— Да, кажется, вы уже это упоминали.

— Когда годы так состарили человека, что кости превращаются в прах, о хорошей памяти можно только мечтать, — он отмахивается от моей протянутой руки с усмешкой. Я думал, он хочет вернуться в дом, но вместо этого он направляется к тропинке, ведущей к фасаду коттеджа.

— Куда вы идете? — кричу я ему вслед.

— Дела, мой мальчик. Большое спасибо за помощь, — Артур не оборачивается, лишь поднимает трость в знак прощания и исчезает за углом коттеджа, крепко сжимая сумку в свободной руке.

Я жду, пока не стихнет размеренный стук его трости о каменные плиты. Убедившись, что он благополучно покинул территорию, я отправляюсь на поиски Харпер и нахожу ее возле главной подъездной дороги к поместью.

Она не замечает моего приближения, поэтому я какое-то время просто наблюдаю за ней. Она стоит на стремянке, волосы собраны в небрежный пучок, на глазах защитные очки. На ней любимая футболка с надписью «Добро пожаловать в Кейп Карнаж», и черный комбинезон, который весь в листочках и веточках. Она сосредоточенно, хотя и не очень умело, орудует оранжевым секатором. Если честно, то в этом кусте я никак не могу разглядеть лося. Больше похоже на бешеного пса. Но Харпер не сдается. Даже когда случайно срезает ему полголовы.

До меня доходит не сразу, но я улыбаюсь.

До сих пор не понимаю, как и когда это произошло. Несколько недель назад я бы все отдал, чтобы подобраться к ней так близко и использовать ее же инструменты против нее. А теперь стою здесь с улыбкой, восхищаясь ее упорством. Она совсем не такая, какой я ее себе представлял. Сейчас, глядя на нее, я не вижу монстра. Я вижу человека, настолько преданного своему делу и Артуру, что она готова оставаться здесь до темноты, лишь бы все получилось. Вижу стойкую девушку, способную быть жесткой, когда это необходимо, но добрую, когда это заслужено. Даже в отношении меня она проявляет доброту, хотя я ее не заслуживаю. И я не могу насытиться ею, даже если приходится наблюдать издалека.

Когда она наконец прерывает свои попытки и останавливается, чтобы прокашляться — этот кашель все еще мучает ее после того, как она чуть не утонула несколько дней назад, — я наконец подхожу к ней.

Хотя мне требуется некоторое время, чтобы убедить ее отложить секатор и закончить на сегодня, она соглашается. Я отвожу ее в коттедж и готовлю ужин, пока она принимает душ. Как только она выходит из ванной, я хватаю ее, перекидываю через плечо, пока она смеется, и несу на диван. Я широко раздвигаю ее ноги и ласкаю ее киску, пока она не начинает выкрикивать мое имя. Затем я переворачиваю ее и жестко трахаю так, как ей нравится. Когда сжимаю ее волосы в кулаке и тяну, она стонет. Когда шлепаю ее по ягодицам, она просит еще. Когда провожу рукой по ее горлу и надавливаю, ее лоно пульсирует вокруг моего члена, и она кончает снова, увлекая меня за собой в небытие. Я наполняю ее, пока во мне не остается ничего, что можно было бы отдать.

Я не говорю ей об этом, но хочу делать это каждый день. И не только трахаться до тех пор, пока она не обмякнет и не начнет дрожать в моих объятиях. Я имею в виду все остальное: заботиться о ней после секса, разогревать остывшую пасту, сидеть напротив нее, разговаривать, узнавать, что ей нравится, о чем она беспокоится. Я ловлю себя на мысли, что хочу разделить с ней часть ее ноши, особенно теперь, когда осталось найти всего четыре тела. Мы закончим это дело через несколько дней, а потом что? Ей явно нужна помощь — будь то с Артуром, или с наплывом туристов, или даже с этими чертовыми топиариями. Но я живу очень далеко от Карнажа. Моя жизнь в Теннесси кажется призрачной по сравнению с тем, что происходит со мной последние недели. И каждый раз, когда я пытаюсь напомнить себе, что мое пребывание здесь временно, я тут же отбрасываю эти мысли прочь. Сейчас есть более важные вещи, о которых нужно думать. О возвращении побеспокоюсь позже.

Но что, если я вообще не хочу думать о доме, когда все это закончится? Я уже говорил Харпер, что не позволю ей исчезнуть из моей жизни. И я правда это имел в виду. Но как это будет выглядеть? Как это вообще будет? Думает ли она об этом?

Я все еще задаюсь этими вопросами после ужина. Мы коротаем время, дожидаясь, пока вечер перейдет в ночь, после чего я отправлюсь обратно в отель за машиной для нашей следующей вылазки к реке Баллантайн. По крайней мере, таков был план, пока на телефон Харпер не поступил звонок.

— Привет, Лукас, — говорит она небрежным тоном, вставая из-за стола, где мы играли в криббедж, чтобы поставить чайник для свежего чая. — Что случилось?

— Ты разговаривала с Артуром? — раздается голос через динамик. Я слышу беспокойство, хотя он пытается его скрыть. И по лицу Харпер вижу, что она тоже встревожена.

— Да, несколько часов назад. Около семи, кажется. А что?

— Я несколько раз писал ему, чтобы узнать, как дела, но он не отвечает. Трубку тоже не берет. Можешь проверить дом? Я волнуюсь, вдруг он снова упал.

Харпер уже хватает куртку и надевает рабочие ботинки, быстро отвечает ему и кладет трубку. Я следую за ней по пятам.

— Это совсем на него не похоже, — говорит она, шагая через задний сад. Густой туман окутал все вокруг, и я даже не вижу главный дом сквозь плотную, подсвеченную луной пелену. В окнах тоже нет света, который мог бы нас направить.

— Может, он задержался в городе по каким-то делам?

Харпер поднимает на меня взгляд, выгнув бровь:

— В смысле?

Тревога разливается по моим венам. Я сглатываю, кладя руку на плечо Харпер, чтобы остановить ее.

Я уже все понял. Я совершил ебучую колоссальную ошибку.

— Я видел его, когда только пришел, — говорю я. — Он сказал, что ты разрешила забрать его сумку из коттеджа…

— Нет…

— И попросил меня найти ее наверху …

— О нет, нет, нет…

— И… я отдал ее ему. А потом он сказал, что у него «есть дела».

— Нолан! — вскрикивает она, с силой ударяя меня по руке. — Это его чертова сумка для убийств! Он не может заходить в коттедж и просто обвел тебя вокруг пальца, как дурака!

Я стону, проводя рукой по лицу. Хотя я оглядываюсь на коттедж — просто потому, что это последнее место, где я его видел, — я понятия не имею, с чего начать поиски.

— Черт. Прости меня.

— Нельзя верить ни единому его слову. Серьезно. Вообще ни единому.

— Я просто не ожидал такого. Он все время говорил, что он «старичок»…

— Знаю, — говорит она с явным раздражением в голосе. — Он обожает всем об этом говорить: «Я такой старенький, милочка, не поможете старичку поднять тросточку?», а потом бац! И перерезает тебе глотку! — Харпер бросает на меня гневный взгляд, прежде чем выхватить телефон из кармана куртки. Ее пальцы яростно тыкают по экрану. — Не стоит путать преклонный возраст со слабостью. Артур десятилетиями оттачивал свое мастерство. Скорее наоборот — возраст только сыграл ему на руку.

Хотя я раздражен на себя и беспокоюсь за Харпер, не могу не признать — это впечатляет.

— Прости, Харпер. Правда. Больше такой ошибки не допущу.

Она не отвечает, покусывая нижнюю губу и хмурится, глядя в экран, а через мгновение ее лицо проясняется, оставляя лишь решительность.

— Он на кладбище. Возьми ключи, — Харпер протягивает мне связку. — «Ягуар» стоит в гараже. Проезжай по главной дороге и остановись у ворот поместья. Мне нужно забрать кое-что из дома, жди там.

Кивнув, она поворачивается и бежит к коттеджу. Я наблюдаю за ней всего мгновение, прежде чем развернуться в противоположном направлении и помчаться к дому. Старый седан с грохотом заводится, и я веду его по подъездной дорожке, останавливаясь там, где указала Харпер. Спустя мгновение она появляется, выбегая с задней стороны коттеджа с рюкзаком на плечах. Она сбрасывает его, приближаясь к машине, но только когда оказывается внутри, я понимаю, что это такое.

Мой рюкзак.

— Похоже, сегодня у нас день сумок для убийств, — тихо говорит она, передавая его через центральную консоль. Я так удивлен, что не сразу беру его. — Твоя книга тоже внутри. Все на месте, — она пожимает плечом. — Но я не обижусь, если ты захочешь проверить.