Вчера вечером я наконец собралась с духом и извинилась за то, что чуть не стала причиной его гибели, а затем накричала на него. Он не выдал особой реакции, если, конечно, принять за молчаливое согласие его бездонный, нечитаемый взгляд, темный, как расплавленная смола. Но я хотя бы попыталась. Будет неплохо отдохнуть от Нолана хотя бы одну ночь. Наверное, мне уже пора собираться на реку, но я просто не могу пропустить одно из любимых ежегодных мероприятий Артура в его первый день после выписки из больницы.

В этот теплый, ясный вечер я наслаждаюсь прогулкой по родному городу, впитывая каждую деталь. От искусной деревянной резьбы на крышах домов до подвесных корзин с цветами, за которыми я ухаживаю каждое лето. Кейп Карнаж стал тем местом, где я наконец-то почувствовала себя дома. Город заботится обо мне, а я забочусь о нем — именно так учил меня Артур.

Сегодня начинается тот период года, когда я должна быть особенно бдительной. Официальное открытие туристического сезона. Старт фестиваля «Карнавал Карнажа».

Когда я прихожу на Мейпл-стрит, перед театром уже выстроилась очередь. В ней смешалось все: и приезжие, и местные жители. Некоторые одеты в костюмы, соответствующие сегодняшнему представлению. Другие, как и я, нарядились празднично, но не настолько, чтобы изображать канделябры, чайники или дородных охотников девятнадцатого века. Большинство туристов одеты повседневно. Я прислушиваюсь к разговорам и впитываю атмосферу, пока наконец не получаю свой билет и не прохожу внутрь. Покупаю попкорн и газировку. Занимаю место в центре седьмого ряда, сумочкой занимая соседнее кресло для Артура. Устраиваюсь поудобнее и, пока зал постепенно заполняется, просматриваю программку.

— Ну и ну, — раздается слева знакомый голос, едва я успеваю насладиться благословенной тишиной. Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, но это нисколько не помогает унять раздражение, которое, кажется, затапливает меня изнутри. Хотя, возможно, есть и капелька волнения, но я изо всех сил стараюсь его подавить. — Какая неожиданность встретить тебя здесь.

Меня окутывает аромат сандала и кедра, когда Нолан Роудс усаживается рядом. Я продолжаю держать глаза закрытыми, не желая поддаваться очарованию его невыносимой привлекательности.

— Не сомневаюсь, — отвечаю я.

— Театр Кейп Карнажа представляет «Красавицу и Чудовище». Как символично, правда? — спрашивает он.

Я приоткрываю один глаз и бросаю на него сердитый взгляд. Стоило нашим глазам встретиться, как уголок его губ изгибается в кривой усмешке. Я едва сдерживаю стон.

— Ведь я такой красивый, — он театральным жестом проводит рукой по волосам.

— А я, значит, чудовище, да? — парирую я.

— Это ты так сказала, не я, — его ухмылка исчезает, сменяясь твердым, пристальным взглядом, таким же, как мой. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он смотрит на программку в руках. — Что это такое? — спрашивает Нолан, морща лоб.

— Читать не умеешь? Ты же только что прочитал название.

Нолан закатывает глаза и тянется за горстью попкорна.

Я хлопаю его по руке:

— Купи себе свой.

— Название я прочитал. Но не понимаю, зачем для «Красавицы и Чудовища» предупреждение о содержании. Это же Дисней.

— Это Кейп Карнаж. Здесь нет ничего диснеевского. Это полная его противоположность, — я бросаю на Нолана сердитый взгляд, и он отвечает мне тем же. Если что-то не нравится, уходи.

По его губам скользит саркастичная улыбка.

— Мне и здесь хорошо, спасибо.

Что-то темнеет в его выражении лица, и это пробуждает жар глубоко в костях, в той пустоте, где должна быть моя душа. В его глазах нет света. Между нами нет воздуха. Голоса и смех, люди, занимающие свои места, инструменты, настраивающиеся на маленькой оркестровой сцене — все это уходит на второй план. Остается только Нолан и то, как он смотрит на меня, словно готов вырвать мое сердце голыми руками, если бы я не припрятала его драгоценную книгу. Словно он будет преследовать меня в самых темных уголках земли, если я попытаюсь исчезнуть. Мне прямо сейчас хочется побежать, просто чтобы он погнался за мной. Чтобы поймал и связал, вынуждая принять любую судьбу, что таится в его хищных замыслах. Но я слишком сильно привязана к нему, чтобы сдвинуться с места.

Не успеваю среагировать, когда он крадет пригоршню попкорна из ведерка у меня на коленях.

Я моргаю, словно стараясь рассеять дурман, и переставляю ведерко на пустое сиденье рядом, вне его досягаемости. Когда снова поворачиваюсь к нему, он кажется весьма довольным собой — будто прекрасно осознает эффект, который производит на меня, нравится мне это или нет.

— Проваливай.

— Слишком поздно. Я заплатил за билет.

— Я верну тебе за него деньги.

— Никакие деньги не будут для меня дороже твоих страданий, даже самых незначительных. Разве ты так не думаешь? — говорит он, и его темная, насмешливая улыбка никуда не исчезает. Я закатываю глаза и наклоняюсь, чтобы заглянуть дальше по ряду, затем поворачиваюсь в кресле, вглядываясь в зрителей, входящих в зал. — Что такое?

— Хватит притворяться, будто тебе не все равно, Нолан. Это тебе не идет, — бормочу я, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь разглядеть что-то за небольшой группой туристов. — Он уже должен прийти. Он ненавидит опаздывать.

— Кто?

Я бросаю хмурый взгляд в его сторону и удивляюсь, заметив слабый проблеск беспокойства в его нахмуренном лбе. Но я не поведусь. Единственное, что его волнует, — это та чертова книга, и единственная причина, по которой он спрашивает, — либо оценить риск для своей драгоценности, либо найти возможность ее вернуть.

— Книга не у него, так что даже не думай соваться к нему, — предупреждаю я, продолжая свои мысли вслух. Нолан наклоняет голову и хмурится, словно искренне озадачен. Я бросаю на него последний испепеляющий взгляд, а затем перевожу внимание в дальний конец зала, где наконец замечаю Артура в безупречном костюме-тройке. Одной рукой он сжимает синюю ручку своей трости из черного дуба, а другой — бицепс Лукаса. Я медленно выдыхаю через сжатые губы. — Слава богу.

Я чувствую, как взгляд Нолана прожигает мою кожу. Но не смотрю в его сторону. Вместо этого поворачиваюсь к нему спиной и наблюдаю, как Артур и Лукас спускаются по пологим ступеням к нашему ряду. Когда они подходят к проходу, я встаю и с удивлением замечаю, что Нолан делает то же самое.

— Я уже начала волноваться, — говорю я, когда Артур берет мою руку, и мы обмениваемся легким поцелуем в щеку.

Артур хмыкает, бросая яростный взгляд на внука.

— Я ненавижу опоздания.

— Мы знаем, — отвечает Лукас, наклоняясь через старика, чтобы быстро обнять меня. — Ты сказал об этом сорок тысяч раз по дороге.

— А ты кто? — когда мы расходимся, Артур оценивающе разглядывает Нолана, подозрительность сгущает морщины на его лице, делая его еще более грозным — особенно с незажившей раной на лбу.

— Нолан Роудс, сэр, — Нолан протягивает руку мимо меня, и, хотя Артуру требуется мгновение, чтобы среагировать, он пожимает ее. — Рад встрече.

Я с трудом сдерживаю стон. Конечно, Нолан сделал свой акцент чуть заметнее и надел самую обаятельную маску для Артура. Только этого мне не хватало — чтобы эти двое внезапно подружились.

— Нолан, это Артур, а это Лукас.

— Приятно познакомиться, — говорит Лукас, и хотя Нолан отвечает тем же, его голос звучит холодно, вызывая мурашки у меня на коже. Когда я поднимаю взгляд на Нолана, он оказывается ближе, чем я ожидала, всего в дюйме от моей спины. Его взгляд перемещается с Лукаса на меня, задерживаясь на моих губах. Кровь будто вскипает в моих венах. Я приподнимаю бровь, задавая немой вопрос. Когда его глаза снова встречаются с моими, он делает шаг назад и садится. Расстояние между нами ощущается как холодное дуновение на коже.

Я прочищаю горло и слегка качаю головой. Когда снова обращаю внимание на Лукаса, он выглядит озадаченным:

— Все в порядке?

— Конечно, — отвечаю я, расправляя плечи. — Просто удивляюсь, почему вы так долго.