Я кивнула и перевела взгляд на Колина. Легат сидел, как истукан, но каждый мускул его тела был напряжен, готов к взрыву. Его глаза, полные холодной ненависти, были прикованы к иномирцам.

— Жэлдрок, — шепнула я, чтобы привлечь его внимание. — Наступает твой звёздный час. Постарайся не свернуть шею от восторга.

Колин даже не взглянул на неё, его взгляд был прикован к иномирцам.

— Концентрируйтесь на задаче, а не на остротах, — отрезал он сухо, не понимая и не принимая её юмор. — Я сделаю то, что должен.

Иномирцы схватили парня за руки. Он рыдал, упираясь. Охранник у входа наблюдал за процессом, его маска была повёрнута к происходящему.

Верда с силой швырнула пузырёк на металлический пол между собой и ближайшим иномирцем.

Стекло разбилось с тихим, почти нежным звоном.

И мир взорвался.

Не огнём и не звуком. Взрывом чистой, неистовой жизни. Ярко-золотистый свет, слепящий и тёплый, ударил в потолок, и на миг — всего на один, драгоценный миг — всепоглощающий гул подавления дрогнул, ослаб и… смолк.

Я непроизвольно вскрикнула. Это было похоже на удар током и на ледяной водопад одновременно. Сила хлынула в меня, затопила каждую клетку, вырвалась наружу. Пыль у моих ног взметнулся, образуя крутящийся вихрь. Я чувствовала всё: каждый камешек на полу, каждый вздох каждого пленника, дикий, животный ужас иномирцев перед этой неожиданной вспышкой жизни.

— Ох, как я по тебе скучала, — выдохнула я, обращаясь к своей силе, и перевела взгляд на иномирцев, которые замерли в ошеломлении. — Что, ребята? Не ждали такого сюрприза? А мы вот всегда рады поделиться. Главное просить надо вежливее…

И в этом миге оглушительной, вернувшейся силы я сделала не то, что делала всегда. Я не атаковала. Я не защищалась. Я слушала. Я послала свой разум сквозь внезапно исчезнувшие барьеры, в пустоту, крича одним-единственным именем: МОРГУС!

И… услышала.

Далеко-далеко, сквозь слои реальностей, словно сквозь толщу воды, до неё донёсся яростный, тоскующий, полный боли клич. Ответный зов. Он был слабым, но абсолютно чётким. И он тянулся к ней, как пуповина, указывая путь.

— ТАМ! — закричала я Верде, мысленно проецируя точку, нить, направление.

Верда, чьи собственные узоры на лице на миг вспыхнули глубоким, пугающим фиолетовым светом, вскинула руки. Воздух перед ними затрещал, и пространство начало рваться, как гнилая ткань, обнажая за собой не чёрную пустоту, а мелькающие образы: песчаные дюны, знакомые созвездия Арона!

— КОЛИН! — закричала я, чувствуя, как сила иссякает, а гул подавления снова нарастает, возвращаясь с удвоенной силой. — Твой выход! Наводи мосты!

Легат, на которого тоже подействовал всплеск, уже был на ногах. Его лицо исказилось от нечеловеческого усилия.

— Энергия нестабильна! — сквозь зубы процедил он, его руки дрожали, вытягиваясь к разрыву. — Я не могу её контролировать! Это дилетантство!

— А ты попробуй! — крикнула ему в ответ я. — Или ты предпочитаешь остаться и обсудить их методы сбора «образцов»⁈

Это сработало. Ярость пересилила высокомерие. Колин вцепился взглядом в разрыв. Он не создавал портал. Он ловил его, стабилизировал, растягивал своими силами, направляя бурлящую энергию разлома в нужное русло. Из его горла вырвался стон усилия, но портал дрогнул и стал чуть шире, края его светились ровным синим светом его энергии.

— ВСЕХ гражданских! — проревел он, обращаясь к ошеломлённым пленникам, его голос гремел, как на плацу. — К проходу! Немедленно! Отход прикрываю!

Иномирцы опомнились. Охранник у входа поднял оружие. Белый луч ударил в потолок рядом с разрывом, предупреждая.

Я, почти пустая, с потухшими до тусклого серого свечения узорами, увидела, как один из иномирцев целится в спину Колину, который, отвлекаясь, помогал старику подняться.

Я больше не могла управлять энергией. Но я всё ещё могла двигаться.

— Эй, безликий! — крикнула, поднимаясь на шатких ногах. — Со спины — это не по-человечески!

С последними силами я рванулась вперёд, толкая легата в уже начинающий колебаться портал.

— Что вы делаете⁈ — успел рявкнуть он, прежде чем исчезнуть в спирали света.

Я схватила обессиленную Верду и сама рухнула за ним в разрыв.

— Импровизируем! — крикнула ему вдогонку, уже падая.

Последнее, что я увидела, прежде чем реальность смялась и завертелась, — это как иномирец разворачивается к ней, а за его спиной в проём клетки, ведя за собой отряд таких же безликих солдат, входила новая фигура. Его костюм был темнее, а маска — не гладкая, а с одним-единственным светящимся белым глазом посередине. Его холодный, безэмоциональный взгляд на мгновение встретился с её.

И затем её вырвало в вихрь.

Вывалиться из разрыва реальности было похоже на то, как будто тебя вырвало бурей на скалистый берег. Я рухнула на колени, тело сотрясала дрожь, в ушах стоял оглушительный звон, а внутри царила леденящая, абсолютная пустота. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку. Ни намёка на силу, ни связи с песком, ни даже тусклого отблеска силы — лишь изматывающая слабость и тошнота, съедающая изнутри.

Ну вот, — промелькнула в голове мысль, похожая на скрип ржавой двери. — Теперь я официально пустая бутылка из-под дорогого рома…

Рядом со мной тяжело дышала Верда, почти без сознания, её лицо было пепельным. Но даже в полубреду её пальцы судорожно сжимали край плаща, будто проверяя, на месте ли потайные карманы. Всегда есть козырь в рукаве. Даже если рукав порван, а сам ты на краю света.

Чуть поодаль, отплевываясь от песка, на одно колено поднялся Колин. Его синие узоры, обычно яркие и уверенные, мерцали неровно и тускло. Он был бледен, из носа струилась алая черта — расплата за стабилизацию портала такой мощи. Но в его глазах, холодных и высокомерных, не было и тени паники — лишь яростная, собранная решимость. Он уже оценивал периметр, ища угрозы и укрытия, как и положено легату.

— Держаться! — его голос прозвучал хрипло, но с той металлической ноткой, что заставляет подчиняться инстинктивно. — Все, кто может! Встать! Немедленно построиться!

Остальные спасшиеся — человек десять — валялись на земле, кто в шоке, кто в слезах, кто пытался понять, где они. Их жалкие попытки подняться выглядели унизительно. Колин с отвращением провел рукой по лицу, смазывая кровь.

— Кха! Сборище слабаков и плакс. Империя точно в надёжных руках, — он бросил взгляд на меня, который явственно говорил: «И это твои союзники?»

Я, превозмогая свинцовую слабость, с трудом поднялась во весь рост, покачиваясь.

— А ты сразу предлагаешь им построиться и пойти в штыковую атаку на песок? Отличный план, — мой голос звучал слабо, но ирония в нём была острее клинка. — Может, для начала просто выживем? Без построения. Это не парад, а побег. Или у вас в легионе и то, и другое проходит под барабанный бой?

Колин нахмурился, не понимая сарказма.

— Дисциплина — единственное, что отделяет нас от животных. Или от этой толпы, — он кивнул на плачущих людей.

— Ох, прости, я забыла, что у нас тут зоопарк, а не группа выживания, — Араш медленно выпрямилась, делая глубокий вдох. Воздух, горячий и сухой, пах пылью и полынью — родной, несравнимый ни с чем запах. — Пахнет домом. Только вот дома, как правило, не стреляют в тебя.

— Пустоши Кхарна, — отрывисто, не глядя на спрашивающих, ответил Колин, его взгляд сканировал горизонт. — В трёх днях пути к востоку от Умбары. Повезло… могли вывалиться в океан или в жерло вулкана. Но удача — дама капризная.

— Да уж, — фыркнула я. — Сегодня она явно проснулась не с той ноги. Или мы ей не понравились.

Он оказался прав. Удача отвернулась почти мгновенно.

Позади них, в воздухе на высоте человеческого роста, висел тот самый разрыв. Он не закрывался. Он пульсировал, как незаживающая рана, искажая пространство вокруг себя. И из него, один за другим, стали появляться фигуры.