Как только последний уголок холста заполняется краской, я отхожу назад, чтобы лучше рассмотреть результат. Это действительно просто чёрный квадрат. Но за этой простотой скрывается глубина, которую я не могу полностью понять. Это произведение искусства — загадка, точно так же, как и леди, которая его заказала. Я чувствую, как во мне растёт уважение к этой молодой девушке, уже нисколько не сомневаюсь, что в этом чёрном квадрате прячется часть её души.

Я вымыла и отложила кисти, убрала краски, сняла фартук и нарукавники, в которых привыкла работать. Пришла пора отправляться в спальню, однако, прежде чем погасить свет, я остановилась перед собственным творением, не в силах отвести от него взгляда.

По сути, это картина намеренно ничего не представляет. Она не похожа на силуэт, остающийся после снятия картины со стены, где солнечный свет выбелил окружающее пространство и оставил после себя затяжную тень. «Чёрный квадрат» выражает пустоту. У меня складывалось впечатление, что я намеренно, пусть и не по своей воле, отказалась от живописного метода, в результате получив художественную чистоту. И именно в этом смысл этого образа? Меня вдохновляло предчувствие перемен, словно, выплеснув на холст наносное, тревожное, я обрела свет и чистоту. Чувствовала себя сторонним наблюдателем, имеющим право творить так, как мне захочется, как просит сердце, и не оглядываться на мнение ценителей и обывателей. Вот разве что… Будут ли такие полотна пользоваться успехом у покупателей?

Эти тревоги я решила отложить на потом. Труд этой ночи не пропадёт, его уже оплатили, а что касается новых поисков и открытий… Об этом пока рано тревожиться.

Укладывалась в постель я, абсолютно позабыв тревоги прошедшего дня. Мне уже представлялась следующая картина, о которой говорила Эжени. Звёздные вихри, все оттенки синего, замок, изображённый плавными линиями. Очень интересно, что у меня получится, и как мои работы воспримут заказчицы. Они такие разные — эти сестрёнки.

Ах, почему у меня нет сестры? И даже брата. Жаль, что нельзя об этом спросить у отца. Мама… мамочка… Где ты сейчас? Вспоминаешь ли о брошенной семье? Обо мне…

Новый день мог стать непримечательным в череде других, увы, с самого утра около салона толпились любопытные жители нашего квартала. Я даже открылась раньше, запустила внутрь самых нетерпеливых клиентов. Увы, картины их совершенно не привлекали. То есть посетители делали вид, что рассматривают вывешенные полотна, а сами перешёптывались, косясь в мою сторону. Мне уже хотелось впрямую поинтересоваться, в чём дело, и выпроводить прочь всех, кто не желает делать покупки. Возможно, решимость отразилась на моём лице, к прилавку подошла хорошо знакомая мне дама с одутловатым лицом.

— Леди Леви, позвольте задать вам прямой вопрос, — вперилась она в меня полным любопытства взглядом.

— Желаете приобрести новую картину, госпожа Тиль? — Я чувствовала, что это не так, но старалась вести себя как обычно.

— М-м-м-м… — помычала женщина, глянув через плечо на своих товарок. — Непременно. В другой раз. А сейчас, будьте добры, скажите нам, как поживает ваша кухарка.

— Аленна? Прекрасно поживает, а почему вы спрашиваете?

Не могу сказать, что голос мой звучал уверенно, к счастью, собеседница этого не заметила. Она недоверчиво прищурилась и сказала:

— На квартале говорят, что убили вашу кухарку-то!

Я старательно изобразила удивление. Мне повезло, как раз в этот момент в зал спустилась Аленна и, замерев на пороге, спросила:

— Хозяйка, а вы разве уже открылись?

— Да, сегодня чуть раньше, — ответила я. — Что ты хотела?

— Собралась на рынок сбегать, вот и подумала спросить, что на обед стряпать.

— На твоё усмотрение, Аленна, — ответила я нарочно громче, чем требовалось. — Нам с папой нравится всё, что ты готовишь.

Девушка смущённо поклонилась и скрылась в арке, я же победно воззрилась на удивлённую госпожу Тиль. Та, однако, не отступила так сразу:

— Вроде другая была… Толстая.

— Жульена? Мы её давно уволили. Что с ней дальше случилось, не имею представления.

Пришлось лукавить. Мне совсем не хотелось, чтобы вокруг «Долины уюта» крутились любители сплетен.

— Ах, уволили, — ухмыльнулась госпожа Тиль. — А что так? Невкусно кормила?

— Любопытная была слишком, — ответила я.

Это возымело эффект. Ранних гостей будто веником погнали, все устремились к дверям и, толкаясь, выскочили на улицу. Там недолго помитинговали, передавая мои слова тем, кто ждал снаружи, после чего довольно быстро разбрелись по сторонам. Зал опустел, я заунывала. Неужели трагическая судьба Хомяка отразится на моём бизнесе? Так ведь никто и не придёт больше в «Долину уюта», если слухи о жестокой расправе с неугодной работницей  расползутся по Вергасу.

Постаралась взять себя в руки, вспомнила о заказанных картинах для казино. Мне оставили неплохой задаток, а как только нарисую четыре картины, получу ещё. Так что о разорении пока беспокоиться рано!

Улыбнулась, представив, как вот здесь, около прилавка стояла юная и непосредственная сестра леди Карвэн, с каким вдохновенным лицом описывала приснившиеся ей картины. Можно позавидовать таким необычным видениям.

Я вытащила из стопки лист с наброском, стала рассматривать его, представляя будущую картину. А ведь правда, должно получиться необычно и ярко. Хотелось прямо сейчас подняться в мансарду и начать работать, однако я не решилась закрыть салон. Что, если это воспримут как попытку спрятаться от людской молвы? Ну, уж нет! Буду вести себя так же, как всегда! Заглянувший ко мне отец удивился раннему открытию салона и сразу же заметил моё нервное состояние:

— Что с тобой, Мэй? Никого нет, а ты уже готова торговать.

— Тут народ расспрашивал о Жульене, мне пришлось отбиваться.

— Успешно, как я вижу.

— В целом, да.

— Почему грустишь?

— Хотелось порисовать, но закрываться смысла нет, а…

— Могу сюда принести мольберт, пока посетителей нет, рисуй на здоровье!

— О! Это отличная идея!

Уже через четверть часа у меня за прилавком пряталось всё необходимое. Я очень увлеклась, изображая вихри звёзд, экспериментируя с оттенками синего, даже не сразу заметила, как в зале начали собираться посетители. Поспешно завесила тканью незавершённую картину и подошла к стойке, демонстрируя готовность оформлять покупки. Неизвестный господин бродил вдоль стен, вглядываясь в полотна, и не торопился с выбором, зато на пороге стремительно возникла знакомая леди. Мне случалось покупать у неё необыкновенное, можно сказать, волшебное бельё — очень дорогое, но оно стоило того! Теназ Эйдотус обладала нереальной фантазией во всём, что касалось изготовления одежды. Вот и сейчас на её шее красовалась кружевная, плотно прилегающая к коже повязка, она притягивала взгляд и восхищала изяществом, немного отвлекая от оформленного таким же тонким кружевом декольте. Я в очередной раз поразилась тому, как удачно леди Эйдотус оформляет наряды, любая женщина, надев пошитое этой мастерицей платье, могла почувствовать себя королевой.

— Здравствуй, Маэлиса! — стремительно приблизилась ко мне владелица ателье. — Я сегодня к вам с необычном заказом.

Ответив на приветствие, я выслушала просьбу изготовить для Теназ бланки актов приёмки товара. Почему подумала про фальшивки? Скорее всего, меня слишком впечатлило то, с какой лёгкостью отец изготовил лицензию для нашей новой поварихи. Аленна была счастлива, получив документ, и не могла поверить, что такое возможно. Даже сказала, что готова работать у нас целый месяц бесплатно. Я, конечно, не стала расспрашивать отца, но прекрасно видела, что из дому он не выходил, значит, «нарисовал» фальшивую лицензию в своей мастерской. Неужели граф Конни обвинял нас в незаконной деятельности справедливо?

— Почему же, вполне себе настоящие, — удивлённо отмела моё странное предположение леди Эйдотус. — Расширяю ассортимент, нашла поставщика эксклюзивного крема. Хочу, чтобы без вопросов всё было.