— Кто подчинил? Вы нашли этого негодяя.

— Увы, это не представляется возможным. Колдун действовал подспудно, Жак Полл не может ни описать его внешность, ни назвать имя.

— То есть, вы не знаете организатора и вдохновителя преступления.

— Увы, граф, — Творкаль беспомощно развёл руками, — Так часто бывает. Мы судим и наказываем того, чьими руками совершено злодейство. Заказчик при этом остаётся в стороне и наблюдает за нашими потугами.

— А как же: ищи, кому выгодно? Разве вы не рассматриваете события с этой точки зрения?

— И кому выгодна смерть графа Конни, по-вашему?

— Изготовителю фальшивого завещания. Разве нет?

— Надеюсь, у вас есть конкретное имя, ваша милость.

— Делес Леви.

— Хм… Я слышал о нём от Шныка. Мой коллега подозревает, что упомянутый художник рисует поддельные документы, но не сумел поймать его на этом. Но даже если это и так, вряд ли мы от него узнаем имя главного интересанта.

— Он сам и есть интересант. Точнее, его дочь.

— Маэлиса Леви? — Творкаль удивлённо вытаращил глаза и покачал головой: — Мне показалось, что вы увлечены этой девушкой. Начальство в связи с этим запретило Шныку проводить повторный обыск в мастерской её отца.

— Да, — я печально вздохнул, — я действительно симпатизирую леди Леви, но не в том смысле… То есть… — запутавшись, я замолчал. Лейтенант, не отводя от меня внимательного взгляда, терпеливо ждал дальнейших признаний. Пришлось продолжать: — Я почти уверен, что Маэлиса моя единокровная сестра.

Творкаль схватился за голову, яростно потёр виски, после чего спросил:

— Вы полагаете, что господин Леви воспитал приёмную дочь, а теперь решил получить за это плату, отняв у законного сына всё имущество?

— Я этого не исключаю.

Следователь встал и начал метаться из угла в угол, делая пару шагов в одну, а потом столько же в другую сторону.

— Вы, граф, переворачиваете всё с ног на голову! Мы даже не думали рассматривать дело об отравлении под таким углом.

— Допросите Делеса Леви, применив нужные артефакты. Велика вероятность, что он сознается.

Творкаль на секунду замер, потом кивнул мне и выскочил из кабинета. Оставшись в одиночестве, я стал сомневаться, что поступил правильно. Если я ошибся? Мне очень хотелось ошибаться, чтобы я мог называть Маэлису возлюбленной, а не сестрой. Но в таком случае, я всё испортил! Мэй не простит мне моего поступка.

Я вскочил, чтобы догнать лейтенанта, и столкнулся с Творкалем в дверях.

— Что случилось, граф? — ловко отшатнулся он.

— Это ведь… Может быть не нужно действовать в лоб. Вдруг моё предположение…

— Я всё понял. Присядьте. Давайте рассуждать спокойно.

— Давайте, — я послушно вернулся в кресло.

— Распоряжение я уже отдал. Как только стражи найдут художника, они доставят его сюда. Обещаю, что буду беседовать с ним аккуратно и не стану упоминать вашего имени.

— Благодарю.

— Но вот в чём проблема, — Творкаль снова потёр виски, — если ваше подозрение не подтвердится и допрос не даст результатов, мы не сможем выявить настоящего заказчика. Единственным, кто понесёт наказание, будет Жак Полл, хотя мы уверены, что действовал он под мороком.

— Позвольте мне поговорить с ним!

Следователь скептически хмыкнул:

— Полагаете, что увидев сына отравленного им хозяина, преступник расчувствуется и назовёт имя колдуна, который его одурачил? Увы, мы основательно просканировали память несчастного, там пусто.

— Послушайте, лейтенант, у меня есть артефакт, позволяющий заглянуть в прошлое и увидеть, как именно состоялся разговор. Я смогу рассмотреть заказчика. И если это Леви…

— Вы принесли артефакт сюда?

Я отрицательно покачал головой.

— Никак не предполагал, что понадобится, и оставил его в гостинице.

— Поступим так. Отправляетесь в гостиницу, а после обеда я организую вам встречу с бывшим управляющим. Будем надеяться, что светлая богиня поможет нам.

Я был готов бежать в «Ведьмин чай» и обратно, так не терпелось поскорее всё выяснить. К большому сожалению, у Творкаля имелись другие дела, мне пришлось выполнять его условия.

Покинув участок, я отказался от желания пойти привычной дорогой мимо «Долины уюта», свернул на параллельную улицу. Пока я не выяснил, кем приходится мне Маэлиса, не знал, как вести себя с ней.

Сытный обед в ресторане при гостинице настроил меня на благодушный лад. С помощью спокойных и непредвзятых рассуждений удалось убедить себя, что Делес Леви не причастен к убийству. Морок на управляющего навёл мощный колдун, и это точно не отец Маэлисы, ведь у того нет особых магических дарований. Скорее всего, некто предприимчивый узнал семейную тайну и подговорил художника подделать завещание, вытребовав себе в случае успеха значительную долю свалившегося на Маэлису наследства. При этом посвящать лишних людей во все подробности преступного плана совсем необязательно и даже опасно.

Леди неоднократно упоминала о том, что господин Леви старался не оставлять на неё салон больше чем на день-два, а постоянно проживая в Вергасе, невозможно собрать информацию о графе Конни. Преступники знали, что граф Ленцен проживает в особняке один и общается с уехавшим за границу сыном звуковыми сообщениями, причём некоторые из них записывает, не отправляя. Знали они, что Тедион в ближайший год не намерен возвращаться домой. Где и как Делес Леви мог добыть такие подробности жизни аристократической семьи? Тут без мафии, которая распростёрла свои щупальца почти по всему королевству, не обошлось.

Проанализировав всё, что мне известно на настоящий момент, я поругал себя за поспешные выводы. Дорога к раскрытию преступления не такая гладкая и прямая, как хотелось думать. Необходимо учитывать самые разные факторы и осторожно продвигаться вперёд, не пропуская указатели в ту или другую сторону. Лишь в этом случае хитрый преступник не сможет отсидеться в стороне, пока за его деяния расплачиваются наивные простаки.

Настроение заметно поднялось, я даже решил посетить «Долину уюта» и побеседовать с господином Леви. С этой мыслью расплатился в ресторане, оставив щедрые чаевые, и направился к выходу. Тут-то и всплыл в моей памяти разговор со следователем. Если художник вернулся домой, его наверняка арестовали. Творкаль обещал не раскрывать имени доносчика, но всё же мне стало не по себе от мысли, что подумает обо мне Маэлиса, когда я объявлю о желании поговорить с её отцом. Пожалуй, стоит для начала заглянуть в участок, тем более, лейтенант просил меня принести артефакт, необходимый для допроса потерявшего память Жака Полла.

Я поднялся в номер, достал из саквояжа ленту с магическими сенсорами и спрятал её во внутреннем кармане сюртука. Обвиняя себя в малодушии, опять выбрал маршрут таким образом, чтобы не проходить мимо салона своей сестры. Я не прочь общаться с Маэлисой независимо от того, родственники мы или нет, но прежде должен выяснить это наверняка.

Дежурный страж вытянулся в струну, стоило мне перешагнуть порог участка, и гаркнул:

— Всё готово, ваша милость! Лейтенант ждёт вас в допросной.

Прозвучало это так, словно допрашивать будут меня. Посетители, ожидавшие, когда их пригласят в кабинеты, синхронно повернули головы в мою сторону. Я поспешил пройти по коридору в указанном направлении.

В комнате для допросов находилось два человека. Лейтенант восседал на табурете по эту сторону высокого деревянного барьера, переходящего в решётку из редких, но толстых металлических прутьев. По другую сторону стоял, пошатываясь, бывший управляющий имением Конни. Жак осунулся, у него под глазами чернели мешки, а волосы заметно поредели. Благодаря здешнему магу, к арестованному вернулась привычная внешность, хоть и потрёпанная. Полл посмотрел на меня, вздрогнул всем телом и шагнул вперёд, прижимая ладонь к груди:

— Ваша милость! Ваша милость… — ничего другого выговорить не мог, захлёбывался рыданиями, шмыгал носом, тёр запястьем свободной руки скулы и подбородок, размазывая слёзы по серой коже.