— Неуклюже, — тихо сказала я. — Шумно. Пальцы дрожат. Тебя не тому учат.

Его глаза округлились от изумления. Он ожидал всего чего угодно, но не профессиональной критики. Перехватив его второй рукой за ворот грязной рубахи, я разжала пальцы, забрала свой кошелек и сунула ему в руку медную монету.

— На еду. — ответила я на его недоумевающий взгляд, — Как твое имя?

— К-крот м-меня кличут, — немного заикаясь пролепетал он, пытаясь безуспешно вырвать свою ветхую рубаху из моих цепких рук. Ага, щас…

— А теперь веди меня к тому, кто учит тебя так плохо. Мне нужен… специалист.

Мальчишка, которого пялился на меня с немым вопросом, но монета и странность ситуации сделали свое дело. Он кивнул и юркнул в боковую улочку.

Мы петляли по задворкам рынка, мимо грузчиков, сваленных в кучу ящиков и спящих в тени собак. Наконец, он юркнул в низкую, почти незаметную дверь в стене, ведущую в подвал какого-то склада.

Воздух внутри был густым и спертым, пахнущим дешевым вином, потом и металлом. В тусклом свете масляной лампы за грубо сколоченным столом сидели трое. Двое здоровенных громил с туповатыми лицами и девушка. Она была моих лет, может, чуть старше. Темные волосы, собранные в практичный пучок, острые, как бритва, скулы, и глаза, которые с первого взгляда оценили мою позу, мои руки, мой взгляд и мгновенно поставили меня в разряд «опасно».

— Крот? — ее голос был низким и хрипловатым. — Что это ты привел? Благодетельницу?

— Она… она поймала меня, Лис. Но не била. Дала монету. Сказала, хочет поговорить со специалистом, — протараторил мальчишка.

Лис откинулась на спинку стула, изучая меня.

— Со специалистом? По какой части? — ее пальцы барабанили по рукояти заточки, лежащей на столе.

Я шагнула вперед, игнорируя громил.

— По части тихого проникновения. Мне нужно кое-что. Оттуда, куда просто так не войти. Охрана, механизмы. Мне нужны планы, расписание, слабые места.

Лис фыркнула.

— Всем чего-то нужно. Чем платить будешь, монашка? — она кивнула на мою все еще выдающую происхождение одежду.

Я медленно, чтобы не спровоцировать ее головорезов, достала свой кошелек и бросила на стол. Он тяжело звякнул.

— Это — за информацию. Вдвое больше — если она окажется верной и полезной.

Один из громил потянулся к кошельку, но Лис резко хлопнула его по руке.

— Не торопись. А откуда мне знать, что ты не стража? Не провокатор?

Я улыбнулась. Это была не добрая улыбка.

— Стража бьет сначала, задает вопросы потом. А я… я дала монету вашему щенку. Я могла просто привести стражу по его следу. Но я здесь. Я предлагаю сделку. Вы знаете этот город как свои пять пальцев. Я знаю… кое-что другое. Мне кажется, мы можем быть полезны друг другу.

Лис внимательно посмотрела на меня, ее взгляд скользнул по моим рукам, по тому, как я стою — легко, на подушечках ног, готовая к любому движению.

— Ладно, — наконец сказала она. — Допустим. Что тебе нужно?

— Резиденция головы. Все, что знаете.

Ее глаза блеснули пониманием, смешанным с жадностью.

— Ох, и задала ты себе задачку, сестричка. Ладно. Крот, принеси бутылку получше. Похоже, разговор будет долгим.

Час спустя я вышла из подвала, за пазухой у меня лежал сверток с простой, темной одеждой, купленной у самой Лис по завышенной цене («Оптовая скидка за полезное знакомство», — усмехнулась она), а в голове — схемы водостоков, графики смен охраны и сплетни о любовнице городского головы, которая оказалась куда полезнее любой карты.

Я шла по оживленной улице, и город уже не казался таким чужим и враждебным. У меня появились союзники. Сомнительные, жадные и абсолютно беспринципные. Идеальные партнеры для легата Хаоса.

Где-то здесь, среди этих кривых улочек и чужих секретов, была спрятана моя цель. И теперь у меня были глаза и уши, чтобы ее найти. Остальное было делом техники. И отсутствия сентиментов.

Купленная у Лис одежда — темные штаны из грубой ткани, просторная рубаха и безликий плащ с капюшоном — делали свое дело. Я перестала быть мишенью для любопытных взглядов. В толпе Рунного я была теперь серой мышью, тенью, и это было именно то, что мне нужно.

Вечером я спустилась в общий зал «Пьяного баклана». Воздух здесь был густым от пара жирной похлебки, дыма дешевых сигар и громкого, бессвязного гула пьяных голосов. Я заняла столик в углу, спиной к стене, чтобы видеть весь зал и выход. Заказала миску с чем-то, что с натяжкой можно было назвать рагу, и кубок разбавленного вина. Еда была отвратительной, но калорийной.

Именно тогда я заметила их.

За столиком напротив, в другом углу зала, сидели двое. Они не сливались с шумной толпой. Один был легатом. Узоры на его лице — сложные, переплетающиеся линии — горели насыщенным красным цветом. Это был высокий уровень, сила, с которой шутки были плохи. Его спутник был оборотнем — я узнала их по характерной тяжелой костистости челюсти, по дикому, неукрощенному блеску в глазах, даже когда он был в человеческой форме. Они не пили, не ели. Они тихо, почти беззвучно перешептывались, их головы были близко наклонены друг к другу. Деловые переговоры? Заговор? Неважно. Их аура была напряженной, опасной, и я инстинктивно старалась не встречаться с ними взглядом.

В этот момент мое уединение было грубо нарушено.

К моему столику подошел молодой человек, явно перебравший с хмельным. Его лицо было раскрасневшимся, взгляд мутным.

— Эй, красотка, — он качнулся, упершись руками в мой стол. — Что это ты тут одна сидишь? Скучаешь? Давай-ка скрасим вечерок.

От него разило дешевым пивом и потом. Я попыталась проигнорировать его, уставившись в свою миску.

— Я не интересуюсь. Уходи.

— О, строптивая! — он громко рассмеялся, привлекая внимание соседних столиков. — Мне такие нравятся! Ну, давай же, не упрямься…

Он потянулся, чтобы схватить меня за подбородок. Это была ошибка.

Моя рука метнулась вверх, чтобы блокировать его захват, но я вовремя вспомнила, где нахожусь. Публичная драка, раскрытие способностей — верный способ провалить задание. Я замерла, его пальцы коснулись моей кожи. По залу прокатился смешок. Легат и оборотень прервали свой разговор и с холодным любопытством уставились на нашу сцену.

Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Нужно было что-то делать, но без лишнего шума.

Внезапно красный узор на лице легата вспыхнул чуть ярче. Он не произнес ни слова, просто посмотрел на пьяницу. Взгляд его был тяжелым, физически ощутимым.

Молодой человек замер. Его ухмылка сползла с лица, сменившись внезапным, животным страхом. Он побледнел, отвел руку, будто обжегшись, и беспомощно заморгал.

— Я… я пожалуй… я пойду… — он пробормотал и, спотыкаясь, ретировался к стойке, стараясь не смотреть в нашу сторону.

Тишина за нашим столиком повисла густая и неловкая. Легат все еще смотрел на меня. Его выражение было не спасительным, а оценивающим. Как будто он разглядывал интересное насекомое.

Я кивнула ему в знак благодарности, стараясь выглядеть смущенной и напуганной простой горожанкой, а не ученицей храма бога Хаоса, который за секунду до этого продумывал три разных способа сломать тому парню руку.

Он медленно поднялся и подошел к моему столику. Оборотень остался сидеть, но его поза стала напряженной, готовой к прыжку.

— Не стоит благодарности, — произнес легат. Его голос был низким и бархатистым, но в нем чувствовалась сталь. — Мужчины иногда забывают о манерах. Особенно в таких… заведениях.

Он стоял слишком близко. И в этот момент я почувствовала его запах.

У каждой расы легатов он был свой, уникальный, как отпечаток пальца. Это был сложный коктейль из крови, магии и самой сущности души. Его аромат ударил мне в ноздри — терпкий, пряный, с доминирующей нотой паленой кожи и медного привкуса крови. Сильный. Властный. Агрессивный.

И он был мне противен.

Это была не сознательная неприязнь. Это был глубокий, древний, инстинктивный отклик где-то на уровне ДНК. Наша кровь, наши души пели на разных, диссонирующих частотах. Его запах говорил о силе, достигнутой через подавление и доминирование. Моя же, как я теперь понимала, пахла песком, ветром и скрытой, дикой свободой. Мы были чужими. Несовместимыми.