— Когда состоится сделка?

— Через три недели.

— Через три недели, — повторяю я за ним, с трудом подавив желание издать горький смешок. — Круто… круто. Что ж, мне пора идти, — я стараюсь подавить нарастающее в глазах Лукаса подозрение, одаривая его легкой, беззаботной улыбкой.

Коротко, но неловко махнув на прощание, я поворачиваюсь к тропинке, ведущей к моему коттеджу на краю территории.

— В следующий раз под осуждающий автобус пойдешь ты! — кричит он мне вслед, но я лишь показываю ему средний палец и борюсь с непреодолимым желанием добежать до дома бегом.

Когда я вхожу внутрь, мое дыхание сбивчивое, а сердце с силой колотится о ребра при каждом ударе. Три чертовых недели.

Я направляюсь к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и поворачиваю к гостевой комнате. Воздух в этой комнате, которая принадлежала Лукасу, когда он был еще младенцем, кажется застывшим. Помимо кухни, это единственная комната, в которую Артур, скорее всего, не зайдет, если будет искать свою сумку. Воспоминания настолько глубоко въелись в его сознание, что, думаю, даже болезнь не сможет их вытеснить. Я достаю сумку из тайника под кроватью и отношу ее вниз.

— От одной сумки убийцы к другой, — произношу я вслух, садясь на один из мягких диванов и опуская сумку к своим ногам. — Что, черт возьми, я сделала со своей жизнью?

Это определенно не то, чего я ожидала. У меня был хороший дом. Счастливое детство. Я думала, что у меня будет нормальная жизнь. Но Вселенная любит доказывать, что ты ошибаешься. Однажды все меняется. Однажды ты можешь оказаться в плену у серийного убийцы, запертой в его подвале, и тогда Вселенная окончательно скажет: «Да пошло нахрен твое представление о нормальной жизни!»

И вот я здесь, достаю «Грим-нуар» Артура из его сумки с секретами.

— Черт побери. Это так… по-артуровски, — провожу пальцами по названию, тисненному на мягкой коже, где каждая буква украшена золотом, которое Артур, должно быть, нанес собственноручно. Это первый раз, когда я осмеливаюсь так близко рассмотреть его драгоценный реестр имен, дат и способов смерти.

Я открываю потертую обложку. Внутри — рецепты ядов. Заметки о ядовитых газах. Оценки оружия, методы разложения. На протяжении многих лет он подробно описывал избавление от каждого тела, отмечая места цифрами на картах своих владений.

Перелистываю до страницы с участком земли у реки Баллантайн.

Я почти уверена, что моя кровь застывает в жилах.

Закрываю глаза и выпускаю долгий, обреченный вздох.

— Я в полной заднице.

Мой взгляд перемещается на шахматную доску на маленьком столике у незажженного камина.

«Пат».

Его голос всплывает снова.

Я закрываю глаза и прижимаю ладони к векам.

«Никто из нас не победил», — эхом отзывается его голос.

«В этот раз я могу проиграть, Адам», — вспоминаю я свои слова. Это был тот день, когда мы ждали эвакуатор, чтобы забрать нашу сломанную машину с пустынной грунтовой дороги. До сих пор помню запах дыма пало санто, горящего в подставке для благовоний в форме полумесяца, которую так любил Адам — той самой, что стояла на крошечной дровяной печи в фургоне, который мы называли домом. В тот день наши жизни разлетелись на осколки и обрушились вокруг.

Иногда мне кажется, что пяти лет, прошедших с тех пор, просто не существовало. Особенно когда я так ясно слышу его голос в своей голове.

«Я всегда буду проигрывать ради тебя», — слова Адама согревала его неизменная улыбка, когда он опрокидывал своего короля на шахматной доске, сдаваясь мне, как всегда делал, когда в игре не оставалось ходов.

Всего мгновение спустя в нашу раздвижную дверь постучали три раза.

Я заставляю себя открыть глаза, вырывая из прошлого, которое постоянно отталкиваю, — времени, которое утопит меня, если я позволю. Смотрю на шахматы, расставленные и готовые к новой игре. Просто смотрю и смотрю, делая один глубокий вдох за другим, пока воспоминание о улыбке Адама наконец не исчезает.

Мне нужно сдержать свои обещания. То, что я дала Адаму — никогда не терять надежду. То, что я дала Артуру — защищать этот город.

Те, что я дала себе.

Заставляю себя вернуться к книге, раскрытой у меня на коленях. Смотрю на карту, достаю из кармана телефон, едва отрывая взгляд, чтобы навести большой палец на новый контакт.

«Парень-Фрикаделька».

Я нажимаю и включаю громкую связь.

После двух гудков слышу радушное приветствие от Нолана Роудса:

— Кто это?

— А ты как думаешь? — я снова смотрю на свое ближайшее будущее, нарисованное чернилами и коричневыми пятнами, которые подозрительно похожи на старую кровь. Подношу книгу ближе к лицу, прищуриваюсь, разглядывая капли, а затем осторожно принюхиваюсь. От страницы поднимаются запахи чернил и кожи, затхлость, которая словно призрак таится в волокнах бумаги с неровными краями. Я морщу нос. — Почему у этих мужчин одержимость книгами с кровью и кожей?

— Что ты сказала?

Я закатываю глаза, закрываю «Грим-нуар» и кладу его рядом с собой на диван.

— Все еще хочешь вернуть свой драгоценный альбом?

— Знаешь, у меня есть и другие дела. Нельзя просто сказать «альбом», и я тут же примчусь к твоей двери.

— Мы оба знаем, что это ложь. Ты пришел сюда из-за меня. Хотел сделать меня одним из своих маленьких кожаных трофеев. И если у меня твой альбом, у тебя всегда должно быть свободное время.

— Думаешь, что весь мир будет вращаться вокруг тебя? Поразительно.

Я сдерживаю грубый ответ. Хочется сказать ему, что он не знает, с кем имеет дело, но я молчу. Мой взгляд возвращается к шахматной доске. Как бы далеко я ни пыталась убежать от девушки, которой была раньше, она все еще здесь, готовая предъявить права на прошлое, которое я пыталась стереть. Но я хранила ее в тайне так долго не для того, чтобы кто-то вроде Нолана Роудса вытащил ее на поверхность.

— Это простой вопрос, Нолан. Если хочешь, я могу отправить альбом прямо в ФБР.

В его голосе слышится самодовольство, и я представляю, как он ухмыляется, говоря:

— Если бы это было так просто, ты бы уже это сделала. Но нет. Тебе нужна моя помощь.

Ради всего святого. Я искренне ненавижу этого человека. И не только потому, что он прав.

— Тебе нужна твоя тупая книга или нет?

Наступает долгая пауза. На мгновение мне кажется, что связь прервалась, но секунды продолжают идти на экране. Книга рядом со мной словно шепчет в тишине. На карте участка у реки Баллантайн слишком много имен. Слишком много тел, чтобы я могла их самостоятельно найти за такое короткое время. Враг он или нет, Нолан Роудс — единственный человек, на которого я могу положиться, чтобы сохранить секрет Артура, защитить Лукаса и остальных жителей Кейп Карнажа. И я не знаю, что буду делать, если он скажет «нет».

Он отвечает всего одним словом, но в его глубоком голосе я слышу и настороженность, и решимость:

— Да.

— Тогда у нас много работы.