Они лежали у основания стелы, оба дрожа, оба в поту.

Пак смотрел на них без эмоций.

— Теперь вы видели врага.

Дорин резко вскочил.

— Это был обман!

— Нет, — тихо сказала Араш. Она все еще чувствовала их — тех других себя. — Это было предупреждение.

Дорин посмотрел на нее — и в его глазах было что-то новое. Страх. Но не перед ней. За нее.

Пак повернулся, давая им момент.

— Третий… — начала Араш.

— Не сейчас.

Он отвернулся, но не успел скрыть — как его взгляд упал на ее губы. Как его пальцы снова задрожали.

Ночью Араш сидела на крыше казармы, глядя на луну.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Дорин уселся рядом, осторожно, будто боясь коснуться.

— Ты должен был сказать. Что ты…

— Легат? — она ухмыльнулась. — Да ладно, это же очевидно.

Он не засмеялся.

— Я имел в виду — что ты видишь их. Других себя, — Ты должна была умереть.

Дорин стоял на краю крыши, его черный камзол развевался на ветру.

— В восемь лет. В песках. Но ты выжила.

Я молчала.

— Я ненавидел тебя за это.

Он повернулся. Луна освещала его лицо — резкое, красивое, с цифрой «3», которая теперь казалась мне родной.

— А теперь…

Ветер донес его шепот до самого моего сердца:

— Теперь я боюсь, что ты исчезнешь.

Я рассмеялась (иначе бы заплакала).

— Куда я денусь? Ты же везде меня найдешь.

Он не улыбнулся.

— Даже в других реальностях?

Я не ответила.

— Я боюсь, — прошептал он так тихо, что даже песок едва услышал. — Не того, что ты одна из них. А того… что когда придет время выбирать…

Она повернулась к нему. Их лица были так близко.

— Я уже выбрала.

Дорин замер. Потом медленно, будто боясь спугнуть, прижал лоб к ее плечу.

— Дура.

Я рассмеялась и позволила ему остаться так — в тишине, под звездами, где никто не видел, как его пальцы сплелись с ее.

Никто, кроме песка.

Если бы мне сказали в восемь лет, что к шестнадцати я буду Пятой, научись чувствовать песок как собственную кожу и смогу различать шепот других реальностей — я бы рассмеялась. Ну, или попыталась бы украсть у тетушки Ю еще пирожков.

Но вот я здесь. Цифра «5» на щеке уже не жжет. Кожа больше не чешется по ночам (ну, почти). А еще…

Я научилась исчезать. Не в прямом смысле. Просто стоять так, чтобы взгляд скользил мимо. Дорин называет это «отвратительной привычкой пугать людей».

Но обо всем по порядку.

Он говорит со мной. Не словами — вибрациями. По дрожи под ногами я знаю, кто идет: Ученики — тяжелые, неуверенные шаги (кроме Дорина — тот крадется, как кошка). Мастера — мягкие, но каждый след вдавливается ровно на два пальца вглубь. Торонги — их шестипалые лапы оставляют ритмичные волны, как удары сердца.

А еще… Песок помнит.

Иногда, если приложить ладонь к дюне и закрыть глаза, можно увидеть отголоски — тени тех, кто прошел здесь до меня. Легатов в серебряных масках. Воинов с клинками из черного стекла.

Мастер Пак говорит, что это «эхо реальностей». Я называю это «удобно».

Их много. Как ветви дерева — каждая жизнь, каждый выбор создает новый путь. В одной Храм пал от рук перевертышей (я видела это… и до сих пор содрогаюсь). В другой легаты и люди воюют уже сто лет (там Дорин — полководец, а я… его тень). А в третьей…

В третьей нет ничего. Только песок и ветер. Мастер Пак запретил туда ходить.

Ученики все еще ненавидят меня. Ну, или делают вид. Сур(бывший Двенадцатый, теперь Девятый) бросает в меня кости за обедом (говорит, что это «на удачу», но я-то знаю — он проверяет, не отрастут ли у меня крылья). Лиан(Седьмой) шепчет за моей спиной «песчаная ведьма»(что, впрочем, довольно точно). А Дорин…

Ах да, Дорин.

Он… изменился.

Раньше пихал меня в навозные кучи. Теперь «случайно» оказывается рядом: н а тренировках — «Пятая, ты держишь клинок, как слепая старуха!»(но поправляет так, что пальцы горят от прикосновений). В столовой — «Это мой хлеб!»(но оставляет половину на моей тарелке, когда думает, что я не вижу). После уроков — «Ты опять полезешь в ту реальность? Идиотка… я… я с тобой.»

Я притворяюсь, что не замечаю. Но песок не обманешь.

Он дрожит под его ногами иначе, когда он рядом со мной.

Что я знаю теперь. Предположительно я — легат. Но не такая, как другие. Моя сила — в песке, а не в порталах. Перевертыши охотятся на тех, кто видит реальности. Дорин…

Нет, это я еще не поняла. Но песок шепчет, что скоро узнаю.

Тетушка Ю говорит, что я «выросла в невыносимую зазнайку». Возможно. Но если бы она знала, сколько миров я видела……она бы добавила еще «безрассудную».

Мастер Пак вызвал меня перед вечерней тренировкой. Его келья была освещена дрожащим светом масляной лампы, когда я переступила порог.

— Закрой дверь.

Я повиновалась, ощущая, как песок под моими босыми ногами шепчет тревожное предупреждение.

— Ты помнишь, как попала в Храм?

Вопрос заставил меня замереть.

— Вы нашли меня в разрушенном караване.

Он медленно развернул пожелтевший пергамент.

— Твою мать убили иномирцы. Она была женой легата, но неизвестно, кем была она.

Кровь застучала в висках. Я увидела перед собой вспышку — крики, запах гари, холод металла.

— Зачем вы говорите мне это сейчас?

Пак положил передо мной второй документ — контракт с печатью Княжества.

— Потому что через полгода ты будешь претендентом на звание Мастера. И должна решить, как отработать долг Храму.

Я сижу на тренировочном дворе, перебирая варианты:

Телохранитель — в Аороне богатые семьи платят бешеные деньги за защиту дочерей. Мои навыки маскировки идеальны для этого. Шпион — торговые дома вечно ищут тех, кто может проникнуть куда угодно. Песок сделает меня невидимой.

— Ты слишком громко думаешь.

Дорин плюхается рядом, бросая в меня камешком.

— Выбрала уже, чем займешься?

— Прикидываю, сколько лет придется охранять капризных барышень, чтобы отработать кровь Хаоса в своих жилах.

Он фыркает, но его глаза становятся серьезными:

— Ты же знаешь, что пока мы ученики — нам нельзя даже за ворота.

Я сжимаю горсть песка, чувствуя, как он перетекает между пальцев:

— Значит, надо быстрее становиться Мастером.

С тех пор как я стала учеником, все изменилось: Полоса препятствий — теперь я пробегаю ее с закрытыми глазами, полагаясь только на шепот песка. Бои — Дорин стал чаще вызывать меня на спарринги. Говорит, что «готовит к реальному миру», но я вижу, как его руки дрожат после каждого удара. Ночные вылазки — Мастер Пак закрывает глаза на то, что я исчезаю до рассвета. Он знает: я проверяю границы Храма, ищу слабые места.

Сегодня я нашла трещину в северной стене. Достаточно широкая, чтобы протиснуться. Песок ликует у меня в груди.

— Идиотка! — тетушка Ю швыряет в меня ложкой. — Ты думаешь, Мастера просто так держат нас здесь?

Я ловлю ложку на лету:

— Я думаю, что обязана им жизнью. И верну долг — но на своих условиях.

Она вдруг обнимает меня, пахнущее мукой и травами:

— Ты все такая же упрямая, как в восемь лет.