прочих представителей пантеона, про которых сейчас в вузах дипломы пишут, называя эту компанию общим словом «фольклор». Они передали своим наследницам не только собранную за довольно долгую жизнь мудрость, но и некие предметы, вобравшие в себя часть родовой памяти, и даже крупицы силы тех, кто осенил их своей дланью. Те, в свою очередь, это тоже после своим старшим дочерям заповедали, причем уже под грифом «семейное наследие». Вот такие вещи – да, они кое‑что могут. Ты чего, за мной записывать нацелился?

– Конечно, – даже удивился Олег, шустро конспектирующий услышанное в блокнот. – Я про такое раньше не слыхал. И что, много подобных предметов?

– Да какое там, – отмахнулась Павла Никитична. – Первых веды знающих изначально негусто было, плюс времени с тех давних дней прошло сколько. Какие‑то вещи были утеряны, какие‑то уничтожены, а иные вовсе надежно припрятаны по причине нашествий, междоусобиц и появления доброй традиции жечь ведьм прямо в их избах со всем имуществом.

– Ну да. Ведьму сожгли, а про место, где захоронка находится, она никому не рассказала.

– Именно, – подтвердила уборщица. – Лежат они по сей день в безвестных оврагах или на дне давно засыпанных колодцев и ждут своего часа. Плюс нет‑нет, да и охотники за этим добром объявлялись. Я вот точно знаю, что плат Ратимиры, поясок Остромилы и венец Гориславы в загашниках Полоза находятся. Сама их в его кургане видела, когда в Навь с Бокием ходила за… Неважно зачем. Ты же знаешь, кто такой Полоз?