Хотя Сэм и держит пистолет опущенным у бедра, он щелкает предохранителем, напоминая о своей власти надо мной. Осознание того, что Харпер где-то в тени, — единственное, что в его тихой угрозе вызывает во мне настоящий страх. Но если я смогу заставить его подойти чуть ближе…

— Знаешь, что общего у таких, как ты? — спрашиваю я, устраиваясь поудобнее в кресле, словно у меня целая ночь впереди. — Ты ничем не лучше тех, на кого охотишься. Просто довел свое криминальное хобби до крайности. Но настоящего мастерства тебе не хватает.

Сэм, возможно, не сходит со своего места за камерой, но я почти чувствую жар его ярости.

— Ты вообще ничего не смыслишь в допросах свидетелей. Или в том, как легально делать… ну… что угодно. Ты правда думаешь, что полеты дронов над поместьем Ланкастер, или проникновение на частную территорию, или, не знаю, ебучее похищение, проканает в суде?

— Мне плевать, что ты думаешь, — Сэм делает шаг вперед, наводя дуло пистолета на мое ухмыляющееся лицо. — Меня волнует только правда

Его большой палец двигается. Предохранитель щелкает.

— Говори правду! — рычит он.

— Хочешь знать правду? — мое сердце колотится так сильно, что, кажется, кости вот-вот треснут. — Правда в том, что не меня тебе нужно бояться.

— А меня.

В тот миг, когда Сэм оборачивается на голос Харпер за спиной, я вскакиваю и разворачиваюсь. Металлическое кресло врезается ему в голени. Он теряет равновесие, заваливаясь вперед. Пистолет выпадает из рук. Оглушительный грохот разносится по винокурне, когда оружие ударяется об пол и скользит в тень.

Я падаю на колени, ударяясь плечом и лицом об пол. Но глаза не отрываются от Харпер. Она бросается к Сэму, пригибаясь, пока он еще не пришел в себя. Обхватывает его ноги. Ее яростный крик эхом разносится по помещению, пока она изо всех сил толкает его в мою сторону. Он падает на меня спиной.

А потом я приподнимаюсь на коленях и перебрасываю его вверх, через перила.

Его руки и ноги мелькают в воздухе. Мне кажется, что все позади, пока одна его нога не застревает между металлическими перекладинами и не выворачивается. Его ботинок застревает на одной из поперечных перекладин. Хруст вывихнутых костей и порванных сухожилий наполняет пространство, а затем раздаются его мучительные крики, пока он висит на площадке.

— Ох ты ж блять, — говорит Харпер, тяжело дыша и упираясь руками в колени. — Мне кажется, это пиздец как больно.

Сэм умоляет о помощи.

— Ты в порядке? — спрашивает она меня, игнорируя мольбы Сэма и вместо этого помогая мне подняться. В ее глазах читается беспокойство. Она берет мое лицо в ладони, проводя большим пальцем по крови, стекающей по щеке из пореза над глазом. — Пистолет…

— Я в порядке. Просто потерял равновесие. А ты?

— Да, все хорошо, — взгляд Харпер смягчается, опускается к моим губам и задерживается там. — Я думала, ты ушел.

Мои брови хмурятся. Глаза Харпер встречаются с моими лишь на мгновение, ее щеки краснеют.

— Ушел? — спрашиваю я, и она пожимает плечом. — Нет. Конечно, нет. Зачем мне уходить?

Она не смотрит на меня, ее внимание приковано к темному коридору.

— А почему бы и нет?

Я понимаю, что происходящее между нами, может ощущаться по-разному для нас обоих. Она доверилась мне лишь однажды, когда выбора не было. Неудивительно, что она считает, будто я убежал бы, если бы появилась такая возможность. Но она не понимает, что все последние четыре года я думал только о ней. Каждый божий день ее присутствие в моих мыслях давало силы бороться. Оно придавало мне цель. Возможно, в начале эта одержимость выглядела совсем иначе. Но она не прошла. Она просто изменилась.

— Харпер… — вздыхаю я, когда она отворачивается, качая головой и пытаясь скрыть блеск в глазах. — Может, сначала найдем ключ?

— Точно. Ключ, — собравшись с духом, Харпер идет к Сэму, раскачивающемуся на перилах. Его полные ужаса крики и гневные ругательства наполняют комнату. Харпер ложится на живот и тянется к его карманам, издавая торжествующий писк, когда находит то, что ищет. Вернувшись с ключом, она отпирает наручники, и как только они спадают, я отпускаю стул и заключаю ее в объятия.

— Нет, — говорю я, уткнувшись лицом в ее шею и прижимая к себе. Вдыхаю сладкий аромат ее неповторимого запаха. Наслаждаюсь каждым ее вдохом рядом со мной, каждым прикосновением, когда ее руки скользят по моей спине, обнимая так же крепко. — Я не ушел. Я уже говорил тебе. Ты моя, и я тебя не отпущу.

Она кивает. Возможно, думает, что это просто красивые слова. Может, не понимает, что это обещание. Клятва. Но когда я отдаляюсь ровно настолько, чтобы соединить наши губы в обжигающем поцелуе, я показываю ей это. Прижимаюсь к ее губам, забираю ее дыхание и касаюсь ее языка своим. Вплетаю пальцы в ее волосы, притягиваю ее ближе. Я знаю, она не готова услышать те самые слова. Они даже для меня почти не имеют смысла. Но я люблю ее — и своим прикосновением я доказываю это.

— Помогите мне, ебучие психопаты! — вопит Сэм, разрушая наш момент.

Я прижимаюсь лбом к лбу Харпер, оставляя на ее коже кровавый след, когда мы отстраняемся.

— Надо с ним разобраться.

Харпер глубоко вздыхает, на мгновение закрывая глаза, словно все еще наслаждаясь моим прикосновением.

— Да, — говорит она, отступая назад. — Ты прав.

С более яркой улыбкой Харпер поворачивается и направляется к Сэму. Опустившись на колени, она просовывает руки между перилами по обе стороны от его ботинка.

— Ч-что ты делаешь? — заикается он.

— Помогаю, очевидно, — отвечает она, развязывая его шнурки. — Но я не говорила, кому именно.

Харпер выпрямляется и резко пинает его ботинок. Нога Сэма выскальзывает из обуви. Его крик обрывается, когда он приземляется на пол этажом ниже.

— Господи. Тишина так прекрасна, правда? — говорю я, глядя через перила на его неподвижное тело. Кровь растекается по бетону из-под его головы.

— Да, он меня уже достал, — Харпер хватает ботинок и бросает через площадку. Он ударяет Сэма по лицу, потом отскакивает в сторону. — Это будет непросто убрать. Мы довольно далеко от города, ближайшая собственность принадлежит старому мистеру Талботу, его ферма в полумиле к югу, и он уже плохо слышит, но кто знает. Кто-то мог услышать выстрел и позвонить в полицию.

— Постой, — я останавливаю ее, взяв за запястье, когда она направляется к все еще горящим позади нас лампам. Она смотрит на меня с вопросом в стальных глазах. — Я знаю, ты думала, что я мог тебя бросить. Но ты тоже могла уйти. Не знаю, как ты меня нашла, но спасибо за это.

Она кивает, немного помедлив, прежде чем ответить:

— Конечно. Для этого и нужны друзья, верно?

Я смотрю на нее с серьезным выражением лица.

— Мы не друзья.

— Ага, кажется, ты уже говорил что-то подобное, — отвечает Харпер, но я вижу, что она понимает истинный смысл моих слов. Она очень много для меня значит. Это видно по ее застенчивой улыбке, которая вонзается в мое сердце, как заноза, прежде чем она отворачивается, чтобы начать разбирать оборудование.

Я знаю, что мы оба вспоминаем момент, когда впервые встретились в ее саду. Это должно было стать решающим противостоянием, определившим нашу судьбу. Охотник и добыча. Преступление и правосудие. Но я готов забыть это ради других воспоминаний, которые начинают затмевать те события.

В начале мной управлял гнев. Но в конце он стал клеткой. А вина — не менее жестокая тюрьма, в которой Харпер явно все еще заперта.

Впервые я задаюсь вопросом, смогу ли помочь ей выбраться оттуда, если сам ее туда загнал.

Эта мысль преследует меня, пока мы упаковываем оборудование Сэма, перенося все, что связывает его с нами, в мой арендованный автомобиль и «Ягуар» Артура, припаркованные позади здания, вне поля зрения дороги.

После обсуждения наилучшего плана действий, мы решаем оставить Сэма здесь, на винокурне, но проводим последний осмотр помещения, убеждаемся, что стерли все следы своего присутствия, сделав это похожим на несчастный случай… ну почти.