Дорин. Он стал Мастером. И в его глазах не было ни капли той хаотичной энергии, что я помнила по рассказам Верды. Лишь абсолютный, вымороженный контроль.

— Они впустили бродяг в священные стены, Мастер Пак? — произнес он, и его голос был мелодичным, но лишенным всякой теплоты, словно звон льда. — На каком основании? Они пахнут чужим миром и слабостью.

Я не могла отвести от него взгляд. Это был он, но это был не он. Что-то было ужасно не так. Он выглядел как идеальный солдат, лишенный всяких сомнений.

Верда, похоже, чувствовала то же самое. Она окинула двор внимательным взглядом, и ее глаза сузились.

— Пак, что происходит? Где Мастер Кел? Где остальные члены Совета? Почему здесь так пусто?

— Мастер Кел пал, защищая караван от нападения перевертышей, — безразлично, констатируя факт, ответил Пак. — Как и многие другие. Выжили лишь сильнейшие. Те, кто не цепляется за устаревшие сентименты и понятия чести. Сила — вот единственный закон выживания.

Караван. Перевертыши. Ледяная трещина прошла по моей душе.

— Какой караван? — тихо спросила я, мой голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

Дорин усмехнулся — короткий, сухой, неприятный звук.

— Тот, что был атакован на севере, у границ Нордхейма. Год назад. Мы нашли лишь обломки. Никто не выжил. Потеря была признана… приемлемой.

Год назад? Но это было… это было прямо перед тем, как я встретила Верду в моем мире. Мы нашли тот караван. Мы спасли нескольких выживших…

И тут до меня дошло. Я посмотрела на Верду. Ее лицо было пепельно-серым. Она понимала.

— Вы… вы нашли его? — прошептала она. — И что вы сделали?

— Мы оценили ситуацию, — холодно, без тени сожаления сказал Пак. — Вмешательство было нецелесообразным. Риск превышал потенциальную выгоду. Мы продолжили путь. Эмоции — плохой советчик в вопросах стратегии.

Они прошли мимо. Они увидели умирающих людей… и прошли мимо. Ради «целесообразности».

Это был не наш Храм. Это был не наш мир.

Мы проделали весь этот путь, чудом сбежали… чтобы попасть в логово расчета без сердца. В реальность, где Храм Хаоса избрал путь абсолютной, бездушной силы.

И они не знали меня. Для них я была никем. Чужаком. Пустой. Но не для Пака. Его взгляд говорил, что он уже придумал, как меня использовать.

Дорин скользнул ко мне взглядом, полным холодного любопытства и неприязни.

— И что нам с вами делать, «спутница»? — произнес он, и в его голосе слышалось тихое, опасное презрение. — У нас нет места для слабых. И для чужаков.

Я стояла, чувствуя, как песок под босыми ногами, еще недавно такой родной, теперь жжет как предательство. Пустота внутри заныла с новой силой.

И тут Пак медленно кивнул, больше самому себе, чем нам. Я видела, как в его глазах щелкают невидимые шестеренки расчета.

— Нецелесообразно, — произнес он наконец. — Уничтожить или изгнать вас, не изучив, было бы… расточительством. Если то, что вы говорите — правда, и вы действительно из иной ветви реальности… то вы представляете собой уникальный источник информации. — Он посмотрел прямо на меня. — Неисследованный ресурс.

Слово «ресурс» прозвучало так же холодно, как и его взгляд. Меня передернуло.

— Вы будете допущены в Храм, — продолжил он, обращаясь к Верде, но глядя на меня. — Вам предоставят комнаты. Но вы будете под постоянным наблюдением. Любой враждебный жест будет караться немедленно и безжалостно. — Он повернулся к Дорину. — Мастер Дорин. Этот… квест поручается тебе. Ты обеспечишь их доступ в Архив Разломов. Поможешь им найти необходимые сведения. Изучишь их. Определишь уровень угрозы или… полезности.

Дорин склонил голову в идеально вежливом, но абсолютно пустом поклоне.

— Как прикажете, Мастер Пак. — Его взгляд скользнул по мне, и в нем читалось лишь одно: Какая досадная трата моего времени и сил.

Пак развернулся и ушел, его темные одежды бесшумно скользили по песку. Мы остались стоять под присмотром двух стражников и под холодным, изучающим взглядом Дорина.

— Идемте, — бросил он нам через плечо и, не дожидаясь ответа, зашагал к главному зданию Храма.

Мы пошли за ним, и я чувствовала себя не спасенной, а просто переведенной в другую, более роскошную клетку. Здешний Храм был таким же и одновременно совершенно другим. Те же багровые стены, те же арки, но… стерильно чисто, холодно, безжизненно. Ни души в коридорах. Лишь гулкая, мертвая тишина.

Дорин привел нас в небольшую, аскетичную комнату с двумя кроватями.

— Здесь вы будете находиться. Не покидайте ее без моего сопровождения. Еду принесут, — он повернулся к уйти.

— Дорин, — окликнула его Верда. Ее голос звучал устало, но в нем была сталь. — Ты ведь помнишь меня? Помнишь иные пути?

Он остановился и медленно обернулся. Его узоры, казалось, впитывали свет.

— Я помню, что вы предпочли уйти. Ваши методы были… неэффективны. Они вели к потерям. Мастер Пак учит нас побеждать. Контролировать. Подавлять слабость. — Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде не было ничего, кроме холодной оценки. — Отдыхайте. Завтра я отведу вас в Архив. Не заставляйте себя ждать.

Дверь закрылась за ним, и я услышала щелчок замка. Не символического. Настоящего.

Я опустилась на кровать, чувствуя, как дрожь пробегает по моим рукам. Я была пустой, запертой в клетке в самом сердце того, что должно было быть домом.

— Он… он другой, — прошептала я. — Совсем другой.

Верда тяжело вздохнула, садясь рядом.

— Реальности расходятся из-за ключевых решений, дитя. Одно решение. Один поступок. Пройти мимо или остановиться. В этой реальности они выбрали силу, не отягощенную состраданием. И это сделало их такими. Холодными. Пустыми. Опасными. — Она положила руку мне на плечо, и ее прикосновение было обманчиво мягким. — Мы должны вернуться домой. И мы должны сделать это быстро. Пак видит в тебе не человека, а артефакт. Источник знаний. И если он поймет, что ты не можешь дать ему того, что он хочет… его «целесообразность» быстро изменится.

Я кивнула, сжимая кулаки. Я смотрела на дверь, за которой скрылся этот холодный, чужой Дорин. Завтра мне предстояло иметь дело с ним. С тем, кто в моем мире был моим соперником, моей болью… и моей надеждой.

Здесь он был просто еще одной стеной. И я должна была найти способ либо обойти его, либо сломать. Моя ирония иссякла, осталась лишь холодная, тихая решимость. Я никогда не сдавалась. И не собиралась начинать сейчас.

Утро началось с того, что нам принесли завтрак. Миска безвкусной овсяной похлебки и кусок черствого хлеба. Видимо, здесь считали, что изысканная кухня размягчает характер. Я отодвинула миску.

— Ну что, наставница, — обратилась я к Верде, — как вам меню в нашем новой таверне «Металлический рай»? Полагаю, за дополнительные монеты можно получить порцию ржавчины в качестве приправы.

Верда, сидевшая с закрытыми глазами в позе, имитирующей медитацию, не открывая их, ответила тонкими губами:

— Энергетическая ценность достаточна для поддержания базовых функций организма. Вкусовые рецепторы — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ешь, дитя. Тебе понадобятся силы.

— О, я уже чувствую, как силы прибывают, — проворчала я, с отвращением разминая затекшие мышцы. — Силы терпеть это безобразие.

Вскоре за нами пришел все тот же невозмутимый стражник и проводил нас на тренировочную площадку. Солнце уже пекло немилосердно, раскаляя песок до бела. На площадке царила идеальная, почти механическая дисциплина. Ученики, разделенные по уровню рангов, отрабатывали удары и блоки в полной тишине. Ни смеха, ни одобрительных криков, ни ругани — лишь свист клинков да ровный гул концентрации.

— Веселенькое местечко, — прошептала я Верде. — Прямо как на похоронах, только с лучшим освещением. Мне уже не терпится поскорее отсюда сбежать обратно в нашу уютную камеру.

Мы стояли в тени арки, наблюдая. На возвышении, словно два идола из темного дерева, застыли Мастер Пак и Дорин. Их лица были абсолютно невозмутимы. Пак что-то сказал, не поворачивая головы, и Дорин, с едва заметной гримасой раздражения на идеально выточенном лице, спустился к нам. Его узоры, казалось, впитывали солнечный свет, не отражая ни лучика.