— Тебе нужно рисовать, а не торчать у плиты по два часа в день.

— Я и не трачу столько времени! — возразила я. — Готовить мне нравится, я придумываю сюжеты для натюрмортов, когда чищу овощи или…

— Маэриса, доченька, послушай меня, — глядя в сторону, заговорил папа, — просто знай, я не мог поступить иначе.

— Ладно, допустим помощница мне нужна, спрос на картины повысился, и упускать клиентов глупо. Давай возьмём другую кухарку.

— Другой такой не найти, у неё рекомендации, лицензии.

— Ой, не смеши меня! — легкомысленно махнула я рукой. — Долго ли состряпать фальшивую лицензию. Сам видел, графу Конни завещание мошенники подменили.

— У Жульены документы подлинные, — сурово посмотрел на меня отец. — Разговор окончен. Кухарка остаётся здесь, но мы должны быть осторожны.

— Что ты имеешь в виду?

— Я запретил ей спускаться  в салон. В распоряжении госпожи Грис кухня и кладовка. Больше никуда и носа пусть не суёт! — Он широким жестом указал на зеркало. — О моей мастерской она не должна догадываться.

— Э-э-э-м-м-м… — потерянно помычала я, — Жульена может увидеть, как туда заходят твои клиенты.

— Не может. Я настроил зеркало таким образом, чтобы в её присутствии оно не двигалось.

— Очередной дорогущий артефакт?

— Это стоит того, дочка. Постарайся не проговориться.

Я обещала, хотя никак не могла взять в толк, почему папа делает такую тайну из написания портретов. Отцовская просьба показалась мне странной, но я обещала её выполнять и не предполагала, что это будет сложно. Увы, уже на следующий день я убедилась в обратном. Где-то ближе к вечеру, почти перед закрытием в салон заглянул суетливый мужчина. Он постоянно дёргался, как будто ждал, что за ним вот-вот явятся сыскари или бандиты. Разумеется, мои картины его не заинтересовали, но зачем-то понадобился портрет. Я пустила клиента в подвальное помещение и стала ждать, когда тот выйдет, чтобы закрыть салон. Мужчина задержался дольше обычного, зато я услышала скрип ступеней лестницы, ведущей на второй этаж. За обычной дневной суетой я бы таких звуков и не заметила, но как обычно в нашем городе, в сумерках жизнь постепенно замирала.

Моё сердце испуганно затрепетало. Это ведь Жульена идёт, больше некому! Мне вспомнились отцовские слова о том, что дверь в мастерскую в присутствии кухарки заклинит. Что же получается? Несчастный клиент и так весь дрожал, если он решит, что его заманили в ловушку, пожалуй, замертво свалится! Я поспешила навстречу толстухе, благо двигалась она не слишком шустро. Преградив ей проход к выставочному залу, лихорадочно пыталась сообразить, как вернуть женщину наверх.

— Что с вами, леди? — удивлённо вытаращилась на меня кухарка, ненароком подсказав идею, как мне себя вести.

— Плохо. Очень плохо, — притворно заныла я. — Умоляю, помогите подняться наверх. Я должна прилечь.

— Да-да, конечно, — засуетилась женщина, плотно обхватив меня за талию.

Мы ползли по ступеням, как два хромых жука с перепоя. Жульена расспрашивала меня о причинах моего внезапно ухудшившегося самочувствия. Предположила, что кто-то из посетителей подбросил в салон какую-то дрянь с привязанным проклятьем.

— Что вы, — искренне вступилась я за своих клиентов. — Никаких особенных предметов я не заметила.

— Знаете, леди, очень часто некоторые вещи выглядят вполне безобидными, а на деле даже приближаться к ним опасно.

— Не понимаю, о чём вы, госпожа Грис?

— Рассказывал мне один знакомый оборотень о парке аттракционов в Сэльроне. Бывали там?

— В Сэльроне? — я покачала головой. — Давно, ещё в детстве, меня возили на море, но мы жили на побережье, и парка я не помню.

— Задумал это место сильный маг, хотел удивить, а заодно предоставить жителям и гостям приморского городка увлекательные развлечения. Зеркала там были такие, что отражались в них не люди, а чудовища.

— Что же это за развлечение такое? Ничего приятного нет в том, что видишь вместо себя чудовище.

— Вот-вот, вы понимаете меня, леди. Но зеркала ещё не самое ужасное! Было в том парке великанское колесо. Прямо до неба!

— Колесо до неба?  — недоверчиво покачала я головой. — Где ж для такого экипаж найти?

— А экипажи прямо на нём и висели! — торжествующе объявила кухарка.

— Не представляю, как это?

— А так. Колесо на месте вращалось, а кабинки, к нему прицепленные, уплывали вверх до самых туч, а потом спускались вниз.

— Зачем всё это?

— Не могу вам сказать, леди, что было у того мага в башке, да только народу поначалу нравилось вот так кататься.

— На одном месте?

— Ну, как же вы не понимаете? Вверх-то когда кабинка поднималась, оттуда весь город как на ладони был! Даже корабли можно было рассмотреть, что мимо по морю проплывали.

— Да, — я улыбнулась, — должно быть, это интересно.

— Было бы интересно, да вот беда! Полюбились те развлечения всякой нечести! Поселились в кабинках гигантского колеса и хозры, и лавэкки. Даже дьярки парк освоили.

— Ой! — я машинально положила ладонь на грудь, где под платьем был спрятан медальон, благословлённый аурахом ближайшего храма. — Как жаль. А я уже собралась посетить это место.

— Так-то, леди Маэлиса. Бывает, что человек доброе дело замыслил, а оно такими горестями обернётся, что только бежать один выход. Вот маг тот и сбежал. Так говорят. А парк и поныне стоит и гниет, а сделать с ним никто ничего не может, только нечисть там приют и находит.

За разговором мы доползли до моих комнат, я села в кресло и попросила кухарку налить мне воды из графина. Она подала мне стакан и стала с любопытством осматриваться.

— А где же вы работаете, леди?

— В мансарде, — не уловив подвоха, ответила я, — моя мастерская там.

— А у вашего отца… — начала она.

— Мы работаем по очереди, — поспешила ответить я и почувствовала, как кровь снова прилила к лицу. — Хотя в последнее время, он редко…

Договорить я не успела, в коридоре послышались шаги.

— Что вы делаете в комнате моей дочери? — грозно выкрикнул отец, переступая порог. — Разве мы не обговаривали условия нахождения вас в моём доме, госпожа Грис?

— Папа! — Я встала с кресла. — Жульена помогла мне подняться по лестнице. Мне стало плохо.

Кухарка гордо вздёрнула все свои подбородки, выхватила у меня из руки пустой стакан, буркнула, что вымоет его, и вышла из комнаты. Как только она удалилась, папа подошел ко мне и зашептал:

— Ты потому не заперла входную дверь? Торопилась увести этого хомяка?

Я кивнула и засмеялась. Прозвище Хомяк очень подходило нашей кухарке. Убедившись, что папа проводил клиента, запер салон и опустил защитный экран и активировал артефакты, я успокоилась. Пришла пора готовиться к ужину, ведь именно за этим — пригласить нас к столу — спускалась госпожа Грис. Так она, во всяком случае, оправдывалась.

Стол восхищал эффектной сервировкой. Мы с отцом ценили изящество, но справедливости ради стоит заметить, что готовила я, как правило, наспех, не особенно заботилась о подаче блюд, после суетливого дня хотелось поскорее поесть, забросить посуду использованную посуду в самомоющий таз и отправиться к себе в комнату.

Я не удержалась и похвалила кухарку:

— Как великолепно всё выглядит, госпожа Грис! А от ароматов можно в обморок упасть, как вкусно!

Растрогавшись, едва не пригласила толстуху отужинать с нами — заметила, что стол накрыт на две персоны. К счастью, догадалась посмотреть на отца. Он, в отличие от меня хмурился, и явно тяготился присутствием «Хомяка».

— Ой, леди! — разрумянилась кухарка. — Не нужно обращаться ко мне столь официально. Для вас я просто Жульена. Очень рада, что угодила с оформлением. Знаю, аристократы ценят всё вот это, — она указала на стол с зажжёнными свечами, бокалы с атласными бантами на ножках, эффектно свёрнутые салфетки, разложенные в нужном порядке приборы. — Отведайте закуски, а я пока разложу горячее.