Харпер опускает взгляд на телефон в руке, выбирает контакт и включает громкую связь. После двух гудков раздается тихое и хриплое «алло» от пожилого мужчины.

— Ты нашел свои туфли? — спрашивает Харпер.

Пауза.

— Что?

— Туфли. Кристины Риччи, или как там.

— Стефано! — рявкает мужчина. — Стефано Риччи, невежда!

Хотя ее лица не видно, она поднимает руку, пытаясь сдержать смех, будто такой ответ и предсказуем, и забавен одновременно.

— Стефано Риччи, конечно. Нашел? Ты не брал их, случайно, на… прогулку?

— С какой стати мне гулять в Стефано Риччи?

— Не знаю, может, хотел немного их опробовать… Прошлой ночью…?

— Говори конкретнее, Харпер. Я как раз на моменте, где Алисия крадет ключ от винного погреба в «Дурной славе⁸».

Харпер поворачивается ровно настолько, что я успеваю заметить, как она закатывает глаза, прежде чем ее взгляд скользит по саду. Мне едва удается сдержать свой шепот «Какого черта?» на неслышном уровне, пока в крови клокочет смесь недоумения и разочарования.

— Ладно. Ты брал эти самые Стефано Риччи, ходил к некому Джейку Хорнеллу и отрубил ему голову в качестве сувенира? Это достаточно конкретно для тебя?

Пауза. Ворон каркает с крыши кормушки, затем снова наклоняется, чтобы поковырять в глазнице. Жужжание встревоженной мухи приглушено зияющей темнотой.

— Нет, — наконец отвечает мужчина.

— Уверен?

— Да.

— Ты же знаешь, что у тебя с памятью не ахти, да?

— Харпер, я не убивал мистера Хорнелла. И если это какая-то мерзкая шутка, вроде той, когда ты уверяла меня, что наконец-то позволишь прикончить этого напыщенного старого хрыча, Саймона Маккарти, а вместо этого притащила меня на семьдесят седьмой день рождения Ирэн Кеннеди, я никогда тебе этого не прощу.

— Да ладно тебе, отличный был вечер. Ты же запал на Ирэн, признай, — Харпер грызет ноготь, пока мужчина бормочет что-то в ответ, яростно отрицая, но звучит это натянуто и фальшиво. Она переносит вес на одну ногу и потирает икру другой, словно успокаивается, потрепав тапок с пингвином. Кажется, она обдумывает его ответ, но, глубоко вздохнув, наконец произносит:

— Ладно. Мне пора бежать.

— Погоди секунду... Голова Джейка?

— Бежать надо. Увидимся за обедом.

— Харпер…

Она заканчивает разговор и засовывает телефон под майку, где он устраивается между грудей на тонкой резинке бюстгальтера. Затем смотрит на отрубленную голову, уперев руки в бока, словно это всего лишь небольшое неудобство.

— Ну что ж, — произносит она. — Это… странно.

Странно…?

Я чуть не произношу это вслух, прячась в тени коттеджа, пока Харпер медленно поворачивается, словно ищет улики в саду. Она возвращается внутрь, и я отступаю к кухонному окну, наблюдая, как она меняет тапочки-пингвины на рабочие ботинки. Контраст между изношенной кожей ботинок и ее голыми ногами в этих нелепых шортах заставляет меня поежиться — снова начинается эта чертова физиологическая реакция. Я пытаюсь отогнать возбуждение.

«Она убила твоего брата», — твержу я себе. «Она чуть не убила тебя. Она совершенно не привлекательна».

Харпер поворачивается ко мне спиной, выходя за дверь. Я мельком вижу ее округлые ягодицы в этих шортах размером с салфетку и провожу рукой по лицу, словно могу стереть этот образ из памяти.

— Черт побери! — шиплю я, но моему члену плевать на упреки.

Я прижимаюсь спиной к холодному камню, пока Харпер направляется к садовому сараю, стоящему рядом с низкой стеной. Это недалеко от того места, где я убил Джейка прошлой ночью. Если бы она перегнулась через стену, то могла бы увидеть кровь, испачкавшую траву за гортензиями. Но она этого не делает. Вместо этого она исчезает в сарае и через мгновение целеустремленно выходит оттуда, держа садовые перчатки в одной руке и пульверизатор в другой.

Она возвращается к кормушке для птиц, ставит оранжевую бутылку у ног, надевает перчатки, а затем засовывает руку в кормушку, чтобы вытащить голову с платформы.

Что.

За.

Хрень…?!

Когда я выглядываю из-за угла, она хватает за уши и пытается взять голову. Честно говоря, прошлой ночью я отлично закрепил ее между крышей и платформой кормушки. Волновался, что еноты заберутся туда и испортят всю мою работу, пока я буду бежать в гостиницу за новыми припасами. Мне потребовалось несколько часов и несколько ходок, чтобы расчленить Джейка Хорнелла и отнести его тело к неглубокой могиле рядом с рекой Баллантайн, которую я выбрал несколько месяцев назад по топографическим картам. Там я собирался избавиться от тела Харпер. Не думаю, что моя подготовка в качестве пожарного и специалиста по поисково-спасательным работам подразумевала, что мне придется запихивать в рюкзак расчлененные конечности и складную лопату, чтобы пробежать с ними две мили, но зато вчера вечером я хорошо потренировался.

И я не единственный, кто тренируется.

— Блять... ну... давай... же... Джейк... — шипит Харпер сквозь стиснутые зубы, толкаясь и дергаясь, пока наконец не вырывает голову с такой силой, что та вылетает. Харпер вскрикивает, когда башка врезается ей в грудь, но это скорее звук раздражения, чем того ужасного страха, на который я рассчитывал. — Даже в загробной жизни, Джейк? Серьезно? Это пиздец, чувак.

Ничего не понимаю. И, честно говоря, немного злюсь. Я всю ночь рубил этого ублюдка на куски и таскал их за собой, и еще даже не закончил, блять. У меня за спиной до сих пор висит рюкзак с частями тела. Нужно чертовски много времени, чтобы распилить человека на куски в кромешной тьме и не разбудить спящего врага. А я рассчитывал на бурную реакцию. Крики. Слезы. Ужас. Паника. Но то, что я вижу, больше похоже на легкое замешательство с примесью раздражения, как будто это не более чем досадное нарушение ее утреннего распорядка. Она просто невозмутимо стоит, зажав голову в руках и глядя на окровавленные пустые глазницы.

Ворон каркает, сидя на ветке ближайшей яблони.

— Ничего не хочешь сказать? — спрашивает она птицу, которая снова каркает, хотя, клянусь, смотрит в мою сторону. — Учитывая, что я тебя бесплатно кормлю, ты должен приносить больше, чем просто случайные безделушки.

Харпер поворачивается в мою сторону, но не смотрит на меня в упор и не замечает, что я наблюдаю за ней из тени. Все ее внимание приковано к голове в руках. На ее майке остались два кровавых следа от глазниц, и меня охватывает желание найти способ воскресить этого придурка из спортзала, чтобы снова убить.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, которые появляются каждый раз, когда смотрю на Харпер. Наверное, это просто желание заполучить свою добычу. Тот парень явно представлял угрозу. Все это — лишь биология. Я как любой другой хищник, не готовый уступить свою трапезу или упустить частичку безопасности в этом безжалостном мире.

— Похоже, у тебя была насыщенная ночь, — говорит Харпер голове, переворачивая ее и изучая края разорванной кожи. Я не мог как следует рассмотреть это в темноте, но на позвонках, должно быть, остались следы от топора. Она издает негромкое задумчивое мычание, засовывая один из пальцев в перчатке прямо в плоть, оттягивает ее и изучает кость, поворачивая голову к свету. Ее нос морщится. Кажется, она размышляет. Придя к какому-то выводу, она пожимает плечами, и хотя выражение ее лица все еще неуверенное, она решительно кивает голове Джейка Хорнелла.

И тут, к моему ужасу, она, блять, нюхает его.

В ту же секунду она отшатывается. На лице Харпер смесь отвращения и замешательства, пока она держит голову на максимально возможном расстоянии от себя.

— Как мерзко, — шепчет она.

Она еще говорит о мерзости? Да я покажу ей настоящую мерзость.

— Полностью с тобой согласен, — говорю я, выходя из своего укрытия. Поднимаю отрубленные руки Джейка и медленно хлопаю в ладоши, пока Харпер поворачивается ко мне лицом. Голова все еще зажата в ее руке в перчатке. В ее глазах цвета отточенной стали мелькают удивление и замешательство, но быстро исчезают. Шокированное выражение быстро сменяется таким взглядом, от которого, кажется, можно содрать плоть с костей.