Сначала один. Тот самый, в тёмном костюме и с маской, отмеченной одним светящимся белым глазом. Он ступил на песок Арона с неестественной лёгкостью, его безликий взгляд мгновенно нашёл меня. Затем ещё трое, с обычными масками, вооружённые своими губящими лучами.

Охотники вышли на охоту.

— Бежать! — проревел Колин, резким движением подхватывая под руку обессиленную Верду. — Все! В разные стороны! Не кучковаться! Цель — выжить! — Его приказ прозвучал как удар хлыста, на мгновение вернув людям способность мыслить.

Паника, сдерживаемая до этого, вырвалась наружу. Люди бросились врассыпную по склону дюны. Это было правильно — так было больше шансов, что кто-то уйдёт.

Я, превозмогая слабость, вскочила на ноги. Мозг, отточенный годами тренировок, работал на чистом адреналине. Нет силы. Нет оружия. Есть только знание и отчаяние. И этот высокомерный солдафон, который, кажется, единственный здесь ещё способен держать удар.

Белоглазый иномирец медленно поднял руку, указывая на них — на Араш, Верду и Колина. Он был хладнокровен, методичен. Он пришёл за образцами высшего качества.

— В расщелину! — крикнула я, указывая на тёмный разлом у подножия следующей дюны. — Там можем оторваться!

— Ведёшь! — коротко бросил Колин, почти неся Верду, чьи ноги беспомощно волочились по песку. Было видно, что он ненавидел бегство, но тактика есть тактика.

Они побежали, спотыкаясь о сыпучий песок. Я шла последней, оборачиваясь. Трое обычных иномирцев пустились в погоню, двигаясь с пугающей скоростью, их ноги почти не проваливались в песок. Белоглазый наблюдал, словно полководец, направляя охоту.

Белый луч ударил в песок в сантиметре от моей пятки, испарив его в стеклянную глазурь. Я рванула в сторону, падая и кубарем скатываясь с дюны. Колин с Вердой уже нырнули в узкую, тёмную расщелину в скальном основании.

Я вкатилась за ними. Внутри было тесно, темно и пахло влажным камнем и страхом.

— Дальше! Глубже! — Колин, тяжело дыша, тянул Верду вглубь расщелины, которая сужалась. — Нужна позиция для обороны!

За спиной послышался шипящий звук. Один из иномирцев появился у входа, его маска скользнула по стенам, сканируя их. Он вошёл внутрь.

И тут я вспомнила. Пузырёк. Тот самый, что дала мне Верда. «Безмолвный Взгляд».

Мои пальцы дрожали, когда я судорожно рылась в потайном кармане. Нащупала маленький стеклянный шарик. Иномирец поднял оружие, целясь в спину Колину.

— Эй, легат! — крикнула я не в силах вспомнить его имя в этот миг. — Голову пригни! Подарок от нашей гостьи!

Колин, не раздумывая — приказ есть приказ, даже от этого странного создания, — рванулся вперёд, увлекая Верду за собой. Я не стала целиться. С силой швырнула пузырёк в скалу прямо над головой преследователя.

Стекло разбилось. Маленькая капля чёрной, маслянистой жидкости брызнула на камень — и на полированную поверхность маски иномирца.

Послышался резкий, высокий звук — словно лопнуло огромное стекло. Металл маски и участок его костюма в мгновение ока покрылись паутиной трещин и… рассыпались. Обнажилась бледная, почти серая кожа и один шокированный, совершенно человеческий глаз. Сам иномирец замер, издавая странный, клокочущий звук, будто его собственная броня внезапно сдавила ему горло.

Этого мгновения хватило. Колин, развернувшись, с силой, рождённой отчаянием и яростью, пнул его в грудь. Ослабленный бронёй иномирец рухнул навзничь, загородив собой вход.

— Недёшево твоё зелье, ведьма, — выдохнул Колин, обращаясь к полубессознательной Верде, но смотря на меня. В его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. Он оценил эффективность.

— Бежим! — крикнула я, не в силах смотреть на то, как захлёбывается их преследователь. Не убивать, если можно избежать. Но иногда выбора не остаётся.

Они поползли дальше вглубь расщелины, оставляя позади хрипы и судорожные движения своего преследователя. Снаружи донёсся леденящий душу, беззвучный гнев Белоглазого. Он не полез за ними в узкую щель. Но они слышали, как его оружие заряжается новым, более мощным гулом.

Они не ушли. Они лишь загнали себя в ловушку. Глубокую, тёмную каменную ловушку. А снаружи их ждал безликий охотник, для которого они теперь были не просто образцами, а целью, оказавшей сопротивление.

Колин прислонился к стене, его грудь тяжело вздымалась. Он вытер лицо рукавом.

— Что теперь, алхимик? — его вопрос прозвучал не как упрёк, а как требование к равному отчёт о дальнейшем плане. Он признал её ресурсность. — Твой ход. У меня идеи кончились вместе с силой.

Я, всё ещё трясясь от адреналина, горько усмехнулась, глядя в чёрную щель туннеля. Повернулась к нему, и в тусклом свете, пробивавшемся снаружи, криво улыбнулась.

— А что? Мне тут одна пещера очень нравилась. Виды — ничего. Правда, смотритель — тот ещё хозяин. — Она посмотрела на Колина, потом на бесчувственную Верду. — Ну что, легат? Готов к экскурсии в самое сердце гостеприимства? Гарантирую, скучно не будет. По крайней мере, мы уже в списке на выбывание.

Расщелина уходила вглубь скалы, сужаясь до такой степени, что им приходилось пробираться боком, задевая плечами за шершавые стены. За спиной нарастал угрожающий гул оружия Белоглазого — он, видимо, решил не рисковать, засовывая себя в ловушку, и готовил что-то более основательное, чтобы вскрыть их укрытие, как консервную банку.

— Знаешь, я всегда думала, что моя могила будет с лучшим видом, — прокомментировала я, с трудом протискиваясь между скалами. — Предполагала, например, песчаные дюны на закате. А не тесную каменную трубу с персональным музыкантом-самоучкой снаружи.

Колин, шедший впереди и почти несущий Верду, флегматично бросил через плечо:

— Сконцентрируйтесь на передвижении. Юмор не улучшит ситуацию.

— Ошибаешься, — парировала я. — Он отлично помогает не сойти с ума. Попробуй как-нибудь. Если, конечно, устав легионеров это позволяет.

Воздух становился прохладнее и влажнее. Вместо запаха пыли и страха появился другой — запах сырого камня и… воды.

— Чувствуете? — прошептал Колин, его голос звучал хрипло, но в нём уже появилась крупица надежды. Он как военный сразу оценил стратегическое значение воды.

Я, прижавшаяся к холодной скале, кивнула. Мое тело, выжатое донельзя, инстинктивно тянулось к этой влаге. Вода. Значит, есть выход. Или хотя бы шанс продержаться дольше.

Ещё несколько метров извилистого, тёмного прохода — и расщелина неожиданно расширилась, открывшись в небольшой подземный грот. Свод его терялся в темноте, но в центре, отражая слабый свет с поверхности, проникавший через какую-то далекую трещину, лежало озеро. Вода была абсолютно чёрной и неподвижной, как полированный обсидиан.

Колин осторожно опустил Верду на плоский камень у воды и, не раздумывая, рухнул на колени, чтобы зачерпнуть ладонями воду. Его действия были чёткими и практичными. Вода — значит выживание.

— Стой! — слабо, но властно остановила его Верда. Она приоткрыла глаза, и в них вспыхнул профессиональный интерес алхимика и стратега. — Подземные воды… могут быть ядовиты. Или кишеть паразитами. Неразумно бросаться на первое, что найдётся.

Но я уже чувствовала. Не силу, нет. Моя внутренняя пустота всё ещё была огромной и болезненной. Но я чувствовала… призыв. Вода не пахла серой или металлом. Она пахла… чистотой. Древней, нетронутой жизнью. Я уважала это ощущение, это древнее присутствие.

— Она безопасна, — тихо сказала я, сама не зная, откуда берётся эта уверенность. Она подползла к воде и опустила в неё руку. Это был не жест отчаяния, а почти что ритуал — просьба о разрешении.

Ощущение было мгновенным. Ледяной холод пронзил кожу, но не больной, а живительный, как целительный бальзам. Ощущение пустоты внутри стало не таким острым. Оно не заполнилось — рана была слишком глубока для быстрого исцеления, — но края её как будто перестали кровоточить.