Я размышляю над этим вопросом, когда в небольшую столовую входит оператор дрона и ассистент Сэма — тот самый парень по имени Винни, которого я видел возле дома Харпер. Он кивает мне, прежде чем занять столик в другом конце комнаты, и сразу достает планшет из сумки. В его приветствии не было теплоты — лишь минимум вежливости, за которым скрывалось явное раздражение в глазах. То ли он зол из-за той ложной наводки, которую я ему дал, то ли Сэм уже успел наговорить лишнего. А может, и то и другое.

Сэм появляется несколькими минутами позже с камерой в сумке. Увидев меня, он улыбается и здоровается куда искреннее. Но Сэм — скользкий тип. Он знает, как создать правдоподобную маску, чтобы не поднимать волн, пока пробирается сквозь муть. Может, он и считает себя по другую сторону от такого существа, как я, но мы просто разные ветви одного эволюционного древа. И я узнаю своих. Так действуют самые темные создания: мы сохраняем спокойствие на поверхности, пока не будем готовы нанести удар.

Я не тороплюсь с едой, притворяясь, что занимаюсь своими делами. Но эта парочка не дает мне возможности не обращать на них внимания. Они разговаривают вполголоса, склонившись над едой, передавая друг другу планшет, бумаги и блокнот Сэма. Когда они допивают свой кофе, Винни направляется к парковке со своим снаряжением, а Сэм собирает вещи.

— Как продвигается твой документальный фильм? — спрашиваю я, приподнимая чашку, как только угрюмый спутник Сэма оказывается вне пределов слышимости.

Сэм оборачивается, одаривая меня вежливой улыбкой:

— Хорошо, спасибо. А как твой отпуск?

Я изо всех сил стараюсь сохранить улыбку ровной, хотя внутри у меня все кипит от раздражения.

— Отлично. Очень расслабляюще, — отвечаю я. Сэм замечает синяк на моей руке и прищуривается. Прятать его уже поздно, поэтому я поворачиваю руку, чтобы он мог лучше рассмотреть. — Даже успел покататься на горном велосипеде. Хотя, не очень успешно.

Сэм наклоняет голову. Мне не нравится, с каким вниманием он меня изучает и даже не пытается это скрыть.

— Ты привез горный велосипед из Теннесси?

Черт.

— Взял на прокат, — отвечаю я.

Он наклоняет голову в другую сторону.

— Да неужели? Где? Я раньше участвовал в гонках по узким дорогам. Хотел бы прокатиться по прибрежным тропам в свободное время.

Опять черт.

Я откидываюсь на спинку стула и делаю еще глоток чая, беззаботно улыбаясь.

— Хозяин из «Водный спорт Уолли» помог мне с арендой. Уверен, он и тебе поможет.

Сэм выпрямляется, но на его лице появляется улыбка, которая кажется мне слишком хищной. Может, мне повезет, и он не припрет меня к стенке из-за этой лжи. Но почему-то я сомневаюсь — он слишком дотошен для этого.

— Приятно знать. Что ж, — говорит он, надевая бейсболку с логотипом «Производство Портер», — мне пора бежать. Увидимся.

Отсалютовав, Сэм поворачивается и направляется к двери. Но всего через несколько шагов он снова оборачивается ко мне. У меня внутри все замирает от блеска, который я замечаю в его глазах.

— Еще один вопрос, — произносит он, едва сдерживая улыбку, которая озаряет его лицо слишком яркой, наэлектризованной энергией. Он кивает в мою сторону, не отрывая взгляда от моего локтя. — А Уолли сдает в аренду защитное снаряжение? Горные дороги здесь беспощадные. Не хотелось бы получить травму, ведь у меня впереди столько работы… Кстати… это так ты получил вот этот ужасный шрам? На горном велосипеде катался?

— Нет, — отвечаю я, и это единственное слово повисает в воздухе, пока я кладу салфетку рядом с пустой тарелкой. Убираю руку под стол и сжимаю кулак.

— История для другого раза, наверное, — говорит Сэм, приподнимая козырек своей кепки. Когда я слегка киваю в ответ, он разворачивается и уходит.

Я неотрывно смотрю на дверь, почти не моргая. Убедившись, что он не вернется, я направляюсь в свой номер с единственной целью — взять инструменты. Как только они оказываются у меня в руках, иду в противоположную часть отеля, перепрыгивая через две ступеньки на второй этаж. Добравшись до номера 202, я быстро оглядываюсь через плечо, а затем вставляю отмычку и штифт в замок. После нескольких щелчков механизм поддается.

Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы осмотреть темное помещение, а затем проскальзываю в номер Сэма. Его комната меньше моей, и он не отличается особой организованностью. Его чемодан открыт, одежда беспорядочно разбросана внутри и свисает с крышки. Бумаги разбросаны по столу. Небольшой принтер стоит на комоде рядом с брошенными носками и стопками свежей бумаги. В затхлом воздухе витает запах пропавшей еды. Клубок зарядных кабелей и запасных аккумуляторов для камер воткнут в розетки. Коробка из-под пиццы стоит на стойке небольшой кухни, где громоздится грязная посуда.

Я морщу нос, осматривая помещение, а затем направляюсь к столу.

Не знаю, что именно ищу. Просто знаю, что мне нужно что-то найти. Какой-то намек на его истинные намерения. Следующий шаг. Что-то, что подскажет, как защитить Харпер.

Первые бумаги, которые я просматриваю, — это заметки о кадрах, которые он уже снял для документального фильма, местах для монтажа и закадрового текста. Здесь есть журнал дат и локаций, включая поместье Ланкастер и территорию у реки Баллантайн. Список имен потенциальных участников интервью.

Я просматриваю бумагу за бумагой, но ничего не складывается в единую картину.

Пока не нахожу распечатку таблицы приливов и отливов. Время прилива и отлива. Время суток. Измерения в футах и метрах.

«Во время следующего весеннего прилива всплывет на поверхность величайшая тайна Артура Ланкастера, и даже он не осознает, насколько она велика», — слова Сэма, сказанные в тот день, когда я видел, как он снимал поместье Ланкастер в тумане.

Я достаю телефон и фотографирую таблицу, затем перехожу к следующему листу в стопке. Это зернистая черно-белая фотография, увеличенная так, что в фокусе оказывается фон, а не объекты съемки. В нижней половине все еще видна рамка платформы социальных сетей, имя пользователя частично обрезано, но все равно разборчиво. В центре снимка — участок побережья, скалы, уходящие в море. Вода отступила от камня, оставив полоску блестящего пляжа. И из-за края волн, поднимаясь из мелководья, виднеется что-то, закопанное в песок. Нечто неестественное, что сделал человек. Похоже, что это крыша помятого трейлерного дома.

Я хмурюсь сильнее переворачиваю страницу. На обратной стороне под заголовком «Весенние приливы, экстремально низкие» написаны даты.

11 мая. 27 мая. 10 июня. 25 июня. 11 июля.

Даты продолжаются до конца августа, следуя циклическому графику низких весенних приливов, когда Солнце, Луна и Земля выстраиваются в одну линию, оказывая максимальное воздействие на океанские воды. Но больше всего меня беспокоит ближайшая предстоящая дата — она обведена кружком, а под ней указано:

5:32 утра, отлив, координаты: 44.6692° с. ш., 67.2594° з. д.

Я фотографирую обе стороны страницы, затем просматриваю следующие бумаги. Среди них несколько старых фотографий молодого Артура. Пара газетных статей о том времени, когда была убита его дочь. А потом я нахожу то, от чего кровь в моих жилах превращается в острые кристаллы льда.

Фотографии Харпер.

Харпер, идущая по улице в клетчатой рубашке. Харпер, развешивающая корзины с цветами на Мэйн-стрит. Харпер, покупающая материалы в «Сделай-себе-труп», с искусственным торсом под мышкой и конечностями манекена, торчащими из сумки в другой руке. Харпер в той самой юбке, в которой она была вчера вечером, стоящая в очереди у кинотеатра. Страницы распечатаны с цифровыми изображениями, есть заметки на каждой обратной стороне: даты, время, места, наблюдения за ее настроением и поведением.

Кажется расстроенной, возможно, плачет, быстро уходит от «Магические микстуры Майи» — написано на обороте фотографии в клетчатой рубашке. Даже заметки о ее манерах: «Кусает нижнюю губу. Беспокойство? Проверить по старым видео».