Внутри у меня все сжимается от горького разочарования.

Если быть честным с собой — а в последние дни я искренне ненавижу это делать — я надеялся, что она вернется в коттедж. Каждый раз, когда она смотрела в мою сторону, в груди разливалось предвкушение и надежда. Но стоило ей отвернуться, как все мои надежды рушились, словно восковые крылья, расплавленные солнцем.

Я провожу руками по лицу, слыша, как вдалеке хлопает дверь — звук эхом разносится с холма, ставя точку на моих надеждах, что Харпер хочет меня видеть. Как будто одноразового стаканчика с кофе было недостаточно, чтобы сказать: «Вали из моего дома».

— Ты должен искать эту чертову книгу, идиот, — говорю я себе, поворачивая ручку, чтобы закрыть окно. — Ты должен вернуться к своим гребаным планам, а не беспокоиться о том, почему она не хочет тебя видеть.

Окно почти закрыто, когда я слышу жужжание. Звук, который застилает мое зрение красной пеленой.

Я знаю этот чертов звук.

Выбегаю из ванной, хватаю ключи, оставляю чай нетронутым, и выскакиваю через заднюю дверь. Дрон парит над садом, описывая плавную дугу в сторону поместья. Слава богу, Харпер в главном доме. Но он мог наблюдать за ней, когда она еще была снаружи и даже не догадывалась бы. И он нигде не должен находиться рядом с ней.

— Ебучий Сэм, — шиплю я, рванув через задние ворота. Не свожу глаз с дрона, который направляется к особняку. Сворачиваю влево, прячась от камеры, перебегаю газон к проему в густых кустах и перепрыгиваю через каменную стену. Приземлившись на тротуар, отряхиваюсь, делаю глубокий вдох и начинаю пробираться обратно к воротам коттеджа.

На противоположной стороне пустынной улицы, возле арендованной машины, стоит незнакомец. Он смотрит в экран планшета, полностью поглощенный управлением. Между нами стоит мой внедорожник, припаркованный у входа в дом Харпер.

Я слежу за ним, обдумывая следующие шаги, когда со стороны коттеджа раздается карканье. Поднимаю глаза — ворон сидит на ветвях дерева, склонившегося над каменной стеной, и наблюдает за мной. Просто замечательно. Только не хватало, чтобы эта чертова птица начала орать «красивая птица-убийца» на оператора дрона, который явно работает на Сэма. Он ищет что угодно, что свяжет Артура Ланкастера с «Ла Плюмом». И чем дольше это продолжается, тем опаснее для Харпер.

Глотаю ком ярости, подступающий к горлу, перехожу дорогу, засовываю руки в карманы, чтобы не вырвать планшет и не запихнуть этому типу в глотку.

— Эй, чувак, — нарочито растягиваю слова, усиливая южный акцент.

Он коротко ухмыляется, кивает один раз — ясно дает понять: «Отвали».

— Крутой дом, да?

— Ну, наверное, — усмехается он.

— Его что, продают? Снимаешь для риелтора?

— Не-а, — он сжимает губы, молчаливо посылая меня.

Раздражение клокочет в крови, жужжание дрона вдалеке будто подливает масла в огонь. Каждый звук этой штуки раскаляет ярость, пульсирующую в жилах.

— Ладно… Круто… — я все равно не отступаю. — Если ищешь здания с историей, на Ортолан-Драйв есть старый викторианский гостевой домик. Какой-то дед в кофейне болтал, что там лет тридцать назад жил знаменитый маньяк. Ла Флюм? Ла Глум? Ла что-то там…

— «Ла Плюм»? — переспрашивает парень, сразу интересуясь, наконец смотря на меня.

— Да, точно, «Ла Плюм». Приятель говорил, что этот «Ла Плюм» жил там до того, как убил девушку и исчез. Говорил, что он был жутким типом, не знаю. Там была какая-то странная история про блины или что-то в этом роде, — пожимаю плечами и крепче сжимаю браслет в кармане, чувствуя боль от металлических звеньев впивающихся в ладонь. — В любом случае, удачи тебе со… всем этим.

Кивнув, продолжаю идти. Я ни хрена не знаю про этот гостевой дом на Ортолан Драйв — только то, что он старый и находится на другом конце города. Подальше от Харпер.

Требуется вся выдержка, чтобы не поднять голову и не обернуться, не вырвать этому уроду глотку голыми руками. Дойдя до конца квартала, бросая взгляд через плечо. Уголок губ дергается в мрачной усмешке, когда я вижу, как дрон возвращается от дома Харпер. Он клюнул.

Едва скрывшись из виду, я ныряю за широкий ствол вяза и замираю, пока не слышу рев двигателя и шум удаляющейся машины. Убедившись, что меня не видно, возвращаюсь к своему внедорожнику, завожу мотор. Руки так впиваются в руль, что пальцы немеют. Чем ближе Сэм подбирается к Артуру, тем сильнее Харпер рискует оказаться под ударом. Если она покрывала его преступления — а похоже, так и есть, судя по эксгумациям, в которые она меня втянула, — рано или поздно и она сама запутается в этой паутине.

Я этого допустить не могу, даже несмотря на то, что в одну секунду хочется придушить ее, а в другую притянуть к себе.

С яростным рычанием бью кулаком по рулю. Это даже близко не сравнится с удовлетворением, если бы я сломал Сэму челюсть, но сойдет. Глубоко вдыхаю, заполняя легкие, и отъезжаю от обочины, направляясь к окраине.

Десять минут — и я паркуюсь у места, куда никогда бы не явился добровольно. Особенно ради Харпер Старлинг.

Бросаю последний взгляд в зеркало. Глаза красные, с синяками под ними. Волосы — будто после урагана. Нужны кофе и душ, но пока придется потерпеть. Это бредовая идея. Не в моем стиле. Но надо вставить Сэму палки в колеса. Чем-то официальным. Чем-то, что сожрет его время и заставит десять раз подумать, прежде чем совать нос в жизнь Харпер.

Тренирую свою самую невинную улыбку «я примерный гражданин и точно не убийца» и выхожу из машины, направляясь ко входу в офис шерифа Кейп Карнажа.

Мужчина лет сорока за стойкой поднимает глаза, поправляет очки в черной оправе.

— Чем-то помочь?

— Возможно, — отвечаю, сохраняя улыбку, в которой стараюсь смешать беспокойство и готовность творить добрые дела. — Я заметил кое-что подозрительное. Решил, что стоит сообщить.

— Хм, — он щелкает мышкой, открывая что-то на компьютере, и бросает на меня равнодушный взгляд. — Ваше имя?..

— Я не занят, Том, — слышится мужской голос. Шериф выходит из кабинета, позади него мелькают бежевые пластиковые жалюзи, скрывающие интерьер. Он высокий, а в рабочей форме выглядит еще и внушительно, на вид ему лет пятьдесят, хотя точный возраст угадать сложно. Волосы и короткая щетина — седые, лишь несколько темных прядей сохранили былой цвет. Но он явно старается держать тело в тонусе: мышцы рук и ног видно даже под одеждой. Он улыбается мне, глаза у него бесцветно-голубого оттенка, который сливается с окружающей средой. — Проходи, сынок. У меня есть время.

Улыбаюсь в ответ и, минуя стойку, вхожу в кабинет шерифа Йейтса.

Он стоит у двери, жестом указывая на кресла с виниловой обивкой. Благодарю и сразу сажусь, стараясь сохранять позу «обеспокоенного гражданина, а не убийцы»: спина прямая, пальцы сплетены. Он закрывает дверь и устраивается за столом с протяжным, довольным вздохом. Кабинет украшен фотографиями — вероятно, его жены и двух дочерей, среди них снимки с рыбалки и охоты. Йейтс с рыбой. Йейтс с убитым оленем. Йейтс живет идеальной жизнью провинциального городка.

Свет струится сквозь жалюзи за его спиной, вызывая пульсирующую головную боль, которую я стараюсь игнорировать.

— Рад, что вы зашли, — говорит Йейтс, уголки его глаз морщатся от улыбки. Несмотря на морщины, свидетельствующие о том, что он всю жизнь дарил непринужденные, радушные улыбки, по моей спине все равно пробегает холодок. — Наконец можно отвлечься от просмотра планов «Карнавала Карнажа». Я уже, наверное, шестьдесят раз обсуждал их с городским советом.

— Я только рад помочь, — отвечаю с почтительным кивком. — Уверен, это того стоит. Я слышал, мероприятие довольно масштабное.

— Так и есть. Немного хаотично, но в Кейп Карнаже в сезон туристов всегда так, — Йейтс складывает руки на столе и откидывается на спинку кресла, его улыбка сменяется более серьезным выражением, пока он изучает меня. — Итак, чем могу помочь, мистер…?

— Роудс, — говорю я.

— Мистер Роудс. Я правильно понял, что вы говорили Тому о чем-то подозрительном? Расскажите подробнее.