– Ты на судьбу всё не вали, – велел юноше начальник. – Она, конечно, есть, это факт. Но в большинстве случаев истоки большинства проблем следует искать в самих себе. Тут не предусмотрел, тут не предугадал, там не сделал, здесь лишнее брякнул. Последнее обстоятельство, кстати, является самым частым катализатором различных неприятностей. Во‑первых, слово материально. Во‑вторых, ты сказал и забыл, а тот, кто услышал – нет. И всё, рано или поздно вернется к тебе твоя дурь бумерангом, можешь не сомневаться. Да что далеко ходить – вот прямо сегодня один обалдуй изрядную глупость сказал, сам того не поняв. А ведь ее услышали, мало того – дальше передадут, в этом можно не сомневаться. И рубль за сто немалые проблемы могут в самом скором времени нарисоваться, причем и у него, и у нас, поскольку я стоял с ним рядом.

– Может, еще обойдется?

– Может, – согласился с гостем Францев. – Но вот только на душе сильно муторно. Давно такого не случалось. Да еще этот василиск некстати в городе нарисовался… Одно хорошо: маленький еще совсем, недавно из яйца вылезший, на птичку похожий. Так, давай притормози с вопросами, я схожу джинсы натяну. Не в трениках же в Дегунино ехать, верно?

И снова Олегу пришлось забираться в раздолбанную «четверку», которая своим скрежетом, рычанием мотора и гулким чихом выхлопной трубы, наверное, одну половину дома перебудила, а вторую перепугала.

– Я про василисков в книгах читал, – сообщил начальнику Ровнин, когда машина, судорожно дергаясь на ходу, вырулила через арку на пустынный по причине позднего времени проспект. – Они человека взглядом в камень превращают.

– Все не совсем так, – качнул головой Францев. – Хотя некое зерно правды в твоих словах есть. В любом случае василиск – одна из самых опасных тварей, которые могут нам встретиться. Почему? Потому что у них есть некое подобие разума. Ну да, на уровне инстинктов, но тем не менее. А уж если это взрослая особь, которая осознала свою силу и попробовала людское мясо, то большая беда может случиться. В последний раз, когда в Москве обнаружилась эта тварь, прилично народу полегло. А еще Пиотровский погиб, тогдашний начальник отдела и мой наставник. Собой пожертвовал, чтобы большей беды не случилось. Хотя куда уж больше… Таких профессионалов, как Иван Николаевич, днем с огнем не сыщешь. Отдел точно осиротел тогда.

– Ничего себе, – проникся Олег. – Так надо же что‑то делать?

– Что ты! – чуть иронично произнес Аркадий Николаевич. – А мы бы не догадались. Морозов землю весь день носом рыл, чтобы понять, откуда эта красота у нас объявилась. Вернее, отправную точку мы теперь точно знаем – таможня. Важнее понять, куда его после увезли.

– Так надо тамошних сотрудников тряхнуть, – предложил Олег.

– Надо, – кивнул Францев, – если бы было кого. Мы, по‑твоему, как узнали, что в Москве объявился василиск? Как раз благодаря таможенникам, царство им небесное. Двое из них обнаружены сегодня в терминале, у обоих лопнули глаза, из ушей по литру крови вылилось и выражение ужаса на лице. Сто процентов работа василиска‑птенца.

– Ничего себе птенчик! – недобро усмехнулся Ровнин.

– Была бы особь постарше, там от голов одни воспоминания остались бы. А если половозрелая, то всей смене таможенников конец бы наступил. Эти твари живых за собой не оставляют.

– И на кой вот такого ввезли в страну? – удивился юноша. – Кому такое счастье нужно?

– А ты думаешь, у нас в стране идиотов мало? – ответил вопросом на вопрос начальник. – Да полным‑полно. Я тебе больше скажу: велика вероятность того, что ни тот, кто продает, ни тот, кто покупает, понятия не имеет, о каком товаре на самом деле идет речь. Его запросто могут выдавать за редчайшую породу попугаев или какую‑то экзотичнейшую птицу откуда‑нибудь из устья Амазонки.

– Серьезно?

– Предельно. Случалось такое ни раз и не два, сам тому свидетель. Тем более что маленький василиск выглядит весьма мило, эдакая пестрая птичка с золотым клювом и хвостом того же цвета. Чудо что такое! Вот только покупатель представить себе не может, что он со временем вырастет в покрытую броней человекоподобную тушу, способную косить врагов голосом и взглядом. Впрочем, своих новых хозяев он убьет куда скорее, чем вырастет, а после свалит куда‑нибудь туда, где темно и никто не ходит. Ну, например, куда‑нибудь на нижние уровни канализации, такие, на которые даже слуги Джумы не суются. И, как результат, года через три‑четыре мы огребем такую проблему, что мало никому не покажется. Потому давить эту пакость надо сразу, пока у нее перья в хвосте мягкие.

– Найти бы ее только!

– Найдем, – заверил юношу начальник. – И ее, и тех, кто канал для транспортировки этакой дряни наладил тоже. Может, и не сразу, но обязательно. Причем в этот раз они переломами не отделаются, конкретно этим я устрою веселую жизнь.

– То есть такое не в первый раз происходит? – уточнил Олег.

– Ну везете вы всякую не очень законную всячину вроде колибри, обезьянок‑резусов и бамбуковых медведей, и везите. Пусть. Нет, плохо, конечно, что через границу волокут откровенную контрабанду, но тут я ничего изменить не могу. Времена такие, что народ не живет, а выживает, и таможенники не исключение. Только такое‑то зачем в страну переть? Повторюсь – ясно, что эти идиоты понятия не имели, что за птичка у них в руках. Но если ты не знаешь, кого везешь, то зачем это делать? А если это носитель заразы, и ты первый от нее сдохнешь? Или инвазивный вид, который запустит цепь изменений в родной природе? За такое срок навесить могут побольше, чем за теракт, всю жизнь будешь в маленькое окошко вечной мерзлотой любоваться. Прецеденты есть. Но нет, отказываются люди голову включать. Теперь думать им некогда, надо деньги зарабатывать. Тьфу!

– А если бы они знали? – подумав, уточнил Олег. – Ну вот выяснили бы, что это не прикольный попугай, а василиск. Тогда как?

– Не поверили бы, – ответил ему начальник, – как и остальные люди по всему миру. Если ты не заметил, то те, с кем мы сталкиваемся, особой тайны из своего существования не делают. Ну, кроме, может, только домовых, для которых традиции – все. Вот не любят они людям показываться со времен царя Гороха. А остальные особо не таятся. Ответишь мне почему или сразу рассказать?

– Попробую, – Олег выдержал паузу, а после предположил: – Потому что в них никто не верит.

– Снова молодец. Именно. Двадцатый век перевернул мир вверх тормашками несколько раз, и этого хватило для того, чтобы в нем изменилось все. Вообще все, от государств и социальных отношений до ареалов обитания целых народов. В том числе и веками существующие отношения мира тварного и мира ирреального сошли на нет. Сказки, фольклор, фэнтези – вот как теперь называется наша клиентура. Ее де юре просто нет. Она не существует. И ее, к слову, это более чем устраивает, им так удобнее жить. Если в тебя не верят, то тебя, выходит, как бы и нет, потому можешь творить все, что заблагорассудится. С кого спрашивать‑то?

– Ну да, – подумав, согласился Олег. – Если бы я весной к вам не попал и столкнулся, к примеру, с теми же гулями случайно, подумал бы, что кино про зомби снимают. Или еще что‑то в этом роде.

– Именно. И понял бы, что ошибаешься, только тогда, когда тебя стали бы на куски рвать. Вот только рассказать о том, что это не сказки, а чистая правда, уже никому бы не смог. Просто потому, что был бы мертв. Понимание реальности происходящего к людям чаще всего приходит тогда, когда уже ничего не изменишь. Но это не самая большая беда, Олежка.

– А что же еще хуже?

– То, что иногда люди переступают через рациональность мышления и докапываются до сути происходящего. Их таких мало, но они есть. Большая часть подобных сталкеров довольно безобидна, их, как правило, называют городскими сумасшедшими и охотно приглашают на программы с названием «Третий глаз» или «Удивительное рядом». Ну или определяют по весне и осени в «желтый дом», прокапаться и отдохнуть среди своих. Еще есть особо упорные журналисты, которые нет‑нет да и постигают суть явлений, чаще всего на свою голову. На моей памяти имеется десяток таких, которые вышли из дома и никуда не дошли или были найдены на городских свалках. Еще парочка в автокатастрофах погибла, причем на довольно спокойных участках дорог. Их жалко, но они сами виноваты.