— Сколько? — спросила я, указывая на них.

Хозяин фыркнул.

— Бесполезный хлам. Какой-то пьяный нордхеймец пару лет назад в уплату за долг оставил. Говорил, что они «выборные». Да никто их взять в руки не может! Тяжелые, неудобные. Три серебряных, и то переплата.

Три серебряных. У меня было при себе как раз немного денег, отложенных на личные нужды. Но отдавать их за «бесполезный хлам».

Я протянула руку, чтобы просто прикоснуться к рукояти.

В тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на тёплой, будто живой коже, что-то щёлкнуло. В воздухе, тихо, но отчётливо. Оба клинка словно вздохнули, и с них осыпалась вековая пыль, обнажив тёмный, матовый металл с призрачным синеватым отливом.

Я инстинктивно выхватила один из них из ножен. Он лежал в моей руке идеально. Баланс был безупречным, словно клинок был продолжением моей руки. Он не был тяжёлым. Он был… послушным. Я почувствовала лёгкую вибрацию, едва уловимый гул, который отозвался в моей собственной крови, в силе Хаоса, что дремала во мне.

Хозяин лавки замер с открытым ртом, тряпка выпала у него из рук.

— Н-невозможно… — прохрипел он. — Их десятки людей пробовали! Воины, купцы… Все говорили, что они мёртвые, неподъёмные!

Я сделала несколько плавных движений — переводы, удары. Клинок описывал в воздухе идеальные дуги, почти невесомый, предугадывая каждое моё движение.

— Они… выбрали меня, — тихо сказала я, больше для себя, понимая древнюю магию, что была в них заключена. Магическое оружие, признающее только одного хозяина.

Я опустила клинок и посмотрела на хозяина. Его жадные глазки уже загорелись. Он понял, что совершил ошибку в оценке.

— Э-это меняет дело! — забормотал он. — Такое оружие… уникальное! Десять золотых! Нет, двадцать!

Но было уже поздно. Звон угас. Клинки в моих руках снова выглядели как старые, потрёпанные, но теперь они были моими. Для всех остальных они навсегда остались бы бесполезным, тяжёлым железом.

— Мы договорились на три серебряных, — холодно сказала я, бросая на прилавок монеты. — Или вы хотите, чтобы я рассказала всем, что вы продаёте краденое нордхеймское железо? — я блефовала, глядя на груду подозрительно нового оружия в углу.

Хозяин побледнел, сгрёб монеты и махнул рукой, чтобы я убиралась.

Я вышла из лавки, пристегнув ножны с парными клинками к поясу. Они лежали там, как будто всегда были их частью. Никакого яркого сияния, никакой устрашающей ауры. Только тихое, уверенное чувство завершённости. Я обрела не просто оружие. Я обрела часть себя, которую не знала, что потеряла.

Верда, увидев мою покупку, лишь подняла бровь.

— Нашла себе игрушки? Выглядят старыми.

— Они свои, — просто сказала я, и она, кажется, поняла всё с полуслова. Её взгляд на мгновение задержался на рукоятках, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли признание, то ли лёгкая тревога.

Мы молча погрузились в повозку. Дорога домой предстояла долгая. Но теперь у меня на поясе лежала не просто сталь. Лежала уверенность. И тихий, верный звёздный гул оружия, что наконец-то нашло своего хозяина.

Обратная дорога из Аэндора, была на удивление спокойной. Мы уже миновали перевал и углубились в холмистую долину, как вдруг до моего слуха дошли звуки звона метала и криков. А еще был запах крови и смерти.

Я насторожилась.

— Остановите повозку, — сказала я Верде.

Та, почуяв неладное, натянула поводья. Мы прислушались. По ветру доносился слабый, но звук который ни с чем нельзя спутать — звон стали, сдавленные крики, рычание и… тихие, мощные всплески энергии, которые заставляли волосы на моих руках шевелиться. Бой. И не мелкая разборка, как утром, а полномасштабное сражение.

— Объезжать? — спросил Ларс, бледнея.

Верда задумалась на мгновение, её лицо было суровым. Но потом её взгляд упал на сундуки с медикаментами и травами.

— Нет. Возможно, понадобится помощь.

Мы двинулись на звук, соблюдая осторожность. За очередным поворотом открылась ужасная картина. Поле было усеяно телами. Десятки тел перевёртышей в их уродливых гибридных формах — но также и люди в потрёпанной, но качественной униформе с нашивками в виде сокола. Легаты.

Их было человек пятнадцать. Они стояли спиной к спине, образуя защитный периметр, отбиваясь от последних, самых яростных нападавших. Их движения были выверенными, полными силы, но… замедленными. Раненными.

Их регенерация, видимо, не справлялась. Многие были ранены странным оружием — стрелами с наконечниками из чёрного, тусклого камня, на которых кровь не высыхала, а продолжала сочиться; глубокие порезы, от которых кожа вокруг чернела и гноилась; ожоги, похожие на обморожение.

В центре стоял их командир. Высокий, мощный мужчина с лицом, испещрённым синими узорами — уровень, говорящий о значительной силе. Но даже он был ранен — глубокий порез на бедре, из которого сочилась чёрная жижа, и он с трудом опирался на клинок.

Они заметили нашу повозку. Мгновенно несколько клинков и заряженных энергией рук развернулись в нашу сторону. Глаза, полные боли и ярости, смотрели на нас как на новых врагов.

Верда, не дрогнув, подняла руки, показывая, что они пусты.

— Мы не враги! — её голос, обычно тихий, прозвучал steelным колоколом, cutting through шум боя. — Я знахарка! Мы можем помочь!

Командир, синий легат, сузил глаза. Его взгляд скользнул по ней, по мне, по нашей походной кибитке. Боль и подозрение боролись в его взгляде.

— Отойди, старуха! — прохрипел он. — Нам не нужна помощь деревенской знахарки!

— Ваши раны отравлены магическими ядами! — отрезала Верда, уже спрыгивая с повозки и хватая свой походной сундук с инструментами. — Ваша регенерация не справится! Они будут разъедать вас изнутри, пока от вашей силы не останется и следа! Энди, Ларс, тащите раненых в тень! Ты, — она кивнула мне, — готовь отвар очищения, рецепт третий! Быстро!

Её тон, полный непререкаемого авторитета, сработал лучше любых уговоров. Легаты, ошеломлённые её натиском, молча пропустили её к своим товарищам.

Я бросилась выполнять приказ, разводя на скорую руку огонь и доставая котёл и нужные травы. Ларс и Энди, преодолевая страх, стали осторожно оттаскивать самых тяжелораненых легатов — в основном с жёлтым уровнем силы — к нашей повозке.

Я работала почти на автомате, руки сами помнили движения. Кипящая вода, горсть «зверобоя пустынного» для выжигания скверны, щепотка «корня молчальника» как анестетик, капля смолы «слезовика» для блокировки распространения яда.

Верда тем временем работала с командиром. Она вытащила из его раны на бедре осколок чёрного камня — он шипел и дымился у неё в щипцах. Потом залила рану каким-то едким, прозрачным раствором, от которого плоть зашипела, но чернота стала отступать. Синий легат стиснул зубы, не издав ни звука, но его лицо покрылось испариной.

Я обходила раненых, давая им глоток тёплого отвара. Некоторые смотрели на меня с недоверием, другие — с тупой покорностью от боли. Их кожа была горячей, узоры на их лицах — жёлтые, зелёные — мерцали неровно, будто короткое замыкание. Я чувствовала исходящую от них силу, но она была искажённой, больной.

Один из легатов, молодой парень с жёлтыми узорами, схватил меня за руку, когда я подносила ему чашу. Его пальцы обжигали.

— Кто… вы? — прошептал он.

— Деревенские знахарки, — коротко ответила я, высвобождая руку.

Мы работали несколько часов. Верда творила чудеса, сочетая магию трав и, как мне казалось, крупицы собственной скрытой силы. Она вытаскивала яды, зашивала раны, которые не хотели затягиваться сами, вправляла кости.

Наконец, последний раненый был перевязан. Тишина, наступившая после боя, теперь была наполнена тяжёлым дыханием и стонами, но уже не предсмертными, а исцеляющими.

Синий легат, его рана уже была чистой и начала потихоньку затягиваться, подошёл к Верде. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось сложное чувство — благодарность, смешанная с унижением.