— Мою историю, — отвечаю я. Это не ложь, но Нолан смотрит на меня так, будто понимает, что это не вся правда. — Он хочет взять у меня интервью для своего документального фильма. Думаю, он все еще убежден, что Артур — это «Ла Плюм». И он знает, что в Кейп Карнаже все не так, как кажется.

— Думаешь, когда станет известно об исчезновении того типа, Макмиллана, это собьет его с толку?

— На это я и надеюсь, но не уверена, — отвечаю я. — Я думала, если все произойдет, когда Артур будет находиться в больнице, это станет идеальным алиби, которое наконец-то похоронит теорию о том, что Артур – это «Ла Плюм». Уверена, еще одно исчезновение удержит интерес Сэма к Карнажу, но по крайней мере Артур будет в безопасности, и я полагала, что если у него не будет ни тела, ни подозреваемого, на которого можно все свалить, он в конце концов будет вынужден уехать. Но что, если Сэм слишком увлечен, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме истории, которую он так одержимо хочет рассказать? Может быть, все эти усилия были напрасны.

— Это не так, — Нолан берет меня за руку. В его теплом прикосновении такое облегчение. Я не знаю, что меняется между нами и почему. Не могу понять то мучительное выражение, которое он мне дарит. Знаю только, что не хочу, чтобы это чувство заканчивалось. — Я найду способ направить его по правильному пути.

— Правильный путь ведет прямо ко мне. Может быть, я… — я сглатываю, отводя взгляд к темноте вокруг. — Может быть, я совершила ошибку. Позволила эмоциям взять верх, и сделала неправильный выбор.

— Правильный путь ведет прочь из этого чертового города. Именно туда он и отправится. Я тебе обещаю, Харпер, — говорит он тихо, с грубой ноткой в голосе. Его рука крепче сжимает мою. Когда я поднимаю взгляд на Нолана, на его лице нет ни тени сомнения, ни колебаний. Он не герой. Это обещание не связано с моралью. Нолан Роудс — злодей. Он будет лгать, манипулировать, даже убивать ради этого обещания. Он сожжет этот город дотла, лишь бы сдержать свое слово. — Ты сделала то, что должна была сделать, и он уедет, когда не получит желаемую историю. Нам просто нужно держаться выбранного курса.

Я слабо улыбаюсь и киваю, но в глубине души знаю: Сэму будет нелегко переключиться на раненого преследователя, когда он уже идет по кровавому следу другого.

Возможно, Нолан не знает всех подробностей моей встречи с Сэмом, но, глядя, как он держит меня за руку, пока мы идем по извилистой тропинке из утрамбованного гравия к пустой детской площадке, я задаюсь вопросом: думает ли он о том же? Или, может быть, он размышляет о всех способах, которыми намерен сбить Сэма со следа. Хотя я украдкой поглядываю на него краем глаза, вижу только твердую решимость на его лице, пока он смотрит вперед. Возможно, мне не стоит слишком полагаться на его обещания. Но когда мы останавливаемся и смотрим вниз на тропу, по которой пришли сюда, я понимаю, что верю ему. Может, я и не верю в героев, но доверяю человеку рядом со мной, который дает клятву и держит ее.

Некоторое время мы стоим в тишине, наблюдая за городом и надвигающейся темнотой. С нашего маленького холма видно, как посетители расходятся в разных направлениях. Море мерцает вдалеке, отражая последние лучи угасающего дня.

— Пусть разойдутся сначала, — говорит он. — Чтобы нам не пришлось драться за столик где-нибудь.

Я сажусь на качели на цепях, раскачиваясь вперед-назад.

— Я бы посмотрела на смертельную схватку за начос в «Буе», но согласна с тобой. К тому же я объелась попкорном.

Нолан едва заметно улыбается, прежде чем сесть на качели рядом со мной. Долгое время мы молчим, слушая скрип звеньев. Я замечаю, как Лукас выходит из театра с Артуром. Он помогает ему дойти до обочины, и хотя слов не слышно, язык тела говорит достаточно ясно: Лукас вот-вот попадет под автобус осуждения. Когда Артур бьет внука по голове рукоятью трости, я фыркаю от смеха.

— Как вы познакомились? — спрашивает Нолан, пока мы наблюдаем, как Лукас бежит по улице к общественной парковке.

У меня готова ложь именно на этот вопрос — та самая, что четыре года назад придумал для меня сам Артур. Я могла бы рассказать Нолану ту же историю о том, что мы дальние родственники. Но вместо этого говорю:

— Я ночевала в своем фургоне недалеко от винокурни Ланкастеров. Как-то раз пошла в город за продуктами и проходила мимо этого же парка, когда увидела проезжающий старый «Шевроле-Нова». Мой папа возился с ретро-автомобилями, так что я сразу заметила. Но через несколько минут он снова проехал мимо, в том же направлении. А потом еще раз.

— Кто-то преследовал тебя? — спрашивает он, и хотя пытается говорить ровно, в его голосе слышится нотка злобы.

— Сначала я так и подумала. Поэтому остановилась и сделала вид, что завязываю шнурок, а сама ждала, когда машина снова появится. Думала, может, мне просто показалось. Но, конечно, машина проехала мимо в четвертый раз. Внутри был всего один мужчина. Ехал медленно. Но он смотрел не на меня. Он наблюдал за тремя маленькими девочками, которые играли в салки в парке без присмотра взрослых. У меня просто… было предчувствие… — я раскачиваюсь на качелях, глядя на улицу и вспоминая инстинкт, что вспыхнул у меня в крови. И ярость. В периферийном зрении я вижу, как кулак Нолана сжимается на цепи, и чувствую, как в нем бурлит та же злость. Возможно, мы начали как враги. Два монстра без души. Но наши тени похожи. — Я поднялась сюда и села на качели, чтобы присматривать за девочками. А той ночью выследила его. Но Артур нашел его первым, и я появилась как раз после убийства.

— И Артур не попытался напасть на тебя? — спрашивает Нолан.

— Он был сильно удивлен, но нет. Вообще-то, мы сразу нашли язык. Общие интересы и все такое, — на моих губах появляется задумчивая улыбка, пока я смотрю, как Лукас паркуется перед театром ровно настолько, чтобы помочь дедушке устроиться на пассажирском сиденье старого «Ягуара», после чего они уезжают в сторону поместья. — К концу той ночи он предложил жить у него, если я пообещаю научиться заботиться о Кейп Карнаже так же, как это всегда делал он. Дальше ты знаешь.

Я чувствую, что Нолан смотрит на меня, но не оглядываюсь.

— Это большая ответственность.

— Да, но это странный городок. Он притягивает много замечательных людей, это точно. Но такое место манит и плохих. Здесь быстро воцарился бы хаос, если бы не было того, кто его защищает. Йейтс и его заместители явно не справляются, а Артур не сможет делать это вечно. Кто-то должен занять его место и присматривать за Кейп Карнажем.

— Ты устаешь?

— Конечно, — пожимаю я плечами. — Иногда.

— Ты заботишься о Кейп Карнаже. Ты заботишься об Артуре, — я ощущаю всю тяжесть его внимания, пока он говорит. — А кто заботится о тебе?

Я медленно перестаю качаться. Дыхание застревает в легких. В носу щекочет аромат сандала и кедра. Мои мысли скачут сразу в нескольких направлениях. Когда я поворачиваюсь к нему, Нолан пристально смотрит на меня.

— Я сама, — отвечаю я.

Мы долго смотрим друг на друга, не двигаясь. Я не знаю, как он воспринял мой ответ. Но точно знаю, что никто и никогда раньше не задавал мне этот вопрос. Кроме Артура, Нолан — единственный, кто знает мою истинную сущность. Но он, кажется, понимает и все остальное. Бремя этой ответственности. Боль утраты, которую я не в силах остановить. Нолан видит все это. Он видит меня. И сейчас он смотрит так, словно хочет приютить каждую частичку моей разбитой души.

Нолан поднимается с качелей. Он не отводит от меня взгляд, останавливаясь прямо передо мной, заслоняя собой улицу, море и луну, парящую в небе за его спиной. Вся вселенная вокруг будто исчезает.

— Может, для разнообразия, позволишь кому-то позаботиться о тебе, — говорит он.

Мое сердце начинает бешено колотиться. «Нужно уйти», — твердит рациональный голос в моей голове, словно повторяя мольбу. Но этот голос становится все тише с каждой секундой его взгляда, пока окончательно не затихает.